Голос Кирата

Прошло уже два часа с того момента, как Сабала оттащили к одному из ангаров и запретили мне приближаться к нему. Я отделалась лёгкими царапинами и ушибами. Сабалу так не повезло - он истекал кровью, и всё, что я заметила, пока парня не окружили свои люди, это множество осколков, торчащих из его тела. Сейчас я стояла возле запертого ангара, сложив руки на груди. Я не знала, что творилось в помещении, из-за чего жутко нервничала. Что-то мне подсказывало, что исход мог быть летальным. Сколько я себя помнила, никогда не грызла ногти, но здесь просто машинально поднесла их к губам. Пронизывающий ветер трепал мои волосы и подол платья, который сейчас, как не кстати, жутко мешал царапавшими кожу блестками. Сейчас меня раздражало все. Я переживала за то, что творилось в ангаре. Я не могла допустить еще чью-то смерть. Я чувствовала, что именно сейчас могла хоть чем-то пригодиться. Я могла помочь! Не в силах больше стоять на одном месте, ничего не предпринимая, я уже было хотела начать колотить кулаками в дверь и требовать, чтобы меня впустили внутрь, но вдруг услышала, как что-то зазвенело. К двери, совершенно меня не замечая, подбежала заплаканная невеста Сабала и дрожащими пальцами пыталась найти в связке ключей подходящий. Наконец, отыскав его, она открыла дверь и прошмыгнула внутрь. Я не стала упускать такой возможности - тоже прокралась в комнату, из которой раздавались крики на незнакомом языке, ругань, звуки падавшей на пол посуды и болезненные стоны. От запаха крови и спирта закружилась голова. К постели, где лежало окровавленное тело, подлетела девушка, вся в слезах, и начала ему что-то говорить, пытаясь обнять или взять за руку. Несколько раз она случайно задевала живот Сабала, отчего тот нечеловечески выл. Для удобства его руки и ноги привязали к краям кровати, но я знала, что так они делали ему только хуже. В учебниках анатомии такому не учили! Брюнет плевался кровью и дергался, а его тело пробивала крупная дрожь. Черноглазая все ещё сидела на коленях перед своим возлюбленным, мешая медикам работать, и что-то нашептывала парню, громко рыдая. От ужаса, застывшего в глазах, я не могла даже пошевелиться. "Они убьют его!" - проносилось в голове. Вдруг брюнетке стало плохо: она сильно ослабла, то ли от переизбытка эмоций, кои у девушки зашкаливали, то ли от страха перед увиденным. Двое повстанцев подхватили её на руки и понесли к выходу. В ангаре стало заметно свободнее. Я протиснулась между солдатами и, подбежав к Сабалу, начала осматривать его ранения. Все было более, чем серьезно. Нужно было немедленно проводить дезинфекцию, но никто ничего не делал. Я сразу поняла, что они ни разу не сталкивались с этим. Я тоже никогда не вытаскивала осколки из живого человека, но теоретически знала, как и что нужно было делать. Я вдруг вспомнила все семинары, которые меня заставляли посещать; все книги по анатомии, которые прочла; все уроки первой помощи, которые показывали на открытых мастер-классах. Я вспомнила все, что было нужно и точно знала, как работать. - Выведите её отсюда, - скомандовал кто-то. У меня затряслись руки. Вот-вот меня должны были вытолкнуть на улицу, и тогда всё будет потеряно. Так ещё было время помочь, всё ещё можно было спасти Сабала. - Нет! - закричала я, когда ко мне потянули руки. - Вы ему не поможете! Я уже хотела отскочить, оправляясь от секундного шока, но меня схватили под локти и потащили к двери. Я, вырываясь, видела, как девушка с тугой косой, морщась, проводила окрасившейся в алый цвет тряпкой по животу парня. Она не знала, что делать - это было видно по тому, как она мельтешила и постоянно закусывала губу. Парень едва ли сдерживал крики боли. Мне нужно было срочно вмешаться и постараться сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти их командира. - Не поможем, значит! - нервно цокнул языком мужчина, открыв двери и злобно