Голос Кирата

Голова раскалывалась, будто череп распиливали пополам. Спина и ноги ныли от заработанных ушибов. Я боялась пошевелиться, решив, что все еще лежала на арене. От этих мыслей волосы на голове вставали дыбом. Ресницы будто склеились между собой, мешая открыть глаза. Находясь в сознании, я пыталась хотя бы приподняться на локтях, чтобы осмотреться, но у меня и это сделать не получалось - тело отказывалось слушаться. Тут-то я и почувствовала, что лежала на чем-то невероятно мягком и пушистом. На землю это не было похоже. Отключилась-то я точно на арене, вся в песке и чужой крови. Мне даже показалось, что я была не одна. От этих мыслей желание проснуться лишь усилилось. Однако, разомкнув веки, я тут же вновь зажмурилась. Обстановка напугала меня: я не узнала это место. На лбу проступил холодный пот; стало невыносимо жарко. Хотелось громко рассмеяться на нервах, но я сдержалась, испугавшись, что меня могли услышать. Какое-то время я пролежала молча, привыкая к странному запаху. Перед тем, как вновь открыть глаза, пришлось долго уговаривала себя об этом. Комната, в которой я находилась, не пропускала солнечного света. Лежа на спине, я могла хорошо разглядеть лишь потолок, так что пришлось, невзирая на боль во всем теле, приподняться на локтях, чтоб осмотреться. Комната была необычной, выверенной в красных тонах с оттенками розовой сирени. Оригинальное сочетание цветов. Да и, следовало заметить, обставлена она была великолепно. Странные тумбы и шкафы, странная кровать, странные полотна на стенах - странным было абсолютно все! Я удивлялась каждой вещице, попадавшейся мне на глаза. О, как же мне было жалко за свою камеру! Если бы она была цела, я бы сделала фотографии всего, что сейчас меня окружало. Одно правило я усвоила хорошо: никогда больше не пойду на арену Шанат. Запахло чем-то горелым - это догорали три палочки благовоний, воткнутых в специальный поднос. Вместе с этим вернулась головная боль. Я потерла виски, не перестав смотреть, как темная лента дыма исходила из благовоний, рассеиваясь в воздухе. Окон в этой комнате не было вовсе. Помещение, погружённое в полумрак, освещалось небольшими толстыми свечками, расставленными по всей комнате. Следующее, на что я обратила внимание, была картина. Огромное полотно во всю стену. Практически у самого края часть закрывал темно-бордовый шкаф с тремя ящиками, на которых была нарисована какая-то одна и та же смазанная картинка. Он перекрывал собой одну из дам, изображенных на рисунке. Всего их было две, но я смогла рассмотреть только одну из них. Брюнетка, изображенная посреди голубых языков пламени, напоминала местную богиню. Очертания ее лица было сложно разглядеть. Единственное, что я разобрала - у девушки были прикрыты глаза. Черные волосы были собраны в пучок, подчеркивая изысканность и величавость образа. Кое-как поднявшись с постели, я подошла ближе к картине. Богиня сидела в позе лотоса, склонив голову к груди. Одна рука покоилась в складках платья, другая тянулась к пышной красно-розовой юбке. Наряд хоть и скрывал практически все участки ее тела, скромным его всё равно было трудно назвать. Глубокое декольте и открытое плечо придавали образу раскрепощенность и обворожительность. Мерцающие огни, игриво танцующие в подсвечниках, то затемняли картину, то делали ее светлей. От этого она казалась загадочнее. Полотно гипнотизировало своей красотой; позволяло расслабиться и забыть о своих проблемах. Я даже на время перестала думать о пережитых на арене ужасах. Я бы смотрела на полотно еще очень долго, если б не любопытство, которое требовало изучить всю комнату. И я, послушав внутренний голос, нехотя оторвала взгляд от