Не думать о последствиях

Ванду тянет к сильным личностям, сколько она себя помнит. Ее бросает в дрожь от командного голоса Наташи. От одного ее вида с пистолетом в руках по спине бегут мурашки. Латексный костюм не оставляет простора для фантазии, но заставляет представлять, какова на ощупь ее кожа. Ванда облизывает губы и пытается сосредоточиться на том, что говорит агент Романофф. Тактика, позиция, нападение, защита. Ей чуждо это. Есть сила и слабость — все просто. Ванда не понимает, зачем все усложнять продумыванием возможных вариантов событий. Всегда все идет не по плану, сколько ни просчитывай. Ход боя зависит от решений людей, а они непредсказуемы. — На сегодня все. — Она встает и идет к двери. — Ванда, задержись. Ее имя в устах Стивена звучит отрывисто, почти грубо. Когда его произносит Наташа, подгибаются колени. Эта странная, нездоровая зависимость порабощает Ванду, будто это Черная Вдова может читать ее как открытую книгу, а не наоборот. — Ты рассеянна, постоянно витаешь в облаках. В чем дело? — Не знаю, — пожимает плечами она, а сама жадно ловит каждое слово, проклиная себя за слабость. — В бою одна ошибка может привести к смерти любого члена команды: твоей, моей, Кэпа, Вижена. Если я доверяю тебе свою жизнь, то должна быть уверена, что не подведешь. Ванда вздрагивает и кивает. Таким суровым голос Наташи она еще не слышала. Пожалуй, впервые осознает, что прозвище у нее не за красивые глаза. — Вооружена и опасна, — одними губами шепчет Ванда. — Что? — Наташа выгибает бровь и подозрительно косится. Расслышала? — Я поняла. Больше не повторится. И Ванда убеждает себя, что так и будет. Хватит заглядывать ей в рот и судорожно подбирать слова при встрече, чтобы не нести околесицу. От наваждения можно избавиться только одним способом: получить желаемое. Ванда наконец вспоминает, что у нее есть сила, которая может ей с этим помочь. Привычные манипуляции: залезть в голову, найти слабость, подчинить. Она много раз это делала, потому что кому-то так было нужно, а теперь это нужно ей. И она не будет ждать удачного момента, а создаст его сама. Сегодня же.

* * *

Пробраться в комнату Наташи не составляет труда, особенно если знать, когда она принимает душ. Каждый день в одно и то же время. В восемь вечера, по расписанию, Ванда заглядывает за приоткрытую дверь и видит то, что ожидает меньше всего: Наташа не одна. На секунду злость туманит разум. На кончиках пальцев уже алеет магия, когда приходит осознание: она ей ничего не должна. Ее одержимость только ее. У Наташи своя жизнь, в которой Ванда всего лишь один из новичков Мстителей. Все логично, но она это изменит. И только она приводит разворошенные мысли в относительный порядок, как слышит: — Нат, передай мыло. Правильный Капитан Америка, девиз которого — «Не мешаю личное с работой». Капитан Америка, который учит быть бесстрастными и объективными. Капитан Америка, который ищет Беннера, но спит с его подружкой? И это его Альтрон называл ходячей моралью? Ванда захлебывается возмущением, а Наташа — смехом. Похоже, им хорошо вместе. Как быстро она забывает Беннера, а ведь ходила как в воду опущенная, ждала новостей, беспокоилась. А сейчас… сейчас пелена с глаз Ванды падает, и ей противно. «А не слишком ли быстро сама перестала горевать о брате?» — звучит голос Пьетро в ее голове. «Я не могу оплакивать тебя вечно», — оправдывается она. «Вот и она живет дальше», — ехидничает он. «Это другое!» — почти кричит Ванда и выбегает из комнаты, пока ее не заметили. Пьетро умер, а Халк — нет. У Ванды нет надежды, у Наташи есть. Алая Ведьма может только смириться и учиться контролю, Черная Вдова обязана искать и бороться. Все просто. Никаких полутонов. Черная жизнь с красными всполохами боли. Иррациональная ревность отравляет ее суждения, но Ванде плевать. Теперь ее не будут мучить угрызения совести за то, что она хочет сделать. «Нельзя бросать слова на ветер!» — кипит негодованием она. «А играть человеческим разумом можно? — фыркает Пьетро. — Признайся, сестренка, ты просто ревнуешь». «Она должна поплатиться!» — Ванда хлопает дверью. Она едва не слетает с петель. «За то, что не носится по всему свету за мужчиной, который ее бросил? Не тебе ее судить», — устало выдыхает в ухо голос. Она почти видит, как Пьетро закрывает лицо рукой. «Я ее накажу. Это справедливо», — возражает с мрачной решимостью. «В этом нет ни капли здравого смысла, только обида, потому что она выбрала не тебя». — Она слышит в его голосе... осуждение? Нет, сожаление. — Хватит читать морали, Пьетро, — уже вслух говорит она и садится в кресло. — Я все решила. Она сидит так до темноты, не включая свет и не шевелясь. Только красные сгустки энергии вырываются из пальцев. Ванда дождется, пока Наташа ляжет спать, и тогда докопается до самых темных ее секретов.