посмотрев на меня. Я, с красными от слез глазами, полными ужаса, выкрикнула в толпу повстанцев, загородивших Сабала: - Вы сделаете ему только хуже! Он умрет, если вы не подпустите меня к нему! Он скорчится меньше чем за пару суток от заражения! - орала я, брызгая слюной от злости. Из глаз капали слезы, голос дрожал. Мужчина посмотрел на меня еще раз, хватка его ослабла. Он приблизился к моему лицу, шипя прямо в губы: - Если он умрет, виновата будешь ты! Я поверить не могла, что мне все же дали шанс. Наспех вытерев щеки ладонями и окинув мужчину презрительным взглядом, я быстрым шагом подошла к пострадавшему. Парень лежал на старом матрасе, дергаясь от боли. Я опустилась на колени, внимательно осмотрев рану. Нервно сглотнула, увидев свежую кровь, стекавшую на пол. Дыхание стало глубоким; сердце забилось, как бешеное. Но я верила в себя и знала, что смогу. Я запрокинула голову кверху, закусив губу, думая, что делать. От всхлипов парня по всему телу пробежала мелкая дрожь. Паника затаилась в каждой клеточке тела. Руки неприятно потели. Шумно выдохнув, я громко отдала первую команду: - Останьтесь несколько человек, которые хоть немного соображают в медикаментах. В помещении осталось не так много людей, в том числе и тот мужчина, который, сложив руки на груди, недоверчиво смотрел в мою сторону. - Мне нужны водка, пинцет, - начала перечислять я, - иголки, шелковые нити, нож, вата, бинты и обезболивающее. Все тут же засуетились. В помещении остались мужчина и девушка маленького роста с пышной косой черных волос. - У нас нет обезболивающего, - виновато проговорила она, рассеянно покачав головой. Я нервно забегала глазами по ангару, пытаясь сообразить, чем можно было бы его заменить. Времени и так оставалось очень мало, а я ещё даже не приступила к основной работе. - Как же так? - повторяла я, шагая из стороны в сторону. - Как так? - Обезболивающее и медикаменты есть в соседней деревне, но до неё очень далеко, - проговорила девушка, присаживаясь рядом с Сабалом. - Есть героин, - раздался бас мужчины, а затем и скрип двери. - Подойдёт, - закивала я. - Но нужна маленькая доза. Вскоре все лежало передо мной. Я промыла руки водкой и сказала сделать тоже самое Анджали, девушке, которая согласилась мне помогать. Одному из парней я велела регулировать свет и светить туда, куда попрошу. Настрой был решительным. Сабал стал спокойнее, что меня напрягало. - Вы развели героин?! - прокричала я на нервах. Было тяжело сосредоточиться. Это была моя первая операция, от которой зависела жизнь человека. - Мы ни разу не разводили его и без понятия, с чем его можно смешать, - проговорили на мой вопрос два парня, по видимому, они были братьями. - Да хоть с чем! Без обезболивающего ничего не выйдет! - зло зашипела я. Через минуту в моих руках был шприц с наркотиком. Я посмотрела на лицо Сабала и прошептала одними губами: "Будет больно". Закрепив на его руке жгут, я провела смоченной в водке ватой по его руке. Вены не проявлялись - это мне очень не понравилось. Руки тряслись, что мешало работать. Первые две попытки воткнуть иглу завершились не самым лучшим образом - я банально не могла попасть в вену. Благо, хоть на третий раз получилось. Стараясь не обращать внимания на недоверчивые взгляды в свою сторону, я ввела до конца наркотик в вену, а затем отдала шприц Анджали. Сняла жгут с руки Сабала. Теперь оставалось немного подождать. - Анджали, вытри аккуратно вот здесь! - указала я пальцем на место вокруг раны. Девушка послушно все выполнила. Осколков было слишком много, так что вынуть их так, чтобы Сабал не отдал концы прямо здесь, было сложно. Набрав в легкие побольше воздуха, я нагнулась ближе к ране. Удушливый запах крови резко ударил в нос - до чего же это было отвратительно. Встряхнув головой, я приказала направить свет так, чтобы моя тень не загораживала рану. Я начала с небольших осколков: сидели