стены. На том комоде, что закрыл от меня второе божество, были навалены полотенца. Все они по большей части были бордовыми и с какими-то узорами. Как бы мне ни хотелось, трогать их я не стала; вместо этого я провела пальцами по ящику с непонятным рисунком. - Деревянный, - произнесла я одними губами. Дальше внимание захватила широкая кровать, на которой я проснулась. Ее стенки были оббиты бордовым бархатом; такого же цвета было и шелковое постельное белье. И вся была завалена подушками. Напротив нее на толстых дубовых ножках находилось трюмо, полностью заставленное горевшими свечами. К стене прислонили зеркало, чтоб свет распространялся по комнате сильнее. А рядом черными силуэтами стояли небольшие статуэтки. Предположу, что тоже какого-нибудь божества. Рядом находился еще один простенок. Он отличался лишь тем, что на нем не было зеркала, но зато его место заняли полки, на которых в ряд стояли потухшие подсвечники и благовония. Я решила, их зажечь. Аккуратно подняла с подноса спички и, зажигая по одной, подносила огонек к фитилям. Комната постепенно наполнялась теплым светом. Эта комната идеально подходила для медитации. После, зажгла благовония. От палочек пошел дымок; помещение напиталось приятным ароматом. Глубоко вдохнув этот запах, я вновь повернулась к полотну, чтобы уже неспешно изучить его, как вдруг за дверью услышала чьи-то приглушенные голоса. Они тут же припомнили мне, что я была не одна. Звуки были тихими - они едва ли долетали досюда. Но я-то их уловила и в одночасье напряглась, прислушиваясь. Подойдя ближе к резной ярко-красной двери с желтыми узорами по центру, начала прислушиваться. Эти голоса меня сильно испугали. В голове проносилась тысяча вопросов. «Кто эти люди? О чем они говорили? Как я оказалась здесь? Что им нужно от меня?» Пульсирующая боль усилилась, мешая сосредоточиться. Дрожащими руками я потянулась к дверной ручке. - Давай, Скотт, ты сможешь, - повторяла я шепотом, подбадривая себя. Дверь скрипнула. Я тут же замерла, испугавшись этого звука. Затем, высунув голову, осмотрелась. В коридоре было пусто. Напротив была настежь распахнута дверь, ведущая в узкий коридор. Оттуда и доносились приглушенные голоса. Если я все правильно расслышала, беседовали двое. Мужчина говорил на повышенных тонах, а дама в свою очередь оправдывалась за что-то. Всюду были расставлены свечи и благовония. Я не сразу заметила, но и у входа в комнату, где я очнулась, по обе стороны от двери стояли специальные подставки с воткнутыми в них по нескольку ароматических палочек. Хозяин этого дома был явно поклонником всяких духовных традиций, раз собрал в своем доме всю эту атрибутику: тут тебе и благовония, и дом в красно-розовых оттенках, и статуи, и полотна красивые. Я тихонько вышла в коридор и осмотрелась. Любопытство потихоньку вытесняло страх. Меня всегда тянуло куда-то, о чем я потом тысячу раз жалела. Вот и сейчас мне страшно захотелось посмотреть на тех, кто увлеченно спорил за углом. Темно-бордовая ковровая дорожка коридора вывела меня к комнате, похожей на ту, в которой я проснулась. Единственное отличие состояло в том, что здесь не было кровати, но зато был бархатный роскошный диван. На стене напротив висело полотно с той же богиней. По бокам от нее, прижатые к стенам, стояли комоды и шкафы со свечами и благовониями. На трюмо стоял красивый белый сервиз. - Я даже не знаю, откуда она взялась! - настаивала девушка. Голос показался мне очень уж знакомым, только вот я понятия не имела, где могла его услышать. Стойкое чувство дежавю не покидало меня. - Это значения не имеет, - мужчина говорил серьезным строгим тоном. - Это могло случиться с каждым. - И это нормально! Людей