Стамбул

- Илья, почему ты сегодня спал со мной в одной постели? – спросил ещё раз Наполеон. Он поймал русского на откровенности и вообще желании помочь, следовало этим нахально пользоваться! - Потому что… Это трудно сказать, в смысле, звучит глупо, - стал размахивать свободной рукой Курякин, сидя рядом с американцем. Он был бы не против, если бы Соло как-нибудь всё понял сам по его дёрганным движениям. - Просто скажи это, - доверительно свёл брови Соло. Ему уже было смешно, но гораздо больше любопытнее, что же скажет русский. Поэтому пока он держал лицо, разве что его выдавал очень лукавый взгляд. - Если я скажу это, то это заденет тебя, наверное, - честно признался Илья, быстро становясь чуть более угрюмым, более похожим на себя обычного. Соло это не нравилось, он на такого Илью уже насмотрелся. - Ну, раз у нас подобное утро откровений, я попробую как-нибудь пережить твои слова, - приложив руку к груди, поклялся Наполеон, приготовившись слушать. - Что ты хочешь услышать? – тяжело вздохнув, спросил Илья. Он не думал, что всё-таки Соло не ответит на выпад и спокойно продолжит слушать. Как сказать-то всё, что было у Курякина на сердце прошлым вечером? - Слушай, всё, что я помню о вчерашнем вечере – это дикую боль в ноге, голове и вообще всём остальном теле. Ещё помню, как откуда-то в моём… нашем номере откуда-то взялся ещё один русский! И Эдриан… Все были такие громкие, а потом опять боль, когда Сандерс вправлял мне ногу, а потом пустота, - коротко описал свои впечатления Соло. Он рассчитывал подкупить этим доверие большевика. Виноватый взгляд точно заслужил. - Извини ещё раз за вчерашнее, я не должен был… - пробормотал Илья, тушуясь и понимая, что хоть Наполеон и простил его, сам он себя пока нет. – Мне на самом деле немного вправили мозги, - подумав, оформил свои выводы в слова Илья. - Господи, звучит реально страшно, - присвистнул американец. В голове крутилась хмурая рожа второго русского и ещё более жуткий акцент. Мозг сразу же подкинул пару картинок, как Олег стоит над Курякиным с каким-нибудь штырём для лоботомии. – Он же тебя ударил… - кивнул сам себе Соло. - Это не имеет значения! – чётко проговорил русский, злясь. – Я это заслужил. Это только между нами. Это даже не из-за задания. Я только… только вчера до конца понял, что больше не работать мне на КГБ, - заламывая себе руки выдохнул Курякин, - никогда. Ни через две миссии, ни через десять. - Ну… - Соло стал серьёзнее, но с ответом не нашёлся. - Конечно, технически это стало понятно ещё в тот момент, когда я не убил тебя в Италии, - после паузы продолжил Илья. – Это не провал операции. Это предательство. Провал – это если бы ты, например, убил бы меня первым, или бы выжил после моего огнестрела. А я просто отказался выполнять задание, - всплеснув руками, русский задел бедро американца и тот шикнул от неприятных ощущений в ноге. - Не нервничай, - Наполеон примирительно взял его руку и спокойно уложил подальше от своих ног. - Но мы же нашли компромисс и представили всё как… - Наполеон, - осёк того Илья, теперь вообще складывая руки на груди. – Это не ЦРУ. Все всё понимают. Думаешь, Олег не пытался? Он столько раз меня прикрывал, выгораживал, из таких ситуаций… Если это кто-то и мог сделать, то только он. И хотя бы из-за уважения к этому мне стоило убить тебя. - Что же не убил? – несколько обиженно фыркнул ковбой, смотря в сторону. Как вообще можно убить другого человека из-за уважения к кому-то? Такая значимость фигуры Олега для Ильи начинала раздражать Соло. - Не захотел, - честно ответил Илья. - Первый раз в жизни я настолько не хотел этого, что позволил себе поверить в то, что прокатит сказать «мы потеряли» и прочую ерунду, - он ведь и сам в это почти поверил, почти поверил в то, что КГБ закроет глаза, поступит так же как руководство Наполеона. Только вчера по лицу Олега он понял, как ошибался. - Ох… Большевик, это