они неглубоко и подцепить их было нетрудно, но руки от этого трястись не прекращали. Работая, я всё думала, что чувствовал сейчас Сабал; сколько ему приходилось вытерпеть; почувствую ли я когда-нибудь то, что он переживал сейчас. Десятый кусочек, двадцатый – и каждый раз, как в первый, я до крови закусывала губы и умоляла руки не трястись. Со стороны все эти манипуляции казались простыми – достать и обработать; однако никто не предложил в этом помощь. Я испытывала психологическое давление. Эти люди доверили мне жизнь своего командира, и я не могла их подвести. Не понимаю, как Сабал мог дышать ровно и практически не издавать звуков, ведь вся эта "операция" была не из приятных. Зашивать раны было еще более противно. Все иголки оказались тупые, и от каждого стежка на его глазах проявлялись слезы. Мои пальцы тоже пострадали от этих игл, от чего неприятно ныли, мешая работе. В один момент я едва не закричала от сковавшей паники. Тело не слушалось, глаза слезились, мозги закипали! Анджали с нескрываемым изумлением наблюдала за работой: - Где ты всему этому научилась? Думать и уж тем более объяснять времени не было. Я только шмыгнула носом и закачала головой: - Я должна была стать медиком. Настало время доставать большие осколки – еще одно испытание на исходе сил. Каждая секунда, проведенная в этом месте, буквально давила на психику. Я тяжело дышала, сидя на ноющих коленях. Мне стоило немного успокоиться, чтобы не запороть всё в последний момент. Внезапно я почувствовала, как до лба дотронулась влажная тряпка: Анджали с понимающим взглядом провела ей по моему лицу. Кивнув ей в знак благодарности, я снова взяла в руки пинцет и успешно достала последние осколки. - Я зашью, передохни, - сказала девушка, заметив, как я устала. Пока она заканчивала с оставленными ранами, я думала о том, как было бы лучше забинтовать раны. Швы могли разъехаться в любой момент, ведь, чтобы качественно это сделать, нужно было перевернуть Сабала. Каждое его движение могло всё усугубить. Я была в замешательстве. После недолгих раздумий, другой идеи, кроме как закрепить скотчем, у меня не нашлось. Наложив слой бинтов с ватой, мы с Анджали, опьяненные усталостью, закрепили это скотчем - с животом было покончено. Я слабо улыбнулась, понимая, что все серьезное было позади. Оставалась только пара осколков на лице, но, к нашему счастью, они были совсем крохотными. Удивительно, как один из них не задел глаз, а лишь рассек бровь. Я нагнулась к лицу Сабала и почувствовала его дыхание. Казалось, каждый вдох он делал с невероятным усилием. Я постоянно косилась на его закрытые, но дёргавшиеся веки. Знала, что ему больно; знала, как он устал, едва держась в сознании. Но надо было доделать работу, чтоб избежать осложнений. Накопленная усталость отягощала меня. Тошнило от стресса. Я аккуратно поддела на подбородке осколок и вытащила его руками, оставив на фаланге левого пальца небольшой порез. Испугавшись возможности заражения, я тут же его перебинтовала. Наклонившись над глазами парня, я попросила Анджали подержать его голову на случай, если что-то пойдет не так... Затаив дыхание и поджав губы, я, полная решимости, схватила руками осколок. Пальцы заскользили по чужой крови. Анджали внимательно наблюдала за мной, крепко держа голову Сабала. Осколок поддался со второго раза и оказался в моей руке, весь в крови. Анджали хотела продолжить сама, но я лишь взяла чистые бинты из ее рук и подала ей плошку, полную вытащенных осколков. Затем осторожно убрала окровавленные пряди волос с его лба своими такими же окровавленными руками, а вокруг раны промазала зеленкой. Позади кто-то шептался, но утомленный мозг переводил все фразы в шумы, избавив себя от необходимости улавливать их смысл. Завязав узел на виске, я отдала остатки бинтов своей ассистентке. Она принялась поспешно укладывать аптечку. Я шумно выдохнула в сторону и уже