* * *

Подушечки покалывает, сила требует выхода. Она рвется на свободу, чтобы разрушать. Ванда щелкает пальцами и пускает по комнате красные всполохи. Они пляшут в темноте, расцвечивают стены, завораживают свечением. Она наблюдает за ними и усмехается. Альтрон был прав, когда говорил, что Ванда может разорвать в клочья Мстителей. Она могла, но не сделала, переметнулась на другую сторону. Предпочла добро злу, отступила, чтобы потерять Пьетро и разочароваться. Злость клокочет в каждой клетке тела, порабощает ее. Ванда способна на многое, Алая Ведьма непобедима. Темная сторона поглощает личность, злорадствует, нашептывает на ухо: «Я предупреждала». Ванда стискивает зубы, сжимает кулаки, и красные искры ковром рассыпаются по комнате. — Не позволю, — шипит она и касается сознания Наташи. Никакого сопротивления. Расслаблено и беспомощно. То, что нужно. Воспоминания хаотичны, проносятся яркими вспышками в ее мозгу. Детство, пистолеты, балетная школа, экзамены, приказы. Кровь и боль, жестокость и скорбь. Долг, честь и безысходность. Наташа заливает алкоголем концентрацию разочарования в собственной жизни. Она несчастна и одинока, разбита и сломлена, но у нее есть пистолет и сарказм, за которыми она прячется. Решимость Ванды тает с каждой секундой. Наташа не холодна и неприступна, она убегает от внутренних демонов, скрывается за уверенностью и командирским голосом. На самом деле она до сих пор маленькая девочка, захлебывающаяся в желчи и боли. Выживает, как умеет, и в этом чертовски похожа на Ванду. Она видит комнату с зеркалами во всю стену. Наташа беспомощно смотрит на свое отражение, смахивает слезы и начинает танцевать. Встает на кончики пальцев, изящно выгибается и крутится вокруг своей оси. Закусывает губы, чтобы не кричать, а пуанты все стремительнее становятся красными. Паркет уже в кровавых разводах, но она не останавливается. Повторяет одними губами: «Еще, еще, еще», а по щекам текут слезы. Глядя на нее, Ванда забывает ярость и гнев, не может оторвать взгляда. Кажется, плачет вместе с ней. Наташа молода и красива, но столь же несчастна. — Недостаточно хорошо, — звучит сухой голос, и следом хлопают двери зала. «Чудовищно», — думает Ванда. — Наташа? — зовет она. Та оборачивается и непонимающе моргает. — Что ты здесь делаешь? Ванда не отвечает. Стремительно подходит и дотрагивается до щеки. Неуверенно проводит костяшками пальцев по влажной коже и чуть улыбается. — Все хорошо, — шепчет она и спускается рукой ниже, сжимает плечо. — Я рядом. Ванда знает, что чужая для нее, но сдержаться выше сил. Порывисто обнимает Наташу, прижимает к себе и гладит по спине. Шепчет что-то успокаивающее, толком не осознавая, что именно. Пытается показать, что понимает, как Наташе тяжело, и ни за что от нее не откажется, потому что… у нее был Пьетро, чтобы справиться со всем, а Наташа одинока. Несмотря на мужчин рядом, она переживает все глубоко в себе, не делится, отрицает, притворяется. Ванда знает, каково это. Она сама только и делает, что изображает видимость нормальности. — Ты в моей голове, — рассеянно тянет Наташа, — или мне это только снится… — Неважно. Ванда убирает волосы с ее лица, пристально смотрит в глаза. Выжидает пару минут — рискнет или оттолкнет — и накрывает ее губы своими. Дает ей выбор, не напирает, оставляет пути к отступлению. У Ванды было время свыкнуться, она должна дать его Наташе, если хочет продолжения. Она пробует ее на вкус, задыхается от нахлынувших эмоций, балансирует на грани. Еле сдерживается, чтобы не перейти черту и не спугнуть ее. Еще совсем чуть-чуть… Ванда резко возвращается в реальность. Пространство постепенно принимает привычные очертания ее комнаты. Тишину нарушает только ее тяжелое дыхание. Красные всполохи растворяются. В ней больше нет злости, только уверенность: Наташа будет ее. Кажется, теперь Ванда знает, что той нужно.

