Приди же...

***

«Все уже разбрелись по комнатам…» Кибом стоял на кухне у окна и наблюдал за каплями воды, скользящими по стеклу. Помещение освещал яркий свет уличного фонаря, поэтому Ки выключил свет на кухне и теперь, под звуки тарабанящих капелек по подоконнику, тонул в чувстве печали, вызываемое одиночеством. «Как можно быть одиноким, когда тебя окружает столько людей?! Бред…» Он провел пальцем по стеклу продолжая путь убегающей капли и, устало вздохнув, потер шею - сколько бы не тренировался, а тело все равно устает. Внезапно, он ощутил легкое касание на плечах. Мягкие массирующие движения разминали его затекшие мышцы. Ки наклонил голову вперед и уперся руками в подоконник, прикрывая глаза от удовольствия и подставляя тело. Но, неожиданный массаж закончился также внезапно, как и начался. Ки резко обернулся и ухмыльнулся. Кухня была пуста. «Опять… Скоро поверю в то, что я шизофреник» Кибом глубоко вздохнул и продолжил рассматривать мокрый пейзаж за окном. Идти в пустую и темную комнату совсем не хотелось.

***

«...Нет… Не сметь притронуться… Даже посмотреть… Ему не будет никакой выгоды… Одни проблемы… Нельзя допустить…» Каждую ночь Джонг мысленно приковывал себя железными оковами к батарее, закрашивая в черный цвет или закладывая кирпичной кладкой малейшую мысль о своем донсене. Он метался по кровати, сминая простыни и сражаясь с собой. Он представлял как его «второе Я» нависало над ним и удерживало за запястья, словно ремни в клинике для наркоманов, борющихся с ломкой. Именно. Самое точное определение. То состояние, в которое он впадал каждую ночь, можно назвать трансом или наркотическим сном, вызванным жгучим желанием просто быть рядом. Рядом с Кибомом.