скорее комплимент, а ты мне обещал оскорбление, - прикинул американец, - ногу перестало дёргать и вообще можно было на время о ней забыть. В комнате было солнечно, но на кровать лучи не попадали. Соло снова немного начало клонить в сон, он так резко вскочил сегодня. Сейчас бы просто поваляться. - Мы сейчас дойдём, - хмыкнул Илья, немного приходя в себя. – Я уже говорил тебе в баре отеля, что понял, что нам надо работать вместе и всё прочее. Вчера приехал Олег, а я как-то очень остро осознал, что дело не только в том, что мы будем работать вместе, а что я больше не буду работать… со своими. Меня даже в Россию теперь пустят только со слежкой. Дом весь обшарят, - Курякин прижал руку ко лбу, представляя, как роются в его вещах. – Я потерял всё. - А у тебя что-то было? – эту фразу Наполеона можно было бы счесть за провокацию, но он выбрал очень нейтральную интонацию, надеясь, что Илья поймёт её правильно. - Больше, чем то, на что я мог рассчитывать в своей ситуации, - с горечью в голосе ответил русский. - Знаешь, - после недолгого молчания Соло повернулся к Курякину, чтобы заглянуть в лицо. – Тогда, как вы говорите «puskai oni vse idut na hui» - почти томным шёпотом предложил американец. Илья удивлённо поднял подбородок, внимательно всматриваясь в лицо напротив. Как ни странно, он не мог сказать, что его напарник стебался над ним или опять подкалывал. Соло был откровенен в своих эмоциях и словах. Наверное, именно так когда-то он и подумал про ЦРУ и весь остальной мир, если не всех людей вместе взятых. А сейчас активно агитировал за это и его самого. Курякину не хотелось объяснять Наполеону, что тосковать он будет не по нормативам, рапортам и командировкам внутри страны, а по праздникам у Олега дома, по украшенной к новому году Москве, по виду из своего окна, в котором они прожили с матерью всю жизнь. Может, он как-нибудь потом объяснит Соло, а пока он громко рассмеялся той отчаянной и в то же время очень простой мере, которую предложил ему американец. - Vozmogno ti prav, cowboy, - Илья похлопал того рукой по здоровой ноге и встал с чужой кровати. – Тебе помочь ещё чем-нибудь? – спросил он у «больного», уже собираясь сбежать. И от темы в том числе. - Нет, правда, мне теперь неловко после твоих откровений. Хочется извиниться за то, что я жив, - засмеялся Наполеон. – Слышал бы такое Эдриан, - представил шок начальника. - Вот именно! – активно стал жестикулировать руками Илья. - Я похерил всё ради тебя, а потом сам чуть не добил. Второй раз. И… ты, правда, выглядел не лучшим образом вчера. Я понял, что виноват, хотел извиниться и посмотреть, как ты… - теперь Илью как прорвало и, он рассказывал о том, что вчера происходило с ним. - Твой куратор меня не пустил, принёс лёд и увёл в мою комнату, заверив, что тебе надо отдыхать, - он прокручивал всё это ещё раз в голове, вспоминая. - Эдриан умеет убеждать и успокаивать, - Соло заулыбался, думая, что начальник вчера возился и с Ильёй, хотя причин на это у него не было. Может поэтому Соло и считал его почти отцом за то, что без надобности он не смотрел на происхождение, чин и статус других людей. Хоть и пытался всегда строить из себя жуткого засранца. - В итоге… - как бы подводя черту в этом разговоре, решительно сказал Илья, смотря на американца в изголовье кровати. - Проснулся я посреди ночи и почувствовал острое желание проверить, что ты не сдох, - совсем не поэтично закончил Илья. – Потому что выглядел ты херого, ковбой, очень. Соло открыл было рот, собираясь сказать, что это всё равно не объясняет, зачем было оставаться в его постели и тем более обнимать… Но решил этого не делать. Может быть, они оба сейчас не готовы слышать это. Он понял эмоцию Ильи, и этого ему было достаточно. Насколько это было оскорбительно? Ну, для Ильи подобная ситуация была бы очень ущемляющей, а он был готов это признать. В целом Соло даже был рад, что теперь Илья