постоянно скидывают на арену. - Тогда в следующий раз я сброшу туда твоего отца. Ты же не забыла, что твоя семья все еще у меня? - Нет, - тихо, с тягучей тоской в голосе ответила девушка. Я подкралась к дверному проему, чтобы рассмотреть этих двоих. Стоявшую на коленях женщину я узнала сразу. Это была та самая дама с арены, громко призывавшая народ "веселиться" и делать ставки. Вблизи она выглядела еще красивее. Диадема, украшенная разноцветными камнями, собирала волосы назад, от чего был видел ее высокий лоб. От диадемы к плечам свисали, похожие на серьги, золотые украшения. Кожа ее была темнее моей (в сравнении с местными я вообще казалась блеклой и невзрачной). У незнакомки были карие глаза, маленький узкий нос и тонкие обветренные губы. На вид ей было примерно двадцать пять. Одета мадам была в узкую футболку непонятного цвета (смесь фиолетового с коричневым), на которой золотыми нитями был вышит какой-то узор. С левого плеча глубокими складками свисала ярко-красная накидка. Поверх шароваров такого же странного цвета, что и кофта, была надета пестрая рифленая юбка, схожая с набедренной повязкой. Она была цвета океана, такой темно-темно-синей. Снизу из-под футболки торчала темно-бирюзовая повязка, по краям обшитая золотыми нитями. На ногах у нее были черные туфли-лодочки. Внешне брюнетка была очень привлекательна. И, какой бы беззащитной она сейчас не казалась, я все еще помнила ее раскрепощенность и дерзость на арене. Она явно была своенравной и очень гордой девушкой. После я посмотрела на мужчину. От одного его вида замирало сердце. Высокий, статный и… молодой? Сколько ему было, тридцать? Меньше? Сказать наверняка было невозможно. Его карие глаза, подведенные карандашом, испепеляли подчиненную. нахмуренные брови тоже были подведены. Блондинистые волосы, цветом напоминавшие платину, были уложены на правую сторону; затылок и виски гладко выбриты. На загоревшей коже хорошо выделялись прямой нос, неярко выраженные скулы и плотно сжатые губы. Левое ухо было проколото; еле заметная фиолетовая сережка бликовала при свете свечей. Одет незнакомец был бесподобно. Поверх чистой белой рубашки был накинут пиджак ярко-пурпурного цвета с вышитыми рисунками китайских драконов золотыми и серебряными нитями. Он идеально сидел на мужчине. Засунув левую руку себе в карман, мужчина чуть задрал край одежды из-за чего был виден черный ремень с серебряной бляшкой. Брюки были в цвет пиджаку, но чуть темнее. Лакированные ботинки на шнуровке, я не удивилась, тоже были ярко-пурпурные. Мне даже стало интересно, кто смог создать такой эксцентричный образ, так продуманно смешав элегантный стиль одежды с неординарным внешним видом. Блондин стоял расслабленно, сделав опор на правую ногу – от этого на штанах в некоторых местах собрались небольшие складки. Все его внимание было уделено девушке, но вдруг он, будто что-то почувствовав, повернул голову и посмотрел в мою сторону. У меня чуть сердце не остановилось от страха. Я спряталась за углом, и притихла. - Эй, милая. Он сказал это ласковым успокаивающим голосом, совсем не так, как общался с брюнеткой. Он будто хотел наладить со мной контакт. Я же, наоборот, вся вжалась в стену, думая, как бы мне сбежать отсюда. Та женщина тоже меня заметила. Она тут же встала с колен и отряхнулась. Стало по-настоящему страшно, ведь зная ее властительницей арены, я догадывалась, что перед кем попало она унижаться не будет. А выше ее по званию мог быть только король или его заместитель. А если этот мужчина был тем королем, о котором говорили местные… значит, мне стоило его бояться. - Ты в безопасности, не прячься. Голос становился четче. Послышались приближающиеся шаги. Я