хотела обессиленно свалиться на пол, как что-то меня остановило. Сжав перепачканную в крови куртку брюнета и приложив ухо к его сердцу, я прислушалась. Тихо. Губы парня были открыты, а веки спокойны. Я, в полном шоке, не зная, что делать, начала открывать рот и разводить руками. - Что такое? - спросил парень, отвечавший за освещение. Я снова прильнула к груди зеленоглазого. - Он не дышит, - отрешенно сказала я. - Не дышит! – теперь голос сорвался на крик. Из глаз брызнули слезы. Взгляд устремился на закрытые глаза Сабала. Послышался шум упавшей чашки с приборами. Я вытерла лицо, окрасив его чужой кровью. - Нет, нет, нет, - повторяла я, панически осматриваясь по сторонам. - Ты должен жить! Ноги подкашивались от усталости, я сама чуть ли не теряла сознание. Увидев моё состояние, Анджали грозно скомандовала: - Выведите её и дайте проспаться. Дальше я справлюсь сама. По её приказу меня силой выволокли из ангара, оставив в неведении, что там творилось дальше, и хотя меня заверили, что все будет нормально, я все равно хотела присутствовать и всё видеть. Я брыкалась, молила отпустить меня, даже кричала, что без меня им не справиться… В итоге меня заперли в одной из хижин и стали следить за каждым моим действием. Так продолжалось около часа. Потом всё стихло. *** Ночью, когда город стих, я выбралась на улицу, но не для того, чтобы побродить по окрестностям и восхищаться пейзажами. По правде сказать, я уже забыла о своей одержимости фотографиями – даже проверять фотоаппарат на шее перестала. Не до него мне теперь было. Кират сильно меня изменил, но всё происходило настолько быстро, что сложно было понять, в хорошую ли сторону. Я не замечала, как просто жила и действовала по сложившимся и часто менявшимся обстоятельствам. Сегодняшний маршрут был единственным, и я следовала ему, никуда не сворачивая. Ангар, где я несколько часов без перерыва спасала предводителя Золотого пути, находился на самой окраине, рядом с местом, где и прогремел взрыв. Сабала поместили туда специально, чтобы не тащить далеко и не навредить ему ещё больше. Я боялась, что ему могло стать хуже. Сейчас за ним нужна была постоянная слежка, но и в то же время покой. Дойдя до нужной хижины, я ещё несколько минут молча простояла у входа, не решаясь зайти. После я негромко постучала в дверь. Она тут же приоткрылась, и в щелочке появилась Анджали. Я её сразу узнала. - О, это ты. Очень хорошо, - она начала без привычного приветствия. - Проходи скорее. Она подозрительно огляделась по сторонам, прежде чем впустить меня. Как только я проскользнула внутрь, дверь за мной тут же захлопнулась. - К чему такая конспирация? - удивилась я, сняв с себя куртку. В ангаре было жарко и сильно пахло спиртом. - За мной никто не следил. - Да я так, - отмахнулась девушка, присаживаясь рядом с кроватью, на которой лежал Сабал, - мало ли что. Не хочу, чтобы Дина снова устроила истерику. Да и вообще, - вздохнула она, - не хочу, чтобы кто-то видел его таким. - Кто такая Дина? – не помню, чтобы я слышала это имя раньше. - Его невеста, - грубо ответила сиделка, взглядом указав на брюнета. - Приходила пару часов назад, вся в слезах, требовала, чтобы я её пустила. - А ты что? - испытывающее поинтересовалась я. - Пустила? - Я похожа на дуру? У меня нет желания ещё и с ней сидеть, когда она в обморок упадёт, - девушка легонько погладила мужчину по плечу. - На что ж тебе такая слабая невеста досталась, а? Естественно, зеленоглазый не ответил. Этот вопрос вообще не требовал ответа. Я подошла к Анджали и посмотрела на спящего Сабала. На лбу его лежала мокрая тряпка, с которой каплями стекала вода. - Ты сказала, что рада мне, - тихо начала я, чтобы не потревожить спящего. - Что-то случилось? - У него жар. Я наклонилась и провела тыльной стороной ладони по его рукам и шее. Парень, действительно, будто горел. - Ты растирала его водкой? - спросила я, нажав