увидел в нём живого человека, который правда может уже не оправиться после очередного приступа агрессии. Это было скорее приятно, нежели обидно. Илья отошёл к окну в спальне Соло и, распахнув шторы, облокотился на подоконник. Стамбул шумел и жил своей жизнью, как ни в чём не бывало. Как и всегда. - Ладно… Так ты не в курсе зачем сюда приехало наше начальство? – раздался позади голос напарника. - Очевидно, чтобы обсудить детали нашей работы на Увеверли, да и просто, чтобы разобраться со всем, - предположил Илья, оборачиваясь и собираясь сбежать. - Справедливо. *** Спустя четыре с половиной часа Эдриан довольно зевнул и потянулся, просыпаясь. Сейчас он снова чувствовал себя человеком. Русский, конечно, сволочь. Хотя с другой стороны, они давно так не откровенничали друг с другом. Он был рад, что узнал немного больше о Кузнецове. - Блять! – испугался Сандерс, когда нос к носу наткнулся на всё того же русского в постели. Олег лежал рядом, совсем немного изменив позу, и тоже спал. Эдриан, если честно, не ожидал. Они редко когда просыпались вместе, да и Олег сам любил ускользать бесследно, как будто бы его вообще никогда не было. Американец бросил взгляд на часы. Уже было начало одиннадцатого, пора было будить Соло, возиться с ним, успокаивать. Впрочем, Эдриан бы соврал, если бы сказал, что не соскучился. Но присутствие в такой близости Олега кардинально меняло дело. - Мм-м… люблю, когда ты материшься на русском, - даже не изменившись в лице, пробормотал Олег. Глупо было надеяться, что он не проснётся. - Ничего не могу с собой поделать, у вас уж очень звучное и ёмкое слово имеется, - рассмеялся Эдриан, нагло упираясь разведчику локтем в грудь. – На меня иногда странно на работе смотрят, - накрыл его губы своими. - Ха-х… - поперхнулся смешком Кузнецов. – Твои начальники значит под стать тебе в профессиональных навыках. - Suka… - Бля-ять, - Кузнецов прищурился, задорно смотря на Сандерса. Настроение было отличным. Это было достаточно нелогично, потому что вокруг всё летело к чёрту уже какой год, а теперь он ещё и Илью потерял. Но, оказывается, рассказывать личные вещи приятно. Не то чтобы Олег этого не знал, просто лишний раз убедился в этом, а ещё в том, что мир не рухнул после такого. Ему не захотелось уходить в первые за долгое время, он не нашёл достаточно оправданий, почему ему стоит уйти в свой номер. Слежки не было, он проверял, да и заметил бы… Увеверли они вообще не сдались, а их бравым агентам самим бы ещё оклематься. На задворках сознания мелькнула мысль, что он вчера бросил Илью в откровенно плохом состоянии, но, в конце концов, он не ребёнок, переживёт ещё пару часов без извинений и похвалы. Потому что сейчас напротив Олега его невыносимая зазноба с другого края земли так соблазнительно ругается на русском и ведь Сандерс абсолютно доволен собой. - Трахаемся? – губы американца расплылись в лукавой улыбке. Эдриан не знал, что такого случилось с его сухим кирпичом, но видит бог, он не горит желанием выяснять прямо сейчас. С Олега станется, послать его и свалить, испортив всю атмосферу. - Да, - Кузнецов толкнул его за плечи, переворачивая на спину и нависая сверху. – У тебя всё есть? – уточнил Олег, потому что сам сюда приходил не за сексом изначально. - Да-а-а, - протянул американец и притянул того к себе, глубоко целуя. У него однозначно уже стояло. - Показывай где, - прошептал тому на ухо Кузнецов, пока по-военному быстро расстёгивая на себе рубашку. - Ну, ты встань с меня для начала! – закатил глаза Эдриан, довольно спихивая того в бок. Даже возиться вот так было приятно. - Зараза! - Олег, - возбуждённо дыша и уже направляясь к своему чемодану, позвал американец. - М-мм? - Давай в душе? – попросил американец, умоляюще смотря на того. Кровать он любил больше всего, потому что удобно, но сейчас тут скорее была сковородка, чем матрас. Да и если прибавить к этому жар от тела