* * *

Она следит за Наташей внимательнее, чем обычно. Подмечает мелкие детали: как она едва заметно морщит лоб, когда недовольна, как хмурится, стоит кому-то задать нелепый вопрос, как поджимает губы, если что-то не устраивает. Она по-прежнему закрыта, но теперь Ванда знает, в чем причина, и улавливает смену ее настроения. Сегодня она не просто любуется ей: слушает и слышит. Восхищается силой воли и сдержанностью. Наташа так и не научилась подавлять эмоции, даже если это не нужно. Сила в сердце, всегда учили родители. Сила Наташи — в разуме. Она открещивается от всего лишнего, не подпускает на пушечный выстрел. Только Стив пробился. Как? Ванда закрывает глаза и концентрируется на ее воспоминаниях. Сейчас это куда сложнее, чем ночью. Наташа собрана и готова к атаке, но Ванда умеет быть незаметной. Осторожно проникнуть и искать, пока не узнает, что нужно. Наташа пристально смотрит на нее, прищуривается, будто чувствует вторжение, но ничего не говорит. Ванда чуть отступает. Перекидывает волосы за спину, чтобы отвлечь внимание, опирается локтями о стол и подается вперед. Когда она облизывает губы, Наташа отводит глаза и — Ванда готова поклясться — слегка краснеет. Пока она считает это сном, пусть так и будет. Ванда удовлетворенно улыбается про себя. — Ванда? — окликает Наташа на выходе, когда в кабинете уже никого нет. Она намеренно не торопится. Складывает руки на груди, окидывает оценивающим взглядом. Догадывается. Пауза затягивается. Ванде неуютно, а Наташа в своей стихии. Наступает, доминирует, подавляет. — Что-то случилось? — сдается первой Ванда. Она понимает: при таком раскладе у нее мало шансов. — Что-то. — Она чувствует себя букашкой под пронизывающим взглядом. — Вот только не знаю, как именно. Ванда напрягается, но пытается не показывать этого. Судя по реакции Наташи, получается хотя бы отчасти. — И чем я могу помочь? — она и правда заинтересована. Если Наташа догадывается, то чего хочет? Если нет, тем более непонятно, что может сделать Ванда. А может, дело в задании Мстителей? Может, Беннер нашелся? Но при чем тут она… — Поцелуй меня, — выгибает бровь Наташа и усмехается, наблюдая за вытянувшимся лицом Ванды. — Зачем? — почти шепотом. — Хочу проверить одну теорию, — она подходит ближе и заправляет за ухо волосы Ванды. — Ты ведь не против? От ее улыбки плавятся кости, Ванда гулко сглатывает и кивает. Почувствовать губы Наташи на ее в реальности так скоро она и не надеялась, да еще чтобы та сама предложила. Слишком желанно, чтобы отказаться, но она не может пошевелиться. Ванда чувствует себя кроликом перед парализующим взглядом удава. Душа тянется к Наташе, а тело приклеилось к полу. Она почти верит, что Черная Вдова не просто шпионка, но еще и ведьма, потому что так просто не бывает. Только в глупых, наивных мелодрамах, где в животе порхают бабочки и счастливый конец. В жизни Ванды все совсем не так. Она пропускает момент, когда Наташа оказывается рядом, осторожно, но уверенно притягивает к себе и целует. Ванда чувствует ее пальцы в волосах, ощущает прикосновения губ каждой клеткой тела, отвечает со всей пылкостью, на какую способна, потому что мечты становятся явью, а она так и не научилась притворяться. Эмоции бьют через край и грозят затопить все вокруг. Под веками плывут разноцветные круги. Черно-красный мир приобретает другие цвета. Наконец-то. Все заканчивается так же стремительно, как началось. Ванда хватает ртом воздух, все силы уходят на то, чтобы не сползти по стене, прикрыв глаза. — А вот теперь ты мне скажи зачем, — склоняет голову набок Наташа, довольно ухмыляясь. — Что? Ванда слишком ошеломлена, чтобы здраво размышлять. Мысли путаются и разлетаются во все стороны, как стая перепуганных птиц. Она