И только звезды им свидетели

      Ручка рисует длинную кривую полосу, потому что брошенная прямо на тетрадь шапка имеет свое представление, как нужно писать конспекты.       - Дин, какого хрена?       - Одевайся, ты мне нужен.       - Отец приехал?       - Нет, где твои штаны?       Дин, уже экипированный по погоде, хлопает дверцами от шкафов, выдвижными ящиками комодов и чем-то гремит на кухне.       - Это охота, Дин? - Сэм подрывается, подлетая к своему отделению в шкафу, достает толстые ватные штаны, теплый шерстяной свитер. Натягивает зимнюю одежду прямо на домашнюю. Не то, чтобы Сэм яростный фанат охоты и всего того, что с этим связано. Видит Бог, нет ничего прекрасней на свете провести вечер дома, в безопасности, подальше от всякой нечисти. Но благодаря недавнему бурану, они с Дином отрезаны от всего мира. И устраивать бунт сейчас не самое лучшее время.       - Что-то типа того. Шапку не забудь, - у Дина тяжелые зимние ботинки, и его шаги слышны по всему дому. Со спины он очень напоминает отца, движется уверенно, повинуясь только своим целям, и плевать, что остальным эти цели неведомы. Сэм подхватывает шапку со своих конспектов и спешно натягивает ее на голову. Дин уже в коридоре, нетерпеливо трясет связкой ключей.       - Дин, скажи, что случилось? Это оборотень?       Сэм еще никогда не встречал настоящих оборотней. В основном призраки да ведьмы. Один раз им попалась штрига, и Сэм в силу своего юного возраста первый раз стал жертвой и приманкой, но это не то, кем бы он хотел быть всю свою жизнь. Но чем дальше, тем больше приходит понимание. Либо ты охотник, либо ты жертва.       На ходу оборачивая шарф вокруг шеи, Сэм догоняет брата за домом. На улице не меньше двадцати пяти градусов ниже нуля, и мороз сотнями мелких осколков режет щеки и подбородок. Дружелюбная Миннесота.       На столбе покачивается одинокий фонарь, прокладывая длинные снежные тени.       - Подсоби мне.       Они стоят у задней стены, где нет ни одного окна, и по всему периметру свалены какие-то старые доски. Дин толкает брата подняться чуть повыше и кладет свои руки ему на плечи.       - Где твои перчатки?       - Оставил дома, давай схожу.       - Забей, на.       Старший стягивает свои рукавицы, большие и тяжелые, совсем не по размеру, но в них еще хранится тепло. Сэм сцепляет ладони, чтобы Дин смог опереться на них одной ногой и от одного сильного толчка подтянуться на крышу. На младшего сыпется снег, и он не видит, как быстро исчезает брат. Какое-то время не слышно никаких звуков, и становится не по себе. Их временное пристанище находится в полутора милях от ближайших домов, и всё, что их окружает - это чёрный, пугающий лес.       - Сэм.       Крыша не очень высокая, Сэму даже не приходится подпрыгивать, чтобы ухватиться за руку брата. Но на них слишком много мешающей одежды, поэтому забраться получается не сразу.       - Мы за кем-то следим, да?       - Тише, что ты так орешь.       Дин чуть пригибается, и Сэм повторяет движение, хоть и не понимает ничерта. Идти под наклоном неудобно, и Сэм несколько раз поскальзывается. Ухватиться можно только за рыхлый снег или за брата, будь то настоящая слежка, они бы уже полгорода разбудили своей возней. Дин смеется, чего никогда раньше не делал, будучи на охоте. Не принято, знаете ли, у охотников, терять бдительность.       - Ну что ты там застрял, бигфут? - он хватает младшего брата за толстовку, как большую мягкую игрушку. - Давай, немного осталось.       - Немного до чего? До земли?       - Рано еще, давай сюда.       Они проходят несколько метров по узкой пологой поверхности, разделяющей дом пополам, пока не натыкаются на широкую каменную трубу. Пережитки старых времен, никакой печи в доме не осталось, там внизу горячие батареи и цивилизация.       