Олега, который наверняка будет… Воображение Эдриана разыгралось и он чуть не споткнулся об угол тумбочки. – Жарко, - коротко ответил на приподнятые брови русского. Конечно, сам-то русский мог трахаться в любых условиях и хоть бы что ему, не запыхается даже… Сандерс тяжело вздохнул, думая, что возможно ему тоже не следовало так пренебрегать собственным абонементом в спортзал. - Как скажешь, - развёл руками уже раздетый до белья Олег. – Это же ты у нас всегда ноешь, что тебе что-то там неудобно, - взяв свою одежду в руки, на всякий случай вместе с ней направился в ванную комнату. - Иди на хуй, - пробормотал Эдриан, быстро находя смазку и презервативы. *** За не имением альтернативы, было решено навестить их непосредственного начальника и спросить с него за всё происходящее. Соло пришёл в себя и к условленному времени был полностью готов: чисто выбрит, волосы уложены, мелкие ссадины на лице и те уже были замазаны. - Ковбой? – в комнату заглянул Илья, собираясь проверить, не нужна ли тому помощь. - Уже готов, большевик, - на распев ответил американец и поднялся со стула, на котором и наводил марафет. – Хочу тебя предупредить, - Наполеон очень серьёзно посмотрел в лицо Ильи, русский даже напрягся. – Это… - он указал на свою голубую рубашку и тёмно-коричневые брюки, - последний живой комплект вещей, которые подходят по погоде и сочетаются между собой. Если ты приложишь руку к тому, чтобы его испортить… - договорить Соло не удалось, потому что его слова потонули в громком смехе Курякина. - Kto o chem, a ti o schmotkax, - Илья подошёл к напарнику и учтиво предложил собственный локоть, всё ещё улыбаясь. Всё-таки главной проблемой Наполеона оставалась нога. Он почти не мог на неё опираться и вряд ли бы смог дойти до номера Увеверли самостоятельно. Но вроде бы и с просьбами о помощи они тоже разобрались. Соло скептически посмотрел на предложенный локоть. Кстати сам Курякин стоял перед ним в своей любимой чёрной водолазке. Естественно, ведь его новая одежда тоже была сейчас вся в химчистке. Хотя по Илье нельзя было сказать, что это как-то очень сильно его угнетает. Он, похоже, немного адаптировался к местному климату. Везёт же! Наполеон выпрямился и, вскинув подбородок, попытался хотя бы до двери дойти самостоятельно. Его выдержки хватило ровно на четыре шага, на четыре безумно болезненных и простреливающих шага. - Ну что ты за идиот?! – Илья успел подхватить того под локоть, когда больная нога почти подвела и грозила хозяину постыдным падением. - Просто попробовал, - через силу ответил Соло, морщась от неприятных ощущений. Да, без Ильи ему было не дойти до нужного номера. - Хватит изображать из себя героя, - Илья понял, что даже подставленный локоть не шибко поможет его напарнику, поэтому закинул его руку себе на плечи, а свободный стал придерживать за корпус. Так нагрузка на пострадавшую ногу была минимальной. - Спасибо, - тихо вздохнул Наполеон. Теперь, по крайней мере, процесс пошёл куда быстрее и безболезненнее. Они постепенно дошли до гостиной. - Как твои рёбра кстати? – вспомнил по пути американец. В конце концов, вчера курды били не только его, да и в хаммаме Наполеон очень даже отбивался. - Ноют, что ещё с ними может быть? – ответил Илья с толикой безразличия в голосе. Он сделал всё, что было необходимо, помазал, где надо, и знал, что теперь его восстановление зависит только от времени. Ну, а то, что больно… Всегда больно, что теперь? Курякин привык. Они вышли из номера, Соло запер их дверь, и двинулись по коридору. Соло был рад, что они сейчас не в Европе. Отчего-то именно на востоке Наполеон был готов сделать себе и другим поблажку. Например, позволить себе расхаживать по гостинице, вися на плечах русского. Да и люди здесь были другие, тут никого не волновало, даже когда в центре города Курякин пробил ему голову, а потом тащил к отелю. Что уж говорить про нынешний момент. С виду