пальцем на влажный платок. - Тряпка уже не холодная. - Трижды, - ответила мне девушка. - Надо сменить тряпку. - Я всё сделаю! - подскочила она, но тут же пошатнулась. Она тоже сильно устала. - Схожу за водой. - Нет, иди отоспись, - твёрдо сказала я. - Ты и так просидела с ним полночи. Девушка надула губы и нахмурилась. Сейчас она не была похожа на бойца. Вся суровость и стойкость куда-то испарились. Я вновь увидела в ней переживающую девушку, которая хотела помочь. - Если я сказала, что принесу воды, - голос ее стал тверже, будто мои слова её задели, - значит, принесу. После она подхватила с пола ведро и вышла из ангара, оставив меня в комнате одну. Я огляделась. Помещение было небольшим, без коридоров и посторонних комнат. Из мебели разве что кровать, на которой и лежал пострадавший, шкаф, доверху набитый разноцветными полотенцами, пара тумбочек и стул, придвинутый к постели. Две небольшие лампы – на столе и потолке – должны были освещать пространство, но на деле горела лишь настольная. Она не давала много света, но именно благодаря ей можно было хоть что-то здесь рассмотреть. Я присела к Сабалу. Он тяжело дышал. Наверное, пришёл в себя, пока я разговаривала с девушкой. Он всё ещё был слаб и очень бледен. Его веки дрожали; на шее появилась испарина. Он никак не реагировал на происходящее. И это хорошо: пусть набирается сил и даст ранам затянуться. Я взяла тряпку с его лба и выжала её на пол. Когда с неё стекла лишняя вода, я помахала ею в воздухе, чтобы немного охладить, а затем аккуратно сложила и стала водить ей по лицу зеленоглазого. Когда тряпка почти ощутимо проходилась по его новым шрамам, брюнет едва заметно вздрагивал. Я наблюдала, как он морщился. Он мучился от боли, мешавшей ему спать, ведь доза, которую мы кололи ему в виде обезболивающего, постепенно ослабевала. - Зачем ты дал мне возможность спастись? - тихо прошептала я, грустно улыбнувшись. - Не стоило ради меня подставляться. Лоб Сабала покрылся крупными каплями пота. Его начало трясти. Он сильно зажмурил глаза и стиснул зубы, попытавшись справиться с теми неприятными ощущениями, какие сейчас испытывал. Я не придумала ничего лучше, чем просто продолжить водить по его лицу влажной тряпкой, одновременно взяв парня за руку. Он вздрогнул от прикосновения моей холодной руки. Было тяжело видеть, как он корчился от боли. Хотелось успокоить его, но чем - я не знала. Тогда я подумала о Банашуре и о том, как трепетно Сабал относился к Богам и традициям. Могло ли это помочь ему? Я закусила губу. Просить помощи у всевышних я не умела, но могла бы спеть песнь, которую когда-то увидела на молитвенной записке. Я часто перечитывала её во дворце от нечего делать, так что хорошо помнила текст. Я крепко сжала руку повстанца. - А знаешь, - сказала я, по-доброму усмехнувшись, - песня - это хорошее обезболивающее, - я долго молчала, подбирая нужные слова. - Я часто гуляла по Кирату и за всё время собрала много записок. Они помогли мне узнать о стране, - я хотела убрать руку, чтобы посмотреть, как зашились раны, но вдруг почувствовала, что мои пальцы были крепко переплетены с его. Он сжал руку настолько сильно, насколько мог, отказавшись меня отпустить. - Думаю, ты знаешь песнь Банашура. Она поётся как-то так: "Озарили мир утренний Лучи восходящего солнца, - Дар Банашура..." Я пела слишком высоким голосом, из-за чего под конец первого куплета прослезилась. В носу закололо, на глазах выступили слезы. Я постаралась взять себя в руки и, смахнув непроизвольно появившиеся слезинки рукавом платья, продолжила петь: "Грянул гром в небесах..." Я запнулась и резко обернулась назад, когда дверь позади заскрипела. На пороге показалась Анджали, держа в руке ведро с водой. Я улыбнулась ей и кивнула головой в сторону, куда нужно было поставить ёмкость. Сама поспешила продолжить петь. "...