и правда не понимает. «Она знает», — кривится Пьетро. «Не может знать!» — ее захлестывает паника. «Почему бы и нет?» — усмехается он. «Она же человек…» — неуверенно тянет Ванда. Она и сама понимает, что это слишком неубедительный аргумент, особенно если речь идет о Наташе. Ехидный смешок взрывает черепную коробку изнутри, она еле удерживает крик, рвущийся из груди. «А еще ты уже залезала в ее голову. Не думаю, что она смогла забыть ощущение чужого разума в своей голове», — выдыхает в ухо Пьетро и уходит. Ванда чувствует всем естеством, что он оставляет ее наедине с разворошенными эмоциями. Заставляет в одиночку собирать разбросанные мысли и искать хоть какой-то, пусть даже самый жалкий ответ. Непобедимая Алая Ведьма… Ха! На поверку обыкновенная девушка со своими слабостями. — Я помню, каково это — ощущать тебя в своих мыслях, — мягко начинает Наташа, глядя ей прямо в глаза. — И знаю, что вчера ночью я видела не обычный сон, — видит, как дергается Ванда, но продолжает: — Совсем не сон, — легко проводит ладонью по ее лицу, — видение. Ванда вздергивает подбородок и выпаливает на одном дыхании: — И что теперь? Наташа пожимает плечами. — А чего ты хочешь? — Для тебя это все просто развлечение, да? — Ванда чувствует, как эмоции выходят из-под контроля. Снова. — Сначала Стив, теперь игра в угадайку. Настолько плевать на чувства других? Она отталкивает от себя Наташу и сжимает кулаки. Ванда не любит чувствовать себя уязвимой, показывать слабость — тем более. Перед ней сейчас не Наташа и даже не агент Романофф — Черная Вдова во всей красе. Хмурится и поджимает губы, но от нее за километр веет коварством. Она издевается. Ни больше ни меньше. Мало ли чего хочет Ванда. Желания всегда далеки от реальности, это она уяснила еще ребенком. — Стив-то тут при чем? — То есть то, что ты с ним спишь, ничего не значит? — собственный голос режет бритвой по ушам Ванды. — Да с чего ты это взяла? — Удивление Наташи выглядит искренним, но она-то знает, как обвести вокруг пальца и не поморщиться. Еще бы. Через пару секунд ее взгляд проясняется, и она улыбается. Улыбается! — Так это ты вчера заходила ко мне? — Если видела, зачем спрашиваешь? — Злость раздирает ее на части, впивается сотней игл в нервные окончания и требует крови. Чьей угодно. — Я и не видела, шорох слышала, — невозмутимо передергивает плечами она и делает пару шагов к Ванде. — Стой! — Стив просто заходил… — игнорируя возглас, продолжает она. — За мылом, я слышала, — Ванда чувствует, как электризуются волосы от накала эмоций. — Он просто, — Наташа выразительно приподнимает брови, — взял его и ушел к себе. Иногда мыло кончается, — усмехается и тут же выставляет руки перед собой в примирительном жесте. — А вода шумела, потому что я проверяла напор, душ недавно сломался. Иногда все проще, чем может показаться. «Это вполне может быть правдой», — нашептывает вернувшийся в мысли Пьетро. «Ложь!» — продолжает вяло сопротивляться она. Стройная картина рассыпается на глазах. Так хочется поверить. «Зачем ей врать?» — искушает вкрадчивый голос в голове. И она не находит ни одного более-менее логичного аргумента, как ни пытается. Пьетро молчит, а мысли путаются. Она не сопротивляется, когда Наташа обнимает ее. Покорно поднимает взгляд и смотрит в глаза. Прямо и открыто. Ей нечего сказать, в тишине куда больше смысла. — И что теперь? — Наташа возвращает ее же вопрос, улыбаясь краем губ. — А чего ты хочешь? — Ванда жмурится от ласкающего взгляда и тянется к ее губам. — Не думать о последствиях, — целует ее в нос, — и получать удовольствие. Ладони Наташи крепко обхватывают талию Ванды. Ее пальцы путаются в волосах Наташи. У всего есть свое время. Сейчас пришло их. Желаемое стало действительным.