Фол в атаке

Судья проигнорировал толчок локтем – в который раз. Кагами фыркнул и побежал, чтобы перехватить мяч, но не успел ступить и двух шагов, как раздался короткий свисток: фол в защите. Сдержав поднимающееся раздражение, Кагами взглянул на жертву неосторожной атаки, тяжелого форварда ростом выше двух метров. Кагами заметил этого игрока ещё в первой четверти. Высокий и хорошо сложенный, он был асом в команде, явно уступающей им по силе. Аомине остался на скамейке запасных, пожимая плечами: играть сегодня было скучно, кроме того, через пару дней предстоял куда более важный матч. Вытерев пот сине-жёлтой майкой, номер 44, Джекинс, направился к кольцу, чтобы пробить штрафные броски. Легко забросил, ударил по протянутым ладоням товарищей и повторил: точно. Оставалось три минуты до конца матча, и его команда безнадёжно отставала. Двадцать пять очков разницы в счёте не давали усомниться в том, кто станет победителем. Оставалось только доиграть. И Джекинс, единственный выдающийся игрок, знал это. На протяжении матча он то и дело задевал Кагами, подставлял его под фол – сейчас их было четыре, ещё один – и ему придётся досматривать конец матча со скамейки. Ухмыляясь нагло, сорок четвёртый не скрывал своего намерения, но Кагами каждый раз удерживался от желания ударить его в челюсть. Но сейчас он перешёл все границы. Локтем оттолкнув более низкого соперника, Джекинс взлетел к кольцу за подбором, схватил мяч и, проигнорировав двух открытых сокомандников, ринулся на сторону соперника. Кагами помог подняться товарищу, который упал от удара, и сердито посмотрел на судью, который снова – снова! – не заметил нарушения. Ещё один свисток из-за фола, и ведущий объявил замену в обеих командах. – И зачем ты здесь, Аомине Дайки? – Кагами был искренне удивлён. – Думаешь, он тебя одного бесит? – Аомине прищурился, глядя на команду противника. – Я бы выбил ему пару зубов, но после матча... Полторы минуты, и перевес в двадцать семь очков. Сорок четвёртый пристально следил за мячом, летевшим точно в корзину: собирался бороться за подбор. Кагами выдохнул, чувствуя, как от присутствия Аомине ему становится едва ли не физически легче. Побежал, не чувствуя под ногами паркета. И тут же понял, как ошибался. Он раскусил манеру Джекинса ловить мяч в повороте с первого же раза и только ждал случая, чтобы показать это. Сейчас Кагами схватил мяч молниеносным движением, сам повернулся и повёл его, краем глаза подмечая, кому можно отдать пас. Дальше всё произошло так быстро, что он не успел ни понять, ни удержаться. Раздался свисток, короткий и резкий: кто-то в толпе под кольцом сфолил. Потом в поле его зрения появился Джекинс, и лицо его исказилось необузданной яростью. Он сделал шаг в сторону Кагами, закричал и замахнулся кулаком. Прожекторы ли сверкнули в его глазах или это была ярость, но в следующий момент Кагами схватил Джекинса за ворот и как следует встряхнул, крича что-то нечленораздельное в ответ. Их попытались растащить, но руки скользили по блестящей от пота коже, и Кагами вырвался. Он видел только одно: почерневшие от ненависти и боли поражения глаза. Едва слышал возмущённые свистки судей и крики тренера. Талантливый форвард плевался проклятиями и пытался высвободиться из захвата державших его игроков, и Кагами замахнулся ещё раз, вкладывая в удар накопившуюся злость. А потом были руки. Крепкие, хорошо знакомые, они держали его сзади. Аомине прижался к его спине и приказал, говоря в самое ухо: – Хватит. Тон его не терпел возражений, и Кагами неожиданно для самого себя обмяк, слыша повторяющееся уже более мягко «хватит-хватит-хватит». Игроки расступились, Аомине заставил его развернуться и повёл к краю поля, не отпуская и шагая в ногу, чтобы не оступиться. Должно быть, со стороны они смотрелись нелепее некуда, но сейчас главным было не напроситься на дисквалификацию. Тренер посадил обоих, дал Кагами подзатыльник и покричал на тему того, как не положено себя вести профессиональным игрокам, и что с ним будет, если подобный инцидент повторится. *** – Нет, а что бы ты сделал на моём месте? – Кагами снова кричал. – Парни всё поняли, они меня поддержали! Оставшиеся игроки уже разошлись по домам, попрощавшись в раздевалке. Аомине повесил полотенце на плечи и зыркнул на Кагами: – Я был в метре от тебя, но почему-то не стал бить игрока во время матча! – Но все же видели, как он себя вёл! Все сейчас сказали, – он обвёл пустую комнату жестом руки, – что видели. – Это все, Кагами, – Аомине повторил его движение, – а это я. Кагами вытаращился на него, не зная, как реагировать. – Если тебя удалят до конца сезона, кого я буду подначивать? – как ни в чём не бывало продолжил Аомине. – Так вот, как это теперь называется... – пробормотал Кагами себе под нос. – К тому же ты был не лучше, нужно уметь держать себя в руках, – наставительным тоном произнёс Аомине. – Вот когда мы в следующий раз окажемся в такой ситуации, ты мне покажешь, как надо себя вести, раз ты такой умный, – Кагами язвил, чувствуя, как злоба сходит на нет, уступая место мирной усталости. Вместо того, чтобы продолжить препираться, Аомине кивнул головой в сторону душа: – Пойдём, я могу показать тебе кое-что поинтереснее.