Хватит !

      Канеки сидит в кресле с книгой в руках, но его взгляд направлен в другую сторону. Сбоку на диване расположились Хинами и Цукияма, которые мирно смотрели рождественскую передачу. Изредка они перекидывались парой фраз и смеялись над шутками ведущего. Цукияма вскользь посмотрел на него и мимолетно улыбнулся, на что тот презрительно хмыкнул.       Он был частым гостем в штабе группировки Канеки, намного чаще, чем тот хотел его видеть, но это не мешало ему являться к ним в дом по нескольку раз в неделю. Каждый раз он приходил с цветами в руках и с хищной улыбкой на губах под предлогом какого-либо праздника дарил их Канеки. О наличии таких праздников не знал ни сам Канеки, ни Хинами, ни Банджо, словно они существовали только для того, чтобы наглый гуль снова появлялся на пороге их дома.       — Пока идёт реклама, — произнесла Хинами, — пойду приготовлю кофе со льдом.       — Буду благодарен тебе, — дружелюбно проговорил Цукияма.       Хинами, мило шаркая тапочками с кроликами, скрылась на кухне, оставив их наедине. Всё бы было хорошо, если бы не одно «но». Канеки заметил, что на протяжении двух недель Цукияма всем своим видом соблазняет его. Каждым своим мимолетным прикосновением, движением, словом, вздохом и взглядом. Он выводил Канеки из себя одним своим видом. В Цукияме столько пошлости, надменности и разврата, что его поначалу бросало в дрожь. А позже он уже не мог оторвать глаз от изящных движений, которые заводили с первого взгляда. И самое смешное, что унять себя он не мог, отчего злился на Цукияму, а заодно и на себя.       Цукияма вернулся к просмотру телевизора: он сидел на краю дивана, вальяжно закинув ногу на ногу, и кончиками пальцев оттягивал воротник рубашки. Канеки попытался вернуться к чтению, но голос Шу вновь отвлёк его.       — Как душно, — томно протянул он, расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке.       Его взгляд был прикован к экрану, и он не замечал, что Канеки не сводит с него жадного взгляда. Он с раздражением смотрел на Цукияму, как его уголки губ слегка приподнимаются от шуток ведущего передачи, как он теребит белый галстук и тяжело вздыхает, мучаясь от жары. Он приоткрыл губы и кончиком языка провёл по ним, а Канеки шумно вздохнул, увидев эту картину. Он подумал о том, что в квартире сейчас погода как на Аляске, по сравнению с температурой его тела.       — И вправду жарко, — Канеки постарался говорить ровно, не подавая признаков возбуждения.       Шу мимолетно посмотрел на него, а Канеки впился взглядом в его оголённую шею, внимательно оглядел его стройные ноги, обтянутые брюками из тонкой тёмно-фиолетовой ткани, накаченный торс, скрытый под розовой рубашкой, и расстёгнутый воротник, который выставлял напоказ светлую кожу. Канеки представил, как дотронется до неё губами, и вжался в кресло от наслаждения.       — Цукияма, что за блядский вид? — не выдержал он.       Цукияма внимательно оглядел себя и поднял свой взгляд на него.       — Но это мой обычный вид, — с недоумением выговорил он.       — Тогда сделай вывод, — коротко ответил Канеки.       — Канеки-кун… — в его голосе читались недовольство, но закончить фразу ему не дала Хинами, вернувшаяся в комнату.       Она вошла в зал с подносом, села рядом с ним и с улыбкой протянула чашку.       — Спасибо за заботу, маленькая леди, — он мигом сменил гнев на милость при виде улыбки Хинами.       Канеки прикрылся книгой и не мигая наблюдал за Цукиямой, который мило болтал с ней.       — Я пойду, — Хинами сладко зевнула. — Спокойной ночи, братик, Ханамен.       — И тебе, Милая Хинами, — Шу заставил девочку покраснеть и быстро исчезнуть из его поля зрения. — Мне тоже пора, — добавил он, обращаясь к Канеки.       — Цукияма, останься сегодня тут, — сквозь зубы процедил тот, продолжая имитировать чтение.       — Можно? — недоверчиво переспросил Цукияма.       — Да, — Канеки выдавил это из себя, мотивируя тем, что пора уже закончить игру «Соблазни Канеки».       — О, dolce* Канеки кун, ты наконец-то признал во мне друга! — торжественно воскликнул Шу. — Я очень рад, что я смог стать к тебе ближе! Сегодня поистине прекрасный день!       — Иди в душ, я принесу тебе вещи переодеться, — холодно произнёс Канеки.       — Ты так заботлив ко мне! — воодушевлённо высказался Цукияма и скрылся в коридоре.       Освежившийся после душа и одетый в свободную белую футболку, он заглянул в комнату Кена.       — Где мне лечь? — внимательно оглядел комнату, где была одна кровать и кресло, в котором сидел Канеки.       — Тут, — он кинул взгляд на постель.       Шу покорно лёг на белоснежную простынь и сладко вытянулся.       — Ооо, великолепный запах Канеки! — возбуждёно прошептал он, утыкаясь лицом в подушку. — Запах твоего тела невыносимо сильный. Он сводит меня с ума. Просто irremplaçable*! Ох, Канеки…        Канеки внимательно следил за Шу, который извивался на его постели, сверкая почти обнажённым телом. Он продолжал громко восхищаться ароматом Канеки на двух языках, чем привлекал к себе внимание, а Канеки проклял тот день, когда он познакомился с ним. Он прекрасно понимал, что всё связанное с Цукиямой до добра не доводит.       — Чёрт, Цукияма, — Канеки отбросил книгу в сторону и вскочил с места. — Прекрати.       Шу повернулся на спину и удивлённо посмотрел на него, который стоял около кровати.       — Что? — переспросил Цукияма.       Канеки посмотрел на растянувшегося перед ним Шу: его футболка задралась вверх, обнажив пресс, а волосы растрепались. Канеки почувствовал жар по всему телу от такого помятого вида Цукиямы, который всем своим видом просил только одно. Он наклонился к его лицу, упершись руками по обе стороны от его головы, и поставил колено между его ног.       — Хватит меня соблазнять. — Цукияма внимательно осмотрел свою позу, после чего впился взглядом в Канеки, чьё лицо было напротив его. Оценил обстановку и сделал вывод. Его серьёзность поразила, но это только порадовало его. Наконец-то Канеки обратил на него внимание! Хотя, конечно, не о таком он мечтал, но расклад переспать с Канеки был тоже неплохой.       — Ооо, — на его лице воцарилось озарение. — Если ты настаиваешь, то я согласен.       Кен усмехнулся, что вышло очень жутко, но Шу это только воодушевило. Он мигом обнял его за шею и едва заметно потёрся пахом о его колено, тонко намекая, что ждёт от него действий.        Медленно наклонившись к шее, Канеки провёл носом в сантиметре от кожи, словно пытаясь привыкнуть к его запаху. Аромат Шу, как и он сам, был терпким, изысканным, дразнящим, словно сладкие восточные пряности, близость кожи и её запах кружили голову, и он дотронулся до неё зубами. Он сдерживал желания прокусить её насквозь и лишь ласково прикусывал столь желанную плоть, на что Шу тихо застонал, прижав к себе Канеки сильней.       Кену хотелось отомстить Цукияме за всё, но он понял, что ошибся со способом мести, когда увидел его довольное лицо.       — Incroyable*, — прошептал он, его рука скользнула под майку Кена и гладила его спину, второй рукой он слегка прижимал его голову к своей шее, чтобы наслаждаться его прикосновениями и дальше. Он страстно вздохнул, перебирая белые шелковые пряди. Старое желание погладить Канеки по волосам исполнилось.       Канеки хотелось большего, намного большего, за две недели он столько раз смотрел на это сексуальное тело, которое просит о ласке, что сейчас не мог смириться с присутствием на нём одежды, которая всегда мешала ему. Кончиками пальцев подцепив край майки, он одним движением стянул её с него.       С растрёпанными волосами и блаженным лицом, Цукияма лежал перед ним, а из одежды на нём были только обтягивающие чёрные плавки, а его шея покрыта красными следами, которые в будущем станут синяками. Кен хотел досконально рассмотреть его, но решил, что попробовать на вкус будет интересней.       — Канеки, — просяще протянул Шу, раздвигая ноги ещё шире.       — Никогда не представлял, что моё имя может звучать настолько пошло, — хотя он и никогда и не представлял, как Цукияма раздвигает перед ним ноги.       