можно было сказать, что Соло просто пьяный. Другое дело, что это волновало в первую очередь самого Наполеона, очень не любил выглядеть уязвимым, в чём бы это не проявлялось. Лифт ехал плавно и бесшумно, это было самой приятной частью их пути. Наполеон получил небольшую передышку. Странно, но за сегодняшнее утро он касался Ильи столько, сколько не касался, кажется, за всё их знакомство. И это при том, что вчера большевик стал очевидцем очень интимного момента, за это же его и покалечил кстати. А сегодня он проснулся в обнимку с ним, пол утра пытался придержать или помочь, а сейчас и вовсе они стояли теснее некуда. Соло тихо вздохнул, вспоминая, как сильно ему вчера хотелось снять напряжение в парной. Сколько раз подобное происходило в армии, там вообще трудно уединиться. И никто не жаловался! Все всё понимали, а то, что произошло вчера… Соло до сих пор не мог поверить в это. Да, он чувствовал себя виноватым за то, что в тот момент думал не столько о красивых девушках, а о своём напарнике и его комплексе касательно матери. Но Илья же этого не знал! Не мог знать! Наполеон прислушался к себе. Сейчас трахаться не хотелось. Возможно, сказывалась общая усталость, но даже как-то морально не тянуло. Позови его сейчас какая-нибудь блондинка из любого номера на их пути, он бы устало покачал головой и пожелал ей удачи с самоудовлетворением. Дожил… Илья каким-то магическим способом отбил у него желание трахаться. Хотя… почему магическим, способ оказался вполне себе тривиальным и очень советским. Надо будет запомнить, что рядом с большевиком нельзя заниматься никаким интимом. Слишком дорого ему обошлась эта шалость! Когда лифт остановился на нужном этаже, ладонь Ильи чуть сильнее прихватила Наполеона, и они снова начали своё движение. Если честно, Курякин был поражён молчаливостью своего напарника. Это было приятно, но как-то странно. Соло выглядел немного пришибленным. Впрочем, оно и не удивительно. Илья ещё раз мысленно укорил себя. Если честно, ему и самому хотелось сейчас несколько спокойных выходных. Миссия была не самой тяжёлой, совсем нет, но он отдал ей столько моральных сил… Каждый день, Курякину приходилось заново учиться буквально всему, что касалось общения, доверия, взаимодействия с другими людьми… Всё это так не вписывалось в выработанные КГБ протоколы. Дома у него не очень получалось сходиться с людьми, дружить и общаться даже в рабочее время. Но всегда можно было заменить личное общение холодными, строго-выверенными, почти отчётными формулировками, которыми он и общался почти со всеми. После пары неудачных попыток любой коллега принимал правила игры и, таким образом, Илья прекрасно существовал последние пятнадцать лет, выстроив вокруг себя стену из сугубо рабочего общения. Лишь некоторые и лишь иногда удостаивались каких-то бесед на личные темы, если только самого Илью это не злило. А тут… Он никак не ожидал такого неугомонного, наглого и абсолютно эгоистичного напарника, которым его внезапно наградила судьба. И убить нельзя и уволиться, как между молотом и наковальней. Дойдя до номера Увеверли и Габи, оба агента немного зависли, гипнотизируя взглядом дверь. Соло был больше сосредоточен на своём передвижении и ноющей ноге, да и за их навигацию отвечал русский. Илья же пялился на дверь, немного замявшись из-за странного чувства где-то внутри. Возможно, он путал свои ощущения с ноющими рёбрами, но он чувствовал себя, как когда впервые сорвался в КГБ и его вызвали на ковёр к начальству. Тогда он не знал, какое наказание его ждёт, а сейчас знал почти всё, разве что без мелких деталей, только вот ощущений это не меняло. Наверное, когда они переступят этот порог, то уже окончательно перестанут существовать, как лучшие агенты одиночки своих организаций, а будущее для них будет возможно только совместное. Это… было очень далеко от «нормы» Ильи, но выбора у него, как обычно, не