Until we...

Уже ночь. Небо совсем беззвездное, затянуто тяжелыми грозовыми тучами. Сильный ветер срывает с деревьев последнюю листву. Как последнюю надежду. Первые тяжелые капли упали на стекло, в котором отражается мое бледное лицо. Я снова один... Почему я? Каждый грёбаный раз это происходит со мной! Ты же обещал мне всегда быть рядом, беречь меня, поддерживать. Что я несу... И ты выполнял это, да! Вплоть до того самого дня, когда я понял, что потерять смысл жизни - дело пары секунд. Одно мгновение - и ты остаешься наедине со своей пустотой. Ничтожный маленький человечишка! Но что я мог? Что мне оставалось? Я так устал. Пожалуйста... пожалуйста, пусть всё закончится. Прямо сейчас. Ты говорил, что я сильный и могу справиться со всем. Да, впрочем, все так говорили, ведь я же старше. Ложь. Из нас двоих только ты всегда был по-настоящему сильным, стойким. За тобой всегда было последнее слово, и я знал, что тебе можно довериться без оглядки. Это странно, но еще два года назад я был счастлив уехать из дома и забыть тебя вместе со всей нашей грёбаной семьей. Семьей гомофобов, презирающих любое проявление нетрадиционности. Ты был таким же. Только презрения в глазах не было столько. Тебе было словно... жаль меня? Я ненавидел тебя. Лучше бы ты так же презирал и издевался надо мной, как твои дружки. И что же потом? Год "тихой" жизни, и ты снова появляешься! Уже на пороге моей съемной квартиры, в своей своеобразной манере, отодвинув меня плечом, прошел внутрь и заявил, что подал документы в МОЙ вуз и будешь жить ЗДЕСЬ. Конечно, я послал тебя на хрен и приложил все усилия выжить "любимого" брата. А тебя, кажется, это только забавляло. Можно сказать, так мы и прижились. Как в старые добрые времена: я готовил завтрак, а ты отчитывал меня за чрезмерное курение и разбросанные носки. Вот всегда меня бесил в тебе этот идеализм. К концу осени мы поссорились. На этот раз серьезно (ты отчитывал меня за то, что я явился пьяный и обкуренный утром без денег. К херам, не маленький, сам о себе позабочусь!). Как ни странно, ушел я, к своему одногруппнику. К слову, помню те дни я плохо - чередой сменяющиеся компании, алкоголь, сигареты, мальчики, девочки... И всё это беспрерывно. Я даже уже сам был готов вернуться, как вечером ты влетел в дверь (которая была заперта), на моих коленях как раз елозил какой-то мальчишка и рыскал пальцами под футболкой. Даже в пьяном бреду я отчётливо запомнил твои глаза, пылающие гневом. Одной рукой ты отшвырнул парня, а другой поднял меня за рубашку, встряхивая. Ты давно меня не бил, с детства. Я хорошо помнил те дни, и твоя пощечина стала еще одним ярким напоминанием. Еще два дня мы не разговаривали. Нет, я не обижался на тебя. Я злился! Но на себя. Не знаю почему, но именно после того меня словно осенило. Вся наша вражда исходила от меня. Всю жизнь я пытался что-то доказать. Тебе. "...посмотри на своего младшего брата. Какой он молодец! И в школе хорошо учится, и на плаванье ходит. Попроси его взять тебя с собой. Может, тоже найдешь друзей или подружку..." Все эти подколки, советы, вздохи... как они бесили меня! Да, теперь я понимаю: я завидовал тебе. И злился еще больше, потому что был старшим. Это я должен подавать пример, на меня должны были ровнять тебя. А я... Что я? Неформал. Худощавый, бледный. Черные волосы, мешковатая одежда, пирсинг, тату. Ко всему этому пьянки, курение и драки. Вот и весь арсенал. Есть что вспомнить, но нечем гордиться. Я хотел твоего уважения, признания. Я хотел быть настоящим старшим братом, а не твоей тенью и темным пятном в "идеальной" семье. В какой-то момент в голову закрались совсем абсурдные мысли, или, скорее даже, жалкие. Это как разряд молнии. Ты не помнишь процесс, но долго переживаешь последствия. Такого я не смог сказать даже себе, но теперь всё стало на свои места. ...