Канеки дотронулся до ступней Шу, нежно провёл ладонями вверх до колен, прикоснулся к нему губами, вновь нежно укусил. Он скользнул руками выше, сжал упругие ягодицы, на что Цукияма возбуждённо и громко вздохнул. Канеки кусал кожу на ноге, поднимаясь выше, с силой впился в плоть на внутренней стороне бедра, второй рукой сжимая ягодицу, от чего Шу на этот раз издал тихий стон. Цукияма не отводил взгляда от него, ведь сейчас это был только его Канеки. Канеки, который сейчас нежно вылизывает языком следы от укусов, не переставая ласково гладить его тело.       Кен провёл ладонью по паху, мимолетно дотронувшись до стоящего члена, и принялся гладить руками торс Шу. Через влажную от смазки ткань прикоснулся губами к головке, которая сочилась от возбуждения. По телу Цукиямы пробежала волна мурашек, и он подался пахом вперёд, но Канеки грубо схватил за его бёдра и прижал к постели. Он принялся кусать живот и подниматься вверх к соскам, добавляя ещё и язык. После каждого укуса за сосок он принимался тут же его вылизывать, будто бы это какая-то сладость.       — Канеки, дотронься до меня… — Цукияма сходил с ума от происходящего, так же, как и Канеки, который забыл, что в квартире они не одни.       Выдохнув Канеки стянул с него плавки, взял его набухший член в руку и начал медленно двигаться. Шу громко застонал, попрощавшись в этот момент с остатками адекватности, нагло схватил Канеки за волосы и притянул к себе.       — Цукияма, — почти прорычал недовольный Кен.       — Nécessaire, — страстно выговорил Шу, впиваясь в его губы. Нежности в нём осталось ровно столько, сколько и в Канеки, то есть нисколько. Он прикусывал губы, вынуждая его открыть рот, и, полностью завладев им, провёл языком по заостренным клыкам и небу. Канеки сильней сжал его член, заставив Шу пошло застонать ему в губы и отступить.       Кен взял превосходство на себя, заткнув ему рот и прикусывая ему язык. Шу обнял его за спину, острыми ногтями впиваясь в кожу до крови, ему неимоверно хотелось ощутить её запах, вкус, который доведет его до пика наслаждения. Через минуту он, уже не сдерживая себя, кончил в руку и сладко потянулся.       — Ах, Канеки, — блаженно выговорил он, облизывая свои окровавленные пальцы. — Великолепно!       Кен не смог понять, что именно было великолепно, оргазм или же вкус его крови, но решил не уточнять это в данный момент. Он скользнул ладонью вниз, растерев сперму между ягодиц, и, подхватив его под талию, поставил на четвереньки перед собой.       Шу податливо выполнил всё, что от него требуется, как можно изящней подал себя в столь развратной позе. Он выгнулся в спине, словно кошка, и потёрся попой о пах Канеки, провоцируя на ласку. Канеки провёл ладонями по мускулистой спине, погладил лопатки и плечи, вновь спустился вниз и с силой сжал его бедра, от чего Шу застонал. Он провёл пальцем по влажному от семени анусу, проник внутрь, медленно начал двигать им. Цукияма издал глубокий и протяжный вздох, а по его телу прошла волна жара. Канеки добавил второй палец, раздвигая тесные стенки прохода, и, наклонившись к Шу, нежно прикусил кожу на плече. Цукияма застонал и принялся сам насаживаться на пальцы.       — Сколько же в тебе пошлости! — то ли с восхищением, то ли с удивлением произнёс Канеки ему на ухо, но Цукияма не ответил, а лишь более резво начал двигать бёдрами.       Очень жарко. Он больше не смог смотреть на изнывающего под ним Цукияму, вытащил из него пальцы, и Шу расстроенно вздохнул. Он приставил головку к растянутому анусу и надавил всем весом, проникнув внутрь. Цукияма сладко застонал и сам задвигал попой, насаживаясь глубже на член. Ощущения, когда член внутри плотно сжимает горячая плоть, выбили Канеки из равновесия, и он издал громкий протяжный вздох. Он схватил Цукияму за талию и до упора вошёл в него, заставив его воскликнуть от наслаждения. Шу сходил с ума от Канеки, который был только с ним.       — Ты этого хотел, когда меня соблазнял? — задыхаясь, выдавил из себя Кен. Он злился, осознав, что игра «Соблазни Канеки» кончилась в пользу Цукиямы.       Цукияма его не слушал, а откровенно кайфовал от происходящего. Канеки грубо трахал его, придерживая за бёдра, а он с наслаждением прогибался под ним. От каждого толчка, которым Канеки задевал простату, он срывался на стон, продолжая подаваться бёдрами навстречу, полностью погрузившись в эйфорию и забивая на злобное бормотание Кена.       Нагнувшись к нему Канеки провёл языком по позвонкам, словно пересчитывая их количество. Шу задыхался от стонов, вздохов, которые вырывались из его рта. Его влажные губы ни на секунду не смыкались, а лиловый взгляд был полностью затуманен. Чтобы кончить, ему не хватало одного — вкуса Канеки. На мгновение он представил, как впивается в его плоть, и клацнул зубами в воздухе.       Канеки, повинуясь желанию — правда, какому именно желанию, он не знал, — всунул ему в рот два пальца, второй рукой схватил за его набухший член. Цукияма нежно провёл по ним языком, облизнул чёрные ногти, после чего до крови укусил пальцы. Канеки презрительно фыркнул и, схватив его за плечо, резкими движениями вгонял член до основания. Шу хрипло застонал, излившись на простынь под собой, обмяк и уткнулся головой в подушку, собирался лечь.       — Стоп, — Канеки обнял его за талию и прижал к телу, второй рукой схватив его за волосы и потянув на себя. — Мы вообще-то не закончили.       Шу ловко вывернулся из объятий и лёг на спину перед Кеном, аккуратно подложил себе под бёдра подушку и соблазнительно раздвинул ноги, выставив напоказ растянутый анус.       — Mon amour! — выдал Цукияма, и Канеки расценил это как, несомненно, какую-то пошлую фразу.       Поза Цукиямы тонко намекала ему, что следует делать дальше. С первого же движения он вошёл в него полностью, придерживая за ноги, нежно поцеловал щиколотку, после чего уткнулся лбом ему в грудь и с какой-то звериной яростью укусил за сосок. Шу хрипло стонал, царапая его плечи, и не мигая смотрел на него красными пылающими зрачками, которые чётко виднелись на непроглядном чёрном фоне.       — Чертов Цукияма… — злобно прошипел Канеки, пытаясь дотянуться до его губ. Цукияма подался навстречу, мигом отдавшись ему полностью. Канеки чувствовал всё острее, как его член скользит внутрь Шу, как он трётся об стенки, доводя его до безумия. Он почувствовал, что уже на пике блаженства, и с наслаждением укусил его за губу, а Цукияма едва заметно поморщился.       Когда Кен увидел лицо неимоверно податливого Шу, который сейчас изгибается под ним от наслаждения, то ощутил внутри себя взрыв эмоций и чувств, которые раньше не ощущал прежде. Он вцепился зубами ему в шею, пытаясь заглушить стон от оргазма.       Излившись внутрь, он лёг рядом и, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, проклинал Шу за то, что тот слишком сексуальный. Цукияма тоже медленно приходил в чувство от происходящего и пропускал мимо ушей слова.       — Канеки, ты прекрасен! — удовлетворённый он светился от счастья. — Конечно, это было неожиданно, но великолепно!       — Неожиданно?! — удивился Канеки. — Ты сам меня соблазнил. Красовался передо мной больше двух недель. Не похоже на неожиданность.       — Хем, понимаешь, — Цукияма призадумался. — Я всегда себя так веду. Со всеми. Это моё обычное поведение.       — Но, — Канеки недоверчиво смотрел на «друга», который удобно расположился на его плече, — почему тогда мне казалось…       — Что я тебя соблазняю? — закончил за него Шу. — Ох, глупый маленький Канеки, ты влюбился.       — Чёрт, Цукияма… — он отвернулся в другую сторону, чтобы не показывать своё смущение. — Не неси бред.       — Ты просто не смог устоять перед моими чарами, — воскликнул Цукияма. — Так же, как и я перед твоей красотой!       Канеки хмыкнул, не зная, что больше ему понравилось: довольное лицо Цукиямы или же комплименты, которыми он продолжал его осыпать, переходя с японского языка на французский.