было. Курякин чуть вздрогнул от стука в дверь. Это Соло опомнился. Он постучал и поднял голову вверх, пытаясь заглянуть ему в лицо. Илья лишь подтянулся и стал смотреть ровно перед собой, предпочитая не давать американцу лишнего повода для глупых комментариев. Он задумался, со всеми бывает. Правда, и на этот раз американец промолчал. Неужели он стал хоть немного учиться на своих ошибках? - Джентльмены! – дверь открыл англичанин и растянул губы в радушной улыбке. – Я уже было хотел лично вас пригласить, но вы оказались предусмотрительнее, - все слова и движения Увеверли были исключительно подходящими к ситуации, даже мимика. Только вот по лёгкому прищуру сквозь линзы очков можно было понять, что он просто тянет время, используя манеры, как прикрытие для тщательной оценки агентов и ситуации. – Проходите, пожалуйста. Как вы себя чувствуете? Мистер Соло, мистер Курякин? - В норме, - первый ответил Илья и завёл ковбоя внутрь, свободной рукой прикрывая за ними дверь. - Ну, по сравнению со вчерашним вечером… - задумчиво ответил Соло, с ужасом понимая, что рад даже такому незначительному улучшению. – Я наконец-то выспался, - он благодарно кивнул большевику, когда тот довёл его до одного из диванов в гостиной. - О, не могу с вами не согласиться! Сон – лучшее лекарство для тела и иногда души, - Александр занял одно из кресел, которое стояло между диванами. На столе перед ними лежали какие-то бумаги, несколько папок и некоторое оборудование, оставшееся после вчерашней миссии. - Короче, Соло, так ты пить будешь? – раздался голос немки из противоположной части номера. Из дверей спальни вскоре появилась и сама девушка, самодовольно улыбаясь. - Ещё же даже не полдень! – возмутился Курякин, который занял место рядом с американцем и закинул одну руку на спинку дивана. - Габи, дорогая, я тебя обожаю, - рассмеялся Наполеон, потирая переносицу. – Налей нам немного, - согласился он, хитро смотря на Курякина и подкладывая себе подушку под бок. – Илья, прости, не мог бы ты… - он собирался закинуть больную ногу на диван и сейчас намекал на то, чтобы русский просто выбрал для сидения противоположную софу. Однако к его изумлению Курякин понял его несколько не так. Он быстро подвинулся, вынимая из-под себя подушку, а потом аккуратно подложил под лодыжку Соло. - Удобно? – уточнил КГБ-шник и Соло от шока только лишь кивнул. Он думал, вся эта любезность русского осталось в этом утре, только между ними двумя. Наполеон ожидал, что как только они выйдут из своего номера, то станут, как и прежде небрежно ненавидеть друг друга, а тут… Забота. Опять. Увеверли поймал удивлённый взгляд Соло, у него самого, наверное, был сейчас такой же. Александр никак не ожидал подобного единения между агентами. Он удивился, когда они в обнимку зашли, но там было всё более-менее понятно. Видимо, Соло вообще не мог ходить сам, но это… Что американец сделал с русским? Впрочем, и сам ЦРУ-шник был достаточно тихим. - Прошу! – Габи же не заметила неловкости момента, и вскоре с тихим звоном поставила на стол перед всеми поднос с выпивкой. – Соло, ты теперь одноногий ковбой? – усмехнулась она, протягивая «больному» один из бокалов. - О, только временно, - прищурился Соло, с удовольствием принимая от неё выпивку и параллельно рассматривая девушку. Высокие джинсы, заправленная белая рубашка, аккуратно подведённые глаза и высокий хвост… Теллер выглядела так свежо, как будто бы была после месячного отпуска на море. Обычно так всегда выглядел он! Стало даже завидно. Курякин брать бокал не спешил. - Мы даже не завтракали, - тяжело вздохнул Илья, не понимая, отчего все так воодушевились алкоголем, а начальство даже и не думало возражать. - Выпей со мной, большевик, - попросил Наполеон, решая проверить, насколько Илья позволит ему зайти в своих прихотях. - Tol’ko po odnomy, - через несколько секунд раздумий согласился Илья. Габи на этот раз налила всем