догадалась, что мужчина пошел за мной. Даже если бы я вернулась в комнату, он бы все равно меня нашел. Мне еще не сделали ничего плохого, но я уже готовилась к худшему. Не сумев унять дрожь в теле, я закрыла глаза руками и стала ждать, неясно чего. Сначала было тихо. Мне даже показалось, что меня оставили в покое. Но потом я услышала совсем рядом: - Ну же, открой глазки. Чьи-то теплые сильные руки дотронулись до моих пальцев, аккуратно убрав их с лица. Я вздрогнула: передо мной стоял тот самый блондин и по-доброму мне улыбался. - Привет, - начал незнакомец. - Рад, что ты проснулась сама. Ты провалялась без сознания два дня, я уже начинал беспокоиться, - он приподнял брови, из-за чего на лбу появились морщинки. - Хочешь есть? Я не знала, что ответить. Молчать, ясно, было нельзя. Бежать тоже. Этот человек вызывал смешанные чувства. Еще минуту назад он строго отчитывал девушку, а сейчас, будто бы в момент изменившись, ласково просил не бояться его и предлагал завтрак. К слову, я даже не помнила, когда ела в последний раз. Страх все еще не отпускал, поэтому я лишь молча кивнула. Тогда мужчина взял меня за руку и повел в комнату, где недавно разговаривал. Я подчинилась, решив, что сейчас упрямиться не было смысла. У самого входа на небольшом диване сидела брюнетка и смотрела в пол. Она ждала, что ей скажут. - Ты свободна. Пока. Можешь идти, - снисходительно сказал незнакомец. - Но помни, о чем мы с тобой говорили. Женщина тут же поднялась с места и быстрыми шагами направилась вглубь здания. Я слышала, как хлопнула входная дверь. Хозяин дома довел меня до самого стола, после чего отпустил. Я в нерешительности оглядела помещение, дивясь его интерьеру. Помимо множества свечей помещение освещалось за счёт одной лампы, свисавшей вместе с маленькими позолоченными колокольчиками над огромным роскошным столом, полным разных вкусностей. Помимо диванчика, заваленного множеством подушек, у стены стояло трюмо с распахнутыми полочками, на которых стояли свечи, благовония и маленькие бронзовые статуэтки. Рядом была установлена барная стойка, на которой стояло несколько стеклянных бокалов и две открытые бутылки. Что в них было, можно было только догадываться. На стенах висели небольшие картинки, натянутые толстыми нитями на рамку. Эти работы будто были сделаны на волчьих шкурах, отчего я, припомнив арену, поморщилась. С потолка свисали разные украшения в восточном стиле. Но больше всего меня поразила картина, висевшая на стене напротив. Это был портрет мужчины, выполненный в точности до мелочей. Он был как живой на ней! Стоял, скрепив руки в замок и смотрел прямо, чуть повернув голову вправо. - Да, - заметив мой изучающий взгляд, заговорил незнакомец, - мне тоже нравится эта картина. Я щедро заплатил художнику. Меня усадили за стол. Сам мужчина сел напротив. - Ты какая-то неживая, - заметил он. - Все время молчишь. - Кто вы? Мой тонкий голос звучал так робко и жалобно, что, будь человек некультурен, он бы рассмеялся. Чтоб отвлечься, вертела вилку в руке. Я догадывалась, что это был не последний человек округа, но уточнить все равно бы не помешало. - Ах, да, я же не представился, - кареглазый уселся поудобнее, закинув ногу на ногу. - Меня зовут Пэйган Мин. Я король здешних мест. Вилка вывалилась из рук и ударилась о паркетный пол. Я ойкнула и огромными от удивления глазами посмотрела на Пэйгана. Я же так боялась его встретить! Те жители наговорили о нем столько плохого, что в моих глазах он вырисовался злым тираном, сжигавшим деревни от нечего делать. Сейчас же передо мной сидел совершенно другой человек, интеллигентный и радушный. И он никак не был похож на какого-то злодея. По первому