Одна комната на двоих, твои широкие плечи, точеный торс, мягкие русые кудри, медовые глаза... Я часто так засматривался, когда ты учил уроки, спал, читал книгу. И то непонятное скребущее чувство в груди, когда ты рассказывал о своем первом поцелуе... Твою мать! Я понял, что ненависть шла от моего чувства к тебе, того самого, на которое ты никогда мне не ответишь. Фиаско. Как, впрочем, и всегда. Почему я еще удивляюсь? Я же чёртов выродок, для которого нет ничего святого, подумаешь, к общему списку добавился пункт "инцест"! Ведь это не просто неправильно, а самое ужасное, что может прийти нормальному человеку в голову! Брат не может любить и хотеть своего брата, как мужчину! А я никогда и не был нормальным. Я был таким жалким дураком, что обвинял тебя. Ведь это я тот бесчувственный ублюдок и позор семьи. Который не заслужил любви. Я не должен даже думать такое о тебе! Как будто это могло очернить твою идеальную репутацию. Идиот. Какой я идиот! Мне стало так паршиво. Целый день не находил себе места, переходя с комнаты в комнату, лишь бы не встретиться с тобой взглядом. Я хотел побыть один. Главное - подальше от тебя, чтобы всё обдумать и уйти, теперь навсегда. - Куда собрался? - твой грубый тон заставил меня вздрогнуть. - Не твоего ума дело. Отвали! - я накинул куртку и открыл входную дверь. Ты схватил меня за руку и отшвырнул от прохода, захлопывая дверь. - Нет уж, братец, моего. Что, опять трахаться бежишь в этот гадюшник? - и снова этот взгляд. Брезгливый. - Тебе-то что? Пусти! - Да ни хера! Только я не собираюсь по подворотням искать тебя обкуренного и полуживого! - Так никто тебя и не просит, брат! Строишь из себя мамашу. Тебе, как и им, всегда было плевать на меня и на мои чувства. Выродок, опозоривший семью... кому такой нужен? - удар. На мгновение меня словно оглушило, губа онемела, и вскоре я почувствовал тёплую вязкую влагу на ней. - Не смей говорить о нашей семье так. Мы тебя любим и будем любить, кем бы ты ни был. А то, что ты напридумывал, - всё хрень. Сбежал, мать не знала что делать. Это каким надо быть придурком, а? - ты грубо развернул меня к себе и поднял за подбородок. Твой взгляд на секунду остановился на рассеченной губе, а потом снова стал серьезным. Внутри что-то натянулось до предела и лопнуло. Я не плакал, слёзы просто скатывались по лицу. Мне было больно от твоих слов. А еще больнее верить, что это могло быть правдой. Ты взял мое лицо в руки, смотря в глаза: - Мы... я люблю тебя. Ты мой брат. Что может нас отдалить друг от друга? Твои слова отдались невероятной болью, будто провели маленьким серебряным скальпелем по сердцу. - Другая любовь. Противоестественная. Которой не место среди братских уз, - я был измучен. - Прости. Я должен уйти. Хоть раз я сделаю правильно для нас обоих. - Ни хрена ты не понял! - ты резко притянул меня к себе и обнял. Крепко прижимая к себе. Слёзы сами катились по щекам; я был безвольной куклой в твоих руках. Почему ты это делаешь? Неужели тебе доставляет удовольствие причинять мне еще большую боль? Ты чуть ослабил хватку и снова обхватил мое лицо ладонями, стирая дорожки слёз большими пальцами. - Когда ты уже наконец повзрослеешь? - твоя улыбка такая искренняя, добрая. Ты всегда так говорил, когда вытягивал меня из переделок. Мы стояли вплотную, настолько близко, что я слышал твое дыхание на своей коже. Тогда мне до боли хотелось тебе поверить, что я действительно придурок и мучил не только себя, а и тебя. Но это лишь минутная слабость. Всё не так. Реальность не может быть такой. Я устало закрыл глаза, отворачиваясь от тебя. - Пожалуйста, - шепот. Он теплый и нежный. Зачем ты это делаешь? - Пожалуйста, поверь мне. Я... люблю тебя. Каждая секунда как вечность. Каждый удар сердца как выстрел. Я осмелел посмотреть тебе в глаза. Десять ударов... Глаза в глаза долгие семь ударов грёбаного сердца... Твои губы мягкие и теплые. Ты целовал меня осторожно, словно боясь причинить вред. Двадцать ударов... Мне казалось, что я умер и воскрес в один миг. Боль и любовь, страх и надежда. Бесконечность... Я крепко зажмурил глаза, боясь, что если открою - ты исчезнешь, как сон. А ты лишь крепче прижимал меня к себе и кусал нижнюю губу. Немое доказательство, что ты всё же реальность. Здесь и сейчас. Со мной. - Прости меня, - это всё, что у меня получилось прохрипеть. - Глупый. Это ты прости меня. Столько времени я молчал... Теперь я тебя поцеловал, не дав закончить фразу. Сильнее, настойчивее. Ты должен почувствовать, насколько я опустошен и обессилен. Твои руки стянули с меня куртку и майку. Холодные пальцы прошлись от поясницы по рёбрам и огладили плечи. Я взялся за край твоих джинсов. - Стой, - взял мою руку. - Не здесь, хорошо? - и потянул меня за собой. - Ты уверен? Не... не стоит этого... делать. Ты должен знать... после я уже не смогу просто это игнорировать. Я не смогу... без тебя! - слова давались мне трудно, я захлебывался собственными слезами. Но ты опять только крепче прижимал меня к себе. Мы целовались тягуче, лениво цепляясь языками. Ты надавил на мои плечи, заставляя лечь на