И впитали росу зеленые травы..." Помощница поставила ведерко у моих ног и застыла, шокировано поглядывая на меня. Она пришла невовремя: я находилась в таком положении, что его легко можно было счесть двусмысленным: сидя на краю постели, я мелодично читала строки их всем известной поэмы, в то время как Сабал лежал с закрытыми глазами и держал меня за руку, пытаясь справиться с дрожью, пробравшей всё его тело,. - Что-то не так? - тихо спросила я. - Ты как-то странно на меня смотришь. Она лишь покачала головой. - Так нежно и чувственно он даже Дину за руку не держал. - Он ещё слаб, - отмахнулась я, смутившись, - может, даже не понимает, кто перед ним сидит. Анджали показала в сторону двери. - Я, наверное, - произнесла она неуверенно, - всё же пойду. Ты была права, мне нужно выспаться. На прощание я ей кивнула. Перед тем, как уйти, она сказала: - Спасибо тебе. Ты помогла его спасти, даже несмотря на то, - она осеклась, - что мы сначала не доверяли тебе. - Всё нормально, - понимающе ответила я. Когда девушка ушла, закрыв за собой дверь, я вновь повернулась к Сабалу. Намочив тряпку в свежей ледяной воде, тщательно её сложила и принялась ей водить по лицу, шее и рукам брюнета, вспоминая, на чём остановилась. - И впитали росу зеленые травы, - повторила я последнюю строку, которую успела спеть. - Ворон... Я запнулась. Продолжение строки вылетело из головы. Видимо, я так переволновалась, что забыла нужные слова. - Ворон... - на выдохе прошептал Сабал, крепче сжав мою руку, что аж костяшки на его пальцах побелели. - Ворон кличет беду. Ему было тяжело говорить. Каждое слово отбирало силы, нужные для поправки. Всё его тело напряжённо пульсировало. Испугавшись, я приложила влажную тряпку к его губам. - Ты что! - возмутилась я, хоть и сделала это как можно тише и мягче. - Молчи. Не трать свои силы. Удостоверившись, что Сабал будет молчать, я убрала тряпку и продолжила ею смачивать шрамы на лице. Парень не скрывал чувств: он морщился и скалился. - Тише, тише. Скоро станет легче, - успокаивала я. - Всё страшное уже позади. - Продолжай, - после длительного молчания проговорил зеленоглазый. - Допой песню. Я несмело кивнула ему. "...Я стою на ветру Облака закрывают светило Ворон... прочь улетел". Всё это время предводитель Золотого пути не сводил с меня взгляда. В его глазах стояли слезы, а я не понимала, чем они были вызваны: болью, что он испытывал, В них читались нежность, трепетность и печаль. - Как после этого ты можешь говорить, что поддерживаешь интересы Короля? Его слова меня задели. Хоть голос его был слаб, посыл был четким и уверенным. Он застал меня врасплох: не зная, что ответить, я молчала. Тогда парень поднял свободную руку и, ухватив меня за подбородок, провёл подушечкой большого пальца по нижней губе, от чего я вздрогнула. - Кто же ты такая? - шепотом произнёс он. - Кто ты для Кирата? - Меня зовут Эмели, - тихо сказала я. - Я фотограф и только. Когда я ехала сюда, не думала, что здесь идёт война. И я, - я покачала головой, шмыгнув носом, - не была готова выбирать. - Я не верю, что ты предпочитаешь общество Короля, - Сабал попытался приподняться на локтях, но я вовремя успела уложить его обратно. - Так чувственно петь песнь Банашура не может сторонник Мина. Повстанец продолжал крепко сжимать мою руку, отчего запястье уже начинало побаливать. - Я сама по себе и ничью сторону не выбирала. - Тогда будь за нас, - прохрипел он. Сабал с надеждой в глазах смотрел на меня в ожидании ответа, а я вместо этого силой отдёрнула руку и поднялась с постели, покачав головой. - Не могу, - хотелось верить, что он понимал, как тяжело мне было отвечать на его предложение. - Каким бы плохим человеком вы ни считали Короля, я обязана ему жизнью. Последовало долгое молчание, после чего зеленоглазый все же выдавил из себя с огромной неохотой: - Ты можешь уходить. Я отпускаю тебя. - Я тебя не понимаю... - Скажи моим людям, что я приказал им дать тебе уйти.