впечатлению он точно таким не был. - Мистер Мин? - переспросила я, как бы спросив, можно ли было к нему так обращаться. - Я бы предпочел, чтобы ты называла меня просто по имени, - настойчиво произнес блондин, - но раз тебе пока непривычно, и я вижу, - он улыбнулся, - что ты нервничаешь, можешь называть меня так. Смирившись с моим одеревеневшим состоянием, Пэйган поднялся со своего места с тарелкой, полностью заставленной какой-то едой, и подошел ко мне. - Придется мне за тобой пока поухаживать. Не знаю, понравится ли тебе этот рангун. Скажу честно, я сам его еще не попробовал. Он положил мне какую-то закуску, пару долек ананаса и немного этого рангуна. Затем положил передо мной вилку с соседнего места (стол был сервирован на восемь персон, хотя нас было только двое) и пошел к бару, чтобы что-нибудь себе налить. Все это время я неотрывно наблюдала за ним, готовая бежать в любой момент. Его поведение казалось мне очень странным. В моих мыслях Король так себя не вел. Я представляла правителей совершенно по-другому, и не понимала, как вести себя рядом с ним. Боясь, что рано или поздно его добродушие закончится, я поспешила задать интересующий меня вопрос: - Как я здесь оказалась? - Ты не помнишь? - удивленно спросил Пейган. В ответ я промолчала, дав понять, что действительно не знала, что произошло после бойни. - Тебя спасли мои люди в Накхапуре, - начал говорить мужчина, - тебе повезло, что я тебя заметил. - Накха... что? - переспросила я. - Накхапур, - поправил меня блондин. - Сейчас это называют ареной Шанат. Моя подчиненная Нур отвечает за то, что они там проводят. Я не стала расспрашивать его дальше; хотелось все обдумать самой. Чтобы не обидеть Короля, пристально наблюдавшего за мной, я попробовала то, что было у меня в тарелке. - Рангун... – прожевав, начала я, - из краба? - Да. Очень вкусный, так ведь? - Никогда раньше не пробовала это. - Обожаю рангун, - спокойно ответил радушный хозяин дома. - А что любишь ты? - Зачем Вам это? - удивилась я. - Вряд ли ты скоро уедешь. Война идет, и все такое, - как бы невзначай начал Пэйган. - Поэтому я мог бы сказать своему повару, что я бы хотел видеть каждый день на этом столе. Я смущенно улыбнулась. Мистер Мин вел себя так, будто я была его почетной гостьей. Будто... я ему была для чего-то нужна. - Я люблю лазанью, - честно призналась я, смотря на свою тарелку. – И тосты с джемом по утрам, если можно. За завтраком я сидела молча, поедая все, что было тарелке. Блондин постоянно задавал какие-то вопросы, но я успевала отвечать лишь на малую часть. Весь день прошел очень суетливо. Кареглазый, в полной уверенности, что я останусь, показывал мне свой дворец, в то время как в "моей личной комнате" (как выразился Пэйган) делали уборку его слуги. Комнат было очень много, и я старалась не отставать от короля, чтоб не потеряться. Мистер Мин привел меня в порядок. Поначалу его великодушие казалось мне всего лишь игрой, чтобы удержать здесь любой ценой. Об этом намекала и армия, патрулировавшая у выхода. Пока Король не представил меня своей гвардии, строго запретив причинять мне хоть какой-то вред, те недобро на меня поглядывали. Я помнила этих людей с бойни; помнила, как они умели сражаться. Так что, несмотря на приказ Пэйгана, я пообещала себе не провоцировать их. Дворец Мина стал мне безопасным местом. Самого же хозяина крепости я побаивалась, хоть тот страх, что был при первой встрече, понемногу сходил на нет. Я все еще не доверяла ему, но уже была смелее, когда говорила с ним. Я чувствовала перемены. Это давало силы глядеть на мир с улыбкой. Мне вновь хотелось жить; хотелось принести что-то этому миру. Я была счастлива, что оказалась здесь.