***

Ки уже довольно долго лежал на кровати и смотрел в потолок. Вернее, он только знал, что там, куда он смотрит, должен быть потолок, но, несмотря на то, что глаза уже давно должны были привыкнуть к темноте, он ничего вокруг себя не видел. Он ждал, когда придет этот спасительный полудрем, на полноценный сон он уже не надеялся. Он давно привык к странной темноте, которая обволакивала его каждый раз, когда он выключал свет и ложился спать. Эта тьма жадно отбирала у него все пространство, сперва осторожно крадясь по комнате и затем, подобравшись к кровати, накрывала его с головой. Казалось, что своим весом, она даже лишала певца способности двигаться, парализуя каждый нерв, каждую мышцу тела, парализуя волю. Единственное, что оставалось придавленному этой невесомой и душащей тьмой Ки, это слушать ночные звуки. Вот где-то вдалеке лаяла собака; ветки деревьев, потревоженные ветром, бились об окна; недавно установленный рекламный щит шуршал переворачивающимися пазами; обижено вопила сигнализация соседской машины. А за стеной Минхо любил Тэмина, хоть их и не было слышно, счастливые глаза этих двоих по утрам, говорили сами за себя… Ядовитая зависть расползлась по всему естеству Ки, переполняя его и выплескиваясь едва заметными слезинками в глазах. Причина – одиночество, следствие – боль. В груди. Из-за того, что сердце бьется через раз. Ведь рядом нет того, кто мог бы восполнить, этот пропущенный удар. Пересилив себя, Ки перевернулся на бок, приняв беззащитную позу эмбриона, закрыл глаза. И почувствовал. Осторожное касание легко, словно ветерок, поднимаясь от поясницы, прошлось по позвоночнику и остановилось на шее. Ки судорожно вздохнул и на несколько секунд задержал дыхание. Невесомое касание щеки, бледных губ, сбившихся прядей его взлохмаченных волос. И вот он чувствует, как под футболкой разливается приятное тепло от соприкосновения его кожи с… чем? - Хватит! – Кибом резко садится и кричит в темноту. – Хватит! Я же знаю, что это ты! – Ки закрывает лицо руками и начинает раскачиваться назад и вперед, пытаясь сдержать слезы. – Почему… почему ты не приходишь… - он облокотился спиной о стену, подтянул к себе колени и положил на них голову, безвольно опустив руки на кровать. Тьма не отступила, казалось теперь она накинулась на Ки еще сильней, вытесняя все мысли из его измученного разума, оставив только одно слово: «Почему?» Сколько времени он просидел так, не моргая и уставившись в пустоту? Затем, с трудом контролируя движения, он спустился с кровати и направился к двери. Стоило ему нажать на ручку, как тьма, словно испугавшись решительного сопротивления, отступила. Ки с облегчением прислонился лбом к прохладному дереву двери и, постояв так недолго, уверенно вышел из комнаты. Да, он все решил. Он должен выяснить все до конца. Кибом шел по коридору касаясь шероховатых обоев подушечками пальцев, будто это единственное, что позволяло ему ощущать реальность его действий. Поравнявшись с дверью Минхо, он невесомо дотронулся ручки двери и растеряно улыбнулся. Его смутила та жестокая зависть, которую он почувствовал к своим младшим. Он всегда знал, что ему нужно для избавления. Теперь он должен был хотя бы попытаться. Продолжив путь, через несколько шагов он остановился перед очередной дверью. Боясь передумать, он неуверенно проскользнул в комнату, не издав ни звука. Прижавшись спиной к двери, он замер. Прямо напротив него, облокотившись спиной о балконную дверь, на полу сидел Джонг: глаза закрыты, голова откинута назад, правая рука покоится на колене согнутой ноги, левая - безвольно опущена вдоль туловища. Кибому на секунду показалось, что перед ним в причудливой позе лежит ростовая кукла - настолько ему непривычно было видеть всегда бодрого хена таким. Младший бесшумно подошел к вокалисту и, опустившись перед ним на колени, уставился в пол. - Джонг… - тихонько позвал Ки. Вокалист не шевельнулся. Казалось, его сознание уже довольно долго порхает по безграничным просторам собственного, только ему понятного, мирка. Внезапно Ки ощутил мягкое касание, как будто кто-то нежно поглаживал его плечи, ключицы, медленно поднимаясь к губам… Младший непроизвольно дотронулся до шеи и, издав полный блаженства стон, закрыл глаза и склонил голову набок. - Хен… - уже громче позвал младший. – Хен… Вернись… Ки уперся руками в пол и опустил голову. - Я не могу так больше. Ты мне нужен… Настоящий… - сквозь слезы бормотал парень. - Кибом? Младший резко поднял голову и уставился на Джонга, в глазах последнего читалось удивление. - Что-то случилось?.. - неуверенно поинтересовался он. – Ты давно здесь? Я, похоже, зас… - Джонг, обними меня, – тоном, нетерпящим возражений, оборвал его Ки. Сейчас он пристально смотрел на своего хена. Старший внимательно, не отрываясь, рассматривал лицо Ки, будто боялся, что его столь желанный донсен, всего лишь сновидение, и пока он так близко нужно запомнить каждую деталь этого совершенного лица. Пухлые губы, слегка приоткрытый рот, вздернутый носик, взъерошенные волосы, кошачьи глаза… Глаза… Джонг тонул в них, жадно впитывая эту уверенность и решительность взгляда, который постепенно стал выражать мольбу и смущение одновременно. И первым не выдерживает Ки. Отводит взгляд и, взъерошив рукой волосы, собирается встать с пола, пробормотав тихое «забудь…» Старший очнувшись от оцепенения, схватил Ки за запястье и притянул к себе, одной рукой обвивая шею, а второй – талию. Ошеломленный Ки, только через пару минут осознал, что произошло, когда в легких закончился воздух и он вспомнил, что потребность в дыхании никто не отменял. Джонг уже усадил его к себе на колени, зарывшись носом в мягких волосах донсена. Он легонько водил ноготками по позвоночнику младшего. Кибом закрыл глаза и тихо проговорил: - Если бы я сегодня не пришел, ты еще долго собирался мучить меня своими «ночными визитами»? Это было жестоко Блинг… - Ки обиженно надул щеки. – Ты делал что хотел, а я даже дотронуться до тебя не мог… Джонг на секунду замер, и сжал футболку Ки, сильнее прижимая младшего к себе. – Так ты знал… Прости меня. Они соприкасаются лбами, и Джонг нежно трется носом о щеку младшего, заглядывая последнему в глаза и смущено улыбаясь. - Можно?.. – но не договаривает и легко касается губами уголка губ Ки, боясь реакции младшего и, поэтому, не позволяя себе большего. Но Кибом облегченно выдыхает и, смущенно улыбнувшись, проводит язычком по губам старшего. – Не отпускай меня, Джонг, - тихо прошептал Ки, переплетая их пальцы и сжимая ладонь любимого. Тьма ушла. За окном рассвет.