культурно на два пальца, а не по полному стакану, как она любила обычно. - Что ж, не буду отбиваться от такого… сплочённого коллектива, - отмер Увеверли, забирая с подноса свою порцию. – Это радует, коллеги, очень радует, - похвалил. - Так что… - протянула Габи, смотря на начальника хитрым взглядом. - Так что за нас. За успешное начало нашей новой… совместной истории, - Увеверли подбирал слова, но при этом говорил вполне искренне. – Во всех смыслах! – он не был бы англичанином, если бы не решил добавить тосту двойного дна. Трое мужчин и одна женщина чокнулись бокалами и скрепили их новую главу жизни крепким алкоголем. Новой она была для каждого. *** - Да как ты бесишь! – Олег закатил глаза, лениво выходя из ванной и вытирая волосы полотенцем. – То пошли в ванную, то теперь снова в постель… - Ну, знаешь ли, на бортике ванной особо не поваляешься после секса, - ответил абсолютно довольный Эдриан, который уже плюхнулся в кровать и сейчас собирался прикурить. Нытьё Олега даже не раздражало. Впрочем, ему вообще всё равно, что говорит этот русский, пока он стоит напротив него полностью обнажённый и с чуть поблескивающей от воды кожей. – Ты, правда, всё ещё сдаёшь нормативы? – после первой затяжки спросил он. - А ты сомневаешься? – довольно ухмыльнулся Кузнецов, которому всегда нравилось собственное физическое превосходство над американским коллегой. Он отбросил полотенце и присел рядом с Сандерсом. - Нет, но я надеялся! – хмыкнул тому в бедро Эдриан. – Задолбал ты уже, - вздохнул. Американец предусмотрительно отдёрнул руку, в которой была зажата сигарета. Русский досадливо фыркнул и вскоре Эдриану очень ласково заломили локоть противоположной руки. Пришлось сигарету отдать. - Почему ты не уходишь? Утром остался, потом остался, сейчас до сих пор даже белья не одел. Не то чтобы я был против, просто… всё в порядке? – Эдриан прикинул, что он особо ничего не теряет, даже если русский психанёт. Всё равно им скоро уже нужно будет выйти из этого номера и заняться делами, просто возможно десятью минутами ранее. Однако шли долгие секунды, ничего не происходило: его не посылали, не пинали и никуда не уходили. Правда и не отвечали тоже. - Что ты хочешь услышать? – наконец как-то устало спросил Кузнецов, забывая стряхнуть пепел с сигареты в пепельницу. Теперь он рассыпался по белой наволочке. - Желательно правду, - пожал плечами американец, потому что спрашивал без подвоха, не для того, чтобы отыскать какую-то слабость или ещё что. - Я далеко не в восторге от всего происходящего, - Олег не совсем был уверен, какими словами стоит выразить то, что лежало на душе. - Помнишь… Сорок третий год, переговоры в Лондоне. Я тогда облажался и подпортил жизнь своему начальству, - внезапно припомнил он. - Угу, - настороженно кивнул Эдриан, ещё не понимая, съехал Олег с темы или ещё нет. - Вот и теперь такое же ощущение, что я как-то очень глупо просчитался, ошибся. Только не пойму в чём, - ощущения были почти идентичными. Он тогда расстроился, напился и завалился в номер к Эдриану. - Ты не можешь отвечать за выбор Ильи, - выдержав небольшую паузу, начал говорить Сандерс. - А это всё-таки был его выбор, - утвердительно кивнул. Он знал, как Олег любил контролировать всё. Однако даже не это было главной проблемой. Олег почти наверняка, считал виноватым себя, потому что «плохо воспитал» или «недостаточно вбил в голову». - Не могу, - почти прорычал русский, подтверждая слова Эдриана. Кажется, про выбор и самостоятельность Ильи ему говорят не в первый раз. - Но так паршиво! Что я скажу Нине? – вот так незаметно, в разговоре, всплыл ещё один очень тревожащий Олега момент. - Что Илья ушёл на повышение. В международную организацию, - тут уже с уверенностью и без промедления заявил Эдриан. - Она меня в два счёта раскусит и будет ненавидеть, - поморщился Кузнецов. - Вот уж кто-кто, а Нина не будет. Не встречал больше