Русь и Тевтонский орден. Начало.

Красное солнышко уже приветливо освещает все углы моего терема, и я чувствую тепло - тепло, заставляющее поглубже зарыться в одеяла, которые любезно приносят няньки. Они боятся, что меня занедужит и залихорадит, оттого читают каждую ночь молитвы и запирают двери. Вот только почему они не убирают своих кур и петухов, что каждое утро галдят именно под моими окнами? Я проверял, добродушием и учтивостью они явно не отличаются, зато отлично будят и наводят панику. Надо бы использовать их, когда вновь придет Орда, требовать дань. Боевые петухи - это вам не шутки. Однако приходится вставать, пока сюда не пришли эти безумные женщины, причитающие о том, как за время посольства я похудел и осунулся. Есть только несколько минут, во время которых мне удается спокойно выйти на крыльцо, чтобы вдохнуть святой русский дух полной грудью, вслушиваясь в пение птиц, ещё недавно похожее на карканье воронов на погосте. А ведь я, как олицетворение Руси, слышу гораздо больше, чем самый опытный охотник. В каждом дуновении ветра мне чудятся стоны умирающих, крики людей, уходящих в полон*, плач жен и матерей. И всё это приносит ветер, что обладает своим неповторимым запахом. Сегодня это аромат свежеиспечённого хлеба: знать, челядь уже отправилась по своим делам, и скоро можно будет совершенно справедливо требовать у дворовой девки свою краюху. Я знаю, что никто не посмеет мне отказать. Может быть, я мал, немного нескладно скроен, да и выгляжу в этой длинной женской рубахе с чужого плеча как последний нищий, однако умею убеждать. Впрочем, я бы так и продолжал стоять, любуясь восходом, если бы не эти дальние кусты, что подозрительно шевелятся. В каждом их движении мне слышится насмешка, в каждом скрипе веток словно угадываются шаги. Наверное, это паранойя, возникшая из-за Орды. - Боже правый, - ну почему же эти длинные волосы, которые стремительно отрастали за время путешествия, так мешаются, словно в них вселился бес? И как же с ними справляются мои сестры, отрастившие косы до самых пят? Ольга говорит, что это вызвано тем, что раны затягиваются, да и я сам расту, а вовремя стричься забываю. Ничего, вот завтра в баньке…. А откуда такой шум, словно проскакала целая рать? Нет, вроде просто упали кадушки, в которых хранится дождевая вода на случай набега. И вот, теперь мне приходится стоять в грязной луже, возвращая всё на свои места, проклиная отвязавшуюся кобылу, хотя ведь кобылы не носят сапоги и еще не обросли перьями. А ведь была бы страхолюдина Божья. - Опять! – Моему возмущению нет предела: ещё никогда страны не были так наглы, что приходили ко мне во двор без приглашения. Никто не смеет есть ягоды из моего лукошка! С этим дармоедом я ещё повоюю!

***

Неожиданно мальчик обернулся, собираясь приструнить взбунтовавшуюся скотину, что собралась выбежать из хлева. Но взгляд лиловых глаз упал на небольшой букет ромашек, заботливо привязанный к стремени еще не расседланного коня – недавно вернулся гонец из Черниговского княжества, который звал Ивана к себе. По спине прополз липкий холодок, обвязываясь вокруг торса подобно адскому искушающему змию, пробравшемуся в конюшню лишь за тем, чтобы увидеть, как молодая нация бьется в истерике. Это был седьмой букет ромашек за эти три дня. *плен