диван, сам нависая сверху. Я дышал тяжело и прерывисто, легкие словно обжигало горячим воздухом. Твои глаза лукаво блеснули, и ты склонился ниже. Прошелся невесомыми поцелуями по груди. Ниже. Прикусил край пупка, вызвав мой рваный вздох, и, словно извиняясь, стал зализывать укус. Остановившись, ты вновь посмотрел на меня, так нежно. - Ты прекрасен, - улыбался, как только ты умеешь. Легкое касание губ. - Я хочу почувствовать тебя... - твоя рука скользнула выше, по внутренней стороне бедра, - там. Ты стянул с меня джинсы вместе с бельем. Я впервые был настолько раскрыт и беспомощен перед тобой. Стало страшно. Но ты не дал мне больше сомневаться, стянув с себя футболку и накрывая мои губы своими в настойчивом поцелуе. - Я никогда тебя больше не оставлю одного, слышишь? Никогда! Ты мой! Ты только мой. - Я верю! Верю каждому твоему слову. Я только твой, потому что без тебя уже не смогу. От каждого твоего прикосновения по коже расходятся мурашки, а тело выгибает дугой. Я хочу тебя, и мое желание слишком явно упирается тебе в бедро. Я путаюсь в твоих волосах и сжимаю их в руке, когда ты спускаешься поцелуями ниже к животу и обхватываешь мой член. Твои размеренные движения заставляют меня ерзать и подаваться тебе навстречу, прося большего. Ты на мгновение отстраняешься, стягивая с себя домашние штаны, и, забросив мои ноги к себе на спину, пристраиваешься удобнее. Меня немного пробивает дрожь, когда ты соединяешь наши члены и продолжаешь медленную пытку. Я хочу большего, но сейчас этого достаточно. Мне хватает чувствовать тебя так близко, прижимать к себе сильнее, оставлять красные полосы на коже и чувствовать твое сбившееся дыхание на своей шее. Этого достаточно, пока что. Я чувствую, что надолго меня не хватит, и прошу тебя: - Пожалуйста... я скоро... Твои движения становятся более рваными и быстрыми, сбиваются с ритма - ты тоже на пределе. Мой громкий стон тонет в нашем поцелуе. Мы лежим молча, прижавшись друг к другу. Мне совсем не хочется что-то говорить или двигаться. Я хочу навсегда остаться здесь с тобой, ощущая твое дыхание в затылок и тепло рук на моем животе. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось. Сейчас я абсолютно счастлив. С тобой. Дальше были три жарких летних месяца. Все каникулы мы провели вместе. Я никогда не знал дней счастливее, чем когда мы вообще не выходили из квартиры, полностью посвящая себя друг другу. Мы так же ругались, потом мирились и снова ругались. Но больше не было той стены между нами, что мешала все эти годы. Мы заново научились доверять друг другу. Но счастье не может быть вечным, так? Наше закончилось двадцать третьего октября в 23:39. Мне позвонили из городского отдела полиции и сообщили, что водитель иномарки не справился с управлением и на огромной скорости протаранил встречную фуру. На месте пассажира был мой брат, сейчас он доставлен в больницу и врачи борются за его жизнь. В тот миг я увидел, как мой мир рушится и осыпается мелкими осколками. В глазах потемнело, когда я первый раз увидел тебя через реанимационное стекло. Сотрясение мозга, перелом ребер, разрыв желудка, внутреннее кровотечение. Через сутки мне сказали, что удалось стабилизировать твое состояние. Еще через девять часов, что ты впал в кому. Тогда я думал, что умер не только ты, но и я, прямо возле твоей палаты. Прошло ровно двенадцать с половиной месяцев с того рокового дня. Твое состояние с тех пор не ухудшалось и не улучшалось. Двенадцать с половиной месяцев ты прикован к постели - без единого намека на надежду. Я поворачиваюсь к кухонному столу, где в полумраке ярким пятном выделяется белый лист бумаги с твоим приговором. Так решили все - больше нет надежды на твое возвращение. Я должен подписать соглашение на отключение тебя от аппаратов жизненного обеспечения. Меня бросает в дрожь каждый раз, когда я вчитываюсь в твое имя. Как я могу? Собственными руками убить тебя? Я вздрагиваю от телефонного звонка. - Алло? - Добрый вечер, Анатолий Сергеевич! Только не паникуйте, но это какое-то чудо! По-другому и не скажешь. На моей практике такое случается только в четвертый раз! - Что случилось? - мой голос больше не дрожит, а грудную клетку словно снова сдавливают с обеих сторон. - Ваш брат. Он... Мы провели анализы. У нас появился мизерный, но шанс его спасти! Алло, алло! Вы меня слышите?.. Шанс? Я больше не могу сдержать слез, всё повторяя и повторяя в глухой тишине только одну просьбу: - Пожалуйста, вернись...