никогда таких женщин. - Слушай, ну и потом, ты подумай о том, что решили сделать наши гадёныши? Они ведь не пьянку совместную устроили. - Ох, это так не в стиле КГБ, - покачал головой Олег. - Да всё нормально будет, может быть, эта работа даже пойдёт Илье на пользу. Да и потом, даже для тебя хорошо иметь кого-то на нейтральной стороне, - как бы между делом заметил Сандерс, на что Кузнецов лишь недовольно скривился. - Я не знаю, что ему говорить… - признался Олег. Дома можно было спросить совета у Нины, а тут… - Если хочешь знать моё мнение, то скажи, что гордишься им. Что он всё сделал правильно. Если его биография правдива – ему нужно это услышать. Пускай даже не как от начальника, - предположил американец. - Но я злюсь на него! - А что ты можешь сделать? Знаешь, как я злился на Соло? А в итоге всегда выбор у тебя только один: либо вести себя, как он в ответ, либо принять это. Ты сделаешь Илье лучше тем, что продолжишь с ним общаться так, как вчера? - Вряд ли. - Я тоже, думаю, что с него хватит. Он вчера… выглядел очень потеряно. - Вы виделись? - Я там пока с Соло носился, нашёл его на балконе. Испугался, что он может выкинуть какую-нибудь глупость и увёл того в спальню. Он только всё на Соло хотел посмотреть, - хмыкнул. - Мм..рр… - простонал Олег, показывая тем самым, как его задолбали все эти эмоции и разговоры, которые он предпочитает не использовать в обычной жизни. Слишком много всего. Слишком откровенно. - Ну-ну… надо отпускать детей, папочка, - захихикал над тем Сандерс и крепко обнял. - Ой, заткнись, - прикрыл глаза Олег. – Я просто хотел бы, чтобы всё было как раньше. - А я хотел бы перевербовать тебя в ЦРУ и забрать в Нью-Йорк, но мы не в грёбаной сказке, - хмыкнул американец. Ему удалось добиться скупого смешка от русского, и Эдриан был рад хотя бы этому. Теперь и у него на душе было не так радостно. Глупая и иррациональная привязанность к этому советскому разведчику заставляла Сандерса чувствовать себя виноватым в том, что он не может просто взять и решить все проблемы русского. Конечно, в первую очередь, сам Олег не позволил бы. Потому что он упёртый засранец. Шпионскую идиллию внезапно разрушил противный телефонный звонок. Эдриан поморщился, но с постели встал. - Алло, Эдриан? Ну и где вас черти носят? – послышался на том конце голос одного англичанина. - Увеверли, - хмыкнул приветственно Эдриан. – Кого «вас»? - Я про тебя с Олегом. Уже даже Илья с Соло поднялись ко мне, а вы что, решили устроить себе отпуск? – ох уж эти английские интонации, никогда не понимаешь, где над тобой издеваются, а где говорят серьёзно. - Прекрати говорить «вы», - зашипел Сандерс. - Я понятия не имею, где этот русский, - проведя рукой по чужим волосам, ухмыльнулся Эдриан. Олег лишь недовольно фыркнул и, уйдя от прикосновения, потянулся за собственной рубашкой. - Ага, только вы всегда каким-то образом синхронизируетесь с ним, так что найди его и тащите свои задницы сюда, - подвёл итог Александр. - Ничего не обещаю, - Эдриан наклонился с трубкой в руках, говоря это почти что в чужие губы. Он видел, что Олега это бесит, но тот всё равно не будет ничего делать и выдавать себя. После короткого вздоха в трубке раздались гудки. - Похоже, наши детишки уже оклемались, - повесив трубку, поделился выводами Эдриан. Это было немного странно, но вполне ожидаемо. Если Соло способен двигаться, а вокруг все чужие, то он долго и упорно будет стараться выглядеть безупречно и сохранять хорошую мину, даже истекая кровью. - Уже оклемались, значит? – Олег уже застёгивал ремень на брюках. – Это радует, - вполне серьёзно сказал он, прикидывая, в каком состоянии сейчас находится его подопечный. Вот и кому теперь всё это нужно? Нет, он точно не будет помогать Увеверли, пускай сам ищет подход к Илье. Пиджак надевать совсем не хотелось, поэтому Кузнецов просто подвернул рукава рубашки и перекинул его через сгиб локтя