Пар изо рта вырывается плотными белыми клубами, отчего нос мокрый и мёрзнет. Сэм стоит, пытаясь дышать ровно, отсюда кажется, что путь вниз лежит через сотни метров. Дин что-то ищет у себя под пуховиком, и младший отмечает, как сильно покраснели от холода его руки. Но он не успевать снять перчатки, чтобы вернуть их хозяину. Только удивляется, когда перед ним расстилается толстый плед, сложенный в несколько рядов. И Дин как-то заметно уменьшается в размерах.       - Будем следить отсюда?       Дин кивает, жестом приглашая присесть.       - А за кем мы будем следить, ты мне скажешь?       - Конечно, - Дин падает рядом, свесив ноги по наклонной части крыши, и снег под его ботинками разъезжается в разные стороны, оголяя замерзшую черную черепицу. Если отвлечься от оледеневшего носа, то сидеть так даже довольно уютно.       - Так это оборотни? Или какие-то другие неведомые мне твари?       - Ну, - старший качает головой на манер "что-то типа того, но ни то, ни другое", - если найдешь, будут тебе и оборотни, и неведомые твари, и голые девицы под водопадами.       Сэм смеется, не веря своим ушам.       - Дин, мы что, сюда пришли травку курить?       - Так вот, значит, ты какого обо мне мнения.       - Нет, серьезно, я... что... что это?       - А на что это похоже?       Дин выуживает из капюшона небольшой сверток газеты, в который тщательно завернуты два высоких бокала. А из внутреннего кармана покрывшуюся инеем бутылку шампанского.       - Похоже на свидание.       - Сэмми-Сэмми, в твоем сердце есть место только для одного парня, и имя ему Стэнфорд.       Дин не спеша сдирает этикетку и разматывает проволоку, а на губах его играет легкая улыбка. Руки непослушные, замерзшие, и секундная процедура отнимает немного больше времени. А Сэм сидит рядом, держит бокалы в своих необъятных рукавицах, и под всеми этими слоями одежды ему очень жарко.       - Это неправда.       - Да? Тогда скажи мне, какой сегодня день.       - Четверг.       - Суббота. А число?       - Двадцать... - Сэм запинается, не в силах подобрать правильную цифру. В голове крутится какая-то информация, исторические даты, статьи, параграфы, но это все не то.       - Правильно, без трех минут Рождество, Сэм.       Младший отлипает от трубы, желая поймать взгляд брата и убедиться, что тот не врет. И в этот момент пробка с громким хлопком отлетает в сторону, утопая в снегу, а из горлышка вырывается небольшой дымок.       - Все время забываю, сколько тебе лет, - шампанское искрится золотом при слабом свете фонаря и восходящей луны.. Пена чуть не убегает, но Дин вовремя ловит ее ртом. Бутылку он зажимает между коленями и забирает свой бокал.       - Семнадцать.       - А сколько Рождеств ты помнишь?       - Помню или хочу помнить?       - Остряк, - Дин улыбается, салютуя своим бокалом. - С Рождеством, Сэм.       - С Рождеством.       Напиток холодный, и Сэма пробирает легкая дрожь.       - Эй, смотри, - рука Дина указывает куда-то вверх, и только сейчас младший замечает, что в жизни не видел более красивого ночного неба с туманными лиловыми росчерками и мерцающими бриллиантами вместо звезд. - Вот это Марс, видишь? А если взять чуть восточнее, то там что-то похожее на твоего оборотня. Хотя я бы предпочел увидеть обнаженную Афродиту, но у каждого свои предпочтения.       Сэм несильно пихает брата в бок. Скорее, просто немного приминает куртку, но Дин чувствует, оборачивается, улыбается и прикладывает к губам заиндевевший бокал.       - У тебя есть рождественский топ-5? От самого худшего до самого лучшего?       - Нет, - отвечает Сэм, отвлекаясь от созерцания звезд, и, наконец, вспоминает про перчатку. - Эй, возьми, согрейся.       - Сэмми, согревают не перчатки, а любовь. Жалко только, что любовь не лечит обморожение.       Дин благодарно принимает одну перчатку, от второй отказывается. А оголенную руку прячет подмышкой. В конце концов, им и не такой холод приходилось переживать.       - Какое Рождество ты бы никогда не хотел повторить?       Сэм задумывается немного, делает глоток. То Рождество он не забудет никогда. Тогда он действительно поверил, что они не обычная семья. И никогда ею не станут.       - Когда отец притащил тебя полумертвого после обвала в старом доме.       - Так уж и полумертвого.       - Дин, мне было всего десять лет.       - Ладно, засчитано, - Дин приподнимает свой бокал, чтобы отметить пятое место. Сэм аккуратно прикладывает свой, и в абсолютной ночной тишине слышится звон. - Какое на четвертом месте?       - В мои двенадцать лет. Тогда я справлял Рождество один.       Дин хмыкает куда-то в сторону. Но молчит.       - Я представил, что я сирота, и у меня нет ни отца, ни брата, за которых нужно переживать. И в ту ночь у меня сформировалось заветное желание, которое я загадываю каждый год.       - Сбылось?       - И да, и нет.       - Правильно, ты же еще не сдал вступительные экзамены.       Настает время Сэма промолчать. О его решении уехать в Стэнфорд знает только Дин. Он вроде как и поддерживает, но от такой поддержки становится стыдно и тошно, как будто Сэм не имеет права строить свою жизнь так, как он считает нужным. Как будто он бросает то самое дорогое, что у него есть - семью. Бросает Дина, такого хорошего старшего брата.       - На третьем месте Рождество девяносто седьмого, - младший быстро меняет тему, пока долгое молчание совсем не портит уютный праздник.       - А, это когда отец отвез нас к дяде Бобби?       - Да, настоящая елка, горячая еда.       - Хороший виски и отличная стрельба под звон колоколов.       - Тогда я впервые получил подарок, подобранный специально для меня, а не просто украденную безделушку.       - Тебе не нравились мои подарки? Ты меня ранишь в самое сердце.       - Ты знаешь, о чем я.       - Никогда бы не подумал, что книга про приключения карликов от старика тебе полюбится намного больше розового пони от меня, - Дин притворно отворачивается, обиженно шмыгая носом. Сэм как сейчас помнит этого несчастного пони, приготовленного для какой-нибудь очаровательной принцессы.       Он хлопает брата по плечу, сладко успокаивая:       - Ну-ну, не надо плакать, а то сопли примерзнут к подбородку.       - Я тебя сейчас придушу.       - Но прежде налей еще шампанского.       Дин слушается, и раскаяния на его лице как и не бывало.       - Выпьем за номер три!       Бокалы скрещиваются, и топазовая жидкость горячит желудок у обоих братьев.       - Дин, а знаешь, какое Рождество я вспоминаю чаще всего?       - Догадываюсь.       Младший снова смотрит на звезды, мысленно вычерчивая причудливые силуэты, и не видит, как брат залпом допивает свое шампанское и наливает новую порцию.       - Мне было пятнадцать. И тогда я впервые поцеловался. С тобой.       - Тебя поэтому мучают кошмары по ночам?       - Нет...       - Давай перейдем сразу к номеру один.       - Дин, почему ты не хочешь поговорить об этом?       - Потому что здесь не о чем разговаривать, Сэм.       Сэм перекатывается со своего места, оказываясь на коленях перед Дином в опасной близости от ската крыши. Пустой бокал тонет в нестоптаном снеге, но никто не обращает на это внимания. Он смотрит на Дина, хочет прочесть его мысли, всем сердцем желая дать понять, что то, что случилось, невозможно забыть, оставить в стороне, как ненужную вещь.       - Ну, почему ты снова всё взваливаешь на себя? Я также ношу на душе этот грех, но в отличие от тебя, я не прячусь от этого и не пытаюсь делать вид, будто ничего не было.       - А что ты делаешь? - Дин смотрит в упор. Лицо напряженное, и от недавней теплой улыбки не остается и намека.       - Пытаюсь разобраться во всем этом, но одному это не так-то просто.       - Это было два года назад, не надоело разбираться?       Младший смущенно опускает глаза, и Дин стонет:       - Господи, Сэм. Что ты хочешь от меня услышать? Извинения? Я уже извинился два года назад, и не собираюсь делать это каждое Рождество. Оправдания? Нет этому оправданий. Мотивы? Долбаный камин и... чего ты улыбаешься? Я тут, между прочим, разговариваю, как ты и хотел.       - Я просто очень люблю тебя.       Дин и сам не в силах удержаться от улыбки, до чего все это глупо. Натягивает шапку Сэма ему на глаза и притягивает к себе в свои медвежьи объятия. Бутылка плавно перемещается в свободную руку, а затем к губам Дина. Звёзды мерцают холодом, но стоит моргнуть, и они разливаются в одно сплошное пятно.       - Дин, можно я загадаю новое желание?       - Сегодня ночь волшебства, валяй.       Сэм елозит, пытаясь подняться и не свалиться с крыши одновременно, но его перехватывает Дин. Губы холодные и сухие, но под всеми слоями одежды снова разливается тепло.       - Угадал? - тихо спрашивает Дин, не поднимая взгляда. И пар из его рта окутывает подбородок Сэма.       - И да, и нет.       - Ты хотел поцеловаться, но с Линдси Лохан? Или со мной, но не просто?..       - Или.       - Сэм. Не стоит нам заходить так далеко.       Младший смотрит доверчиво. И внутри снова всё обрывается. Как и два года назад. Разогретые каминным жаром в чужом доме, приправленные адреналином и мягко кружащимся, искрящемся волшебством.       - Дин, я не дурак, и знаю, зачем ты притащил меня сюда. Звёзды, шампанское, воспоминания. Ты знал, что я заговорю о том Рождестве. Ты хотел этого. Ты думаешь, это наше последнее Рождество, но это не так.       - Ты уезжаешь, Сэм.       - Я уезжаю не от тебя.       - И что ты предлагаешь? Жить двойной жизнью? Приезжать к тебе по выходным, чтобы по-быстрому перепихнуться?       Сэм давится от застрявших в горле слов.       - Нет, я не... я не это имел в виду. Я хотел сказать, что если... Если ты попросишь, я останусь.       Останется? Бросит всё и останется? Это говорит не Сэм, не его младший брат, с двенадцати лет загадывающий вырваться из этой паутины, чтобы зажить нормальной жизнью. Чудес не бывает. Только пузырьки шампанского, ударившие в голову.       - Ты пьян и не понимаешь, что говоришь.       - Очень даже понимаю. Так... Ты исполнишь моё желание?       Дин молчит и думает. Взвешивает.       Сотни образов и тысячи сценариев завтрашнего утра крутятся в голове, как рой мошек, когда кровь очистится от алкоголя, но не очистится от греха. Но это особенная ночь. Их ночь.       - Только сегодня.       - Хорошо, - Сэм спешно кивает, придвигаясь к брату ближе, целуя его щеки, нос, лоб.       - И ты не откажешься от своего будущего. Обещаешь?       - Обещаю, обещаю.       - Пойдем вниз, пока я не передумал. Пока ты не передумал.       - Не передумаю!       Сэм резко поднимается с коленей, чуть не падая от закружившейся головы, раскидывает руки в стороны и кричит в черное небо:       - Потому что я люблю тебя, Дин Винчестер!       - Тише ты, - Дин смеется пьяной выходке брата. Всё тело затекло и замерзло. Он пытается встать, но ему мешает навалившийся сверху Сэм. Шумный, неповоротливый, счастливый. Они чудом удерживаются на узкой ровной поверхности, но младший этого как будто не замечает, он жарко шепчет в губы:       - А мне всё равно, слышишь?       - Говори вот сюда, - и Дин трогает замерзшими пальцами свои губы. - Не хочу, чтобы все оборотни в округе были в курсе.       И Сэм говорит. Не словами. А долгими, нежными поцелуями, и только звезды им свидетели.