Проиграл

«Матч окончен со счетом 3:2. «Медведи» проиграли, проиграли дома!» - голос комментатора еле пробирался сквозь шум трибун, но все же настиг площадки, на тысячи осколков разбиваясь о лед, лишая последней надежды на победу. «Медведи» как в тумане покидали площадку, не замечая ни слов тренера, ни крика болельщиков. Сердца игроков сжимались от обиды и злости. Но злость была у всех разная. Кто-то злился на себя, кто-то на защитников, а кто-то и на вратаря. Постепенно раздевалка пустела. Дима сидел, так и не переодевшись, и смотрел куда-то в пол. Только проходящий мимо брат привлек его внимание. - Егор, постой, - все, что смог произнести вратарь, вцепившись в его руку, и замер под ледяным взглядом. Капитан неуверенно выдернул руку и помедлил, сражаясь сам с собой. Родные глаза блондина смотрели обеспокоенно и загнано. Но какая-то слепая обида не давала трезво взглянуть на ситуацию. - Потом поговорим, - неправдоподобно произнес Щука и поспешно покинул помещение. Дима растерянно опустился обратно на скамейку, не зная, что теперь делать. Не придумав ничего стоящего, вратарь огляделся. Оказалось, в раздевалке остались только они с Кисляком, который сейчас с затуманенными глазами приближался к другу, злобно ухмыляясь. - Это ты виноват в нашем проигрыше! Ты! – слова, которые больше никто не осмелился сказать вслух, больно резанули слух Димы. – Что, думал если такой смазливенький, то и шайбы сможешь ловить?! Я ведь когда-то сказал, что хоккеист из тебя, как из меня балерина. Я же могу повторить для тебя, раз забыл… - последнее слово Андрей словно выплюнул в лицо Щукину, приблизившись вплотную. Дима, ошарашенный таким заявлением, не сразу заметил руку «друга», притянувшую его за талию еще ближе. Но почувствовав на шее горячие поцелуи, брезгливо дернулся, от чего оба полетели на пол. - Кислый, прекрати, - в хоккейной форме неудобно было даже пошевелиться, но отвращение привело мысли в порядок, и Дима, что есть силы, толкнул с себя Андрея. Правда, этой силы хватило только на перемещение противного тела немного в сторону. - Малыш, ты должен быть нежнее, - приторно протянул хоккеист и вновь прижался к юноше. - Димон, я тут подумал… - задумчиво пробубнил Егор, заходя в раздевалку. – Кислый?! Но парень не откликнулся. Он вообще ничего кругом не замечал, вылизывая шею вратаря, от чего последнего едва не выворачивало. Щукин – старший застыл в ступоре, а Кисляк, видя отсутствие реакции у «партнера», что есть силы, ударил его кулаком в скулу. Потом еще и еще. Дима уже ничего не чувствовал, предпочитая наблюдать за черными и багровыми пятнами в глазах, постепенно совсем теряя связь с реальностью. В Егоре закипела ярость. И вот его силы хватило, чтоб откинуть сумасшедшего к стене. Кулаки так и чесались отомстить за побои брата. Но внимание привлекло бессознательное чуть постанывающее тело. - Дима, - капитан приподнял парня за плечи. У стены Кисляк пришел в себя, но до него никому не было дела, и он спешно покинул раздевалку. На миг открыв глаза, Дима с нежностью смотрит на родное лицо и кое-как произносит: - Не оставляй меня. Егор не утруждал себя ответом. Он аккуратно высвободил Диму из хоккейной формы, совершенно не зная, что делать. Но брат не дал Щуке что-нибудь придумать, привлекая внимание тяжким полу-стоном. - Малой! – в порыве чувств, Егор прижал брата к груди. – Что произошло? - Сложный вопрос. Кислый полез целоваться, а когда я его скинул, начал кулаками махать, - слабо заговорил Дима, ощупывая пострадавшую челюсть. - Ммм… Ты ему давно нравишься. И почему же ты отказал? На него многие вешаются, - странным тоном сказал капитан, серьезно глянув на собеседника. В глазах стояли злые слезы, от чего Щука чувствовал себя героем сериала. - Ты совсем дебил?! Как ты можешь так говорить? –от удивления Щукин–младший даже забыл про боль. - А что я должен думать? Ты уже давно ни с кем не встречаешься, с тобой ходят одни парни и постоянно зависаешь с Кислым в баре. Как ты это объяснишь? - Просто я ни о ком не могу думать кроме… кхм… А друзья помогают отвлечься. А с Кислым я просто пил, - под конец голос Димы стих и он понуро опустил голову. - Так о ком ты думаешь? Я хочу знать, о ком ты думаешь! – Егор пристально следил за испугом в глазах напротив. - Да о тебе, придурок! Днем и ночью лишь о тебе. Поэтому я вчера попросил маму… чтоб она позволила уехать в другой город. И не видеть ни тебя, ни твою Марину, ни то, как ты на нее смотришь! Я уже… - блондин не знал, что еще сказать, но ничего и не нужно было, потому что Егор уверенно прильнул осторожным поцелуем к припухшим губам брата. Дима, совершенно не ожидающий такого поворота, распахнул глаза. Он очень неуверенно провел языком по губам брата, но здравый смысл взял верх, и юноша не без труда оторвался от этих соблазнительных губ. - Пойдем домой, - улыбнулся Дима, уткнувшись брату в шею, совсем как в детстве, когда Егор заигрывался с друзьями во дворе, а младший уже хотел поскорее попасть домой, но ни за что не хотел оставлять брата. Егор хрипло рассмеялся, помогая вратарю встать. Домой они шли долго, наслаждаясь легким ветерком, компанией друг друга и уютным молчанием. Старший сжимал в руке холодные пальцы брата и лишь на пороге с сожалением отпустил руку. - Мам, мы дома, - крикнул Егор. - Голодные? Там на плите курица, - махнула она рукой в нужном направлении. – Дим, тебе пришли ответы из университетов. Там, на столе. Стоп! Вы что опять подрались?! – Мама гневно смотрела на старшего из сыновей. - Я тут не причем. Ему случайно прилетело, - быстро оправдался Щука и ретировался на кухню. - Ладно. Предположим, что я поверила. Егор, обработай брату… лицо, - все тем же грозным тоном крикнула женщина и с нежной улыбкой обернулась к младшему. – Я сегодня в ночную смену. Вернусь, расскажете, как сыграли. Ой. Опаздываю, - она поспешно чмокнула сына в лоб и вылетела из квартиры. Некоторое время Дима сверлил взглядом дверь, но, придя в себя, ушел в комнату. Аппетит пропал. Хотелось отдохнуть в тишине и темноте. Но кого беспокоят его желания? Егор – сытый и довольный, словно кот – вошел в комнату и остановился, залюбовавшись фигурой брата, сидящего за столом. Скинув оцепенение, он приблизился к Диме: - Малой, - тихо прошептал Щука на ухо брату. Дима вздрогнул и посмотрел на отражение в окне. Свет настольной лампы освещал профиль Щукина – старшего, который, прикрыв глаза, водил руками по груди и плечам вратаря. - Ты позволишь..? – горячее дыхание опалило кожу, от чего блондин содрогнулся и отчаянно закивал. Егор прикусил нежную мочку уха и настойчиво потянул брата на кровать. Падая на кровать, Щукины уже были раздеты, а свежие простыни приятно холодили обнаженную кожу. Дима хотел что-то сказать, но Егор уже давно исследовал нежные губы, иногда покусывая нижнюю. Он прошелся языком по ровному ряду зубов и скользнул глубже, сплетая их языки. Блондин застонал в рот брата и двинул бедрами, намекая на продолжение. Шатен чуть улыбнулся и стал поцелуями спускаться по телу любовника вниз – от ключиц к животу и ниже… Дима судорожно втянул воздух и схватился за плечи брата, запрокинув голову. Егор невесомо коснулся языком головки члена Димы и двинулся дальше к поджавшимся яичкам. Втянув каждое по очереди , он с пошлым чмоканьем начал вылизывать член братика, мечущегося по постели. - Егор. Егор, не … не надо, - он потянул брата вверх, вовлекая в безудержный поцелуй. – Позволь мне… - у юноши не было сил договорить и, боясь передумать, он перевернул брата и навалился сверху. Тот нежно улыбнулся и позволил любимому делать все, что ему захочется. Блондин с любовью выцеловывал узоры на груди и шее старшего. Иногда он не сдерживался и ставил небольшие малиновые засосы на бледной коже. Шатен задыхался от таких незамысловатых ласк и с трудом сдерживал себя, чтобы не стонать в голос, но когда Дима чуть прикусил сосок, а после поцеловал место укуса, протяжный стон сорвался с его губ. Напряженный член истекал смазкой и требовал внимания, но Дима нарочно игнорировал его. - Дим, аах, я больше не выдержу, - Егор вновь оказался сверху. Он заворожено посмотрел в знакомые глаза и опустился к самому паху брата. – Раздвинь ножки, - попросил он, от чего по телу блондина прошла дрожь, и он повиновался. Возбужденным взглядом Егор рассматривал распростертого под ним брата. Сейчас он был только его – такой открытый, такой доверчивый. Щука с упоением обводил языком сжатое колечко мышц, щекоча и расслабляя, постепенно проникал внутрь. Когда член Димы уже изнывал от желания, шатен выдавил немного смазки на интимное местечко блондина и, раскатав по своему члену резинку, вошел в него резко, до упора. Младший задохнулся от неожиданности и легкого дискомфорта. Егор сразу начал двигаться, все глубже входя в брата. Он был несколько зол, потому что, когда он облизывал анус блондина, осознал, что тот далеко не девственник, и это приносило ему какое-то режущее ощущение в сердце. Щука вбивал брата в кровать, пытаясь донести до него, что не позволит трахаться с кем-то другим. Но у Щукина – младшего в голове была только одна мысль и только о брате. Шатен наклонился, чтобы поцеловать любовника, но передумал и жестоко укусил его за губу, а потом за плечо, будто ставя свою метку. Дима заворожено облизнул пострадавшую, в очередной раз, губу и пошло улыбнулся, на что Егор только ухмыльнулся, продолжая грубо трахать младшего. Тот был уже не в силах сдерживать стоны и лишь иногда прикусывал язык, чтобы не кричать слишком громко. Еще несколько толчков, долгие стоны и страстные поцелую и они срываются в бездну удовольствия, что есть силы прижимаясь друг к другу. Долгие минуты они отходили от бурного оргазма, стараясь отдышаться и привести мысли в порядок. - Егор, - несмело начал Дима . - В чем дело, малой? – Щука приподнялся на локте, чтобы видеть лицо брата. Блондин нервно отвел глаза, а потом и вовсе уткнулся старшему в плечо: - Я не хочу тебя оставлять, - смущенно протараторил он, не поднимая головы. - Ну так не уезжай. Мы ведь во всем разобрались… - Ты не понимаешь. Я больше не могу находиться в этом городе, среди этих людей. - Значит, я поеду с тобой, - спокойно заявил Егор. Дима медленно поднял на него взгляд и сомнительно фыркнул: - Ты? Серьезно? Егор, ты капитан команды. Ты не можешь все бросить ради меня. - Но…. Я хочу быть рядом, - подавленно пробормотал Щукин – старший, перебирая светлые пряди брата. - Ну, мы будем иногда встречаться. Будем приезжать друг к другу… - Дима пытался найти выход. - Нет. - Прости? – он непонимающе глянул на возлюбленного. - Я не хочу отношений на расстоянии. - Но, Егор… - Что но? Я не могу, Малой. Я люблю тебя, как никого. Но я так не могу. Эта ночь с тобой была прекрасной, но она не повториться, - закончил шатен и перелез на свою кровать. Они долго сидели в темноте, глядя на звездное небо, стараясь запомнить все, что произошло. Сердца их разрывались от тоски. Они только обрели свою любовь, но уже разрушили ее собственными руками. Так прошла ночь, пока не вернулась мама. Они так и больше ничего и не сказали. В конце недели Щукин – младший уехал в Москву с тяжелым сердцем. Они по-прежнему молчали, только томные взгляды о чем-то говорили. Прошло два месяца. Братья редко созванивались, боясь вспомнить то чувство. Они будто играли, кто дольше выдержит в разлуке. Проиграл Егор. Поздно вечером в дверь комнаты общежития, где жил Дима, постучали. И единственное, что он услышал: - Я тебя не оставлю, - и почувствовал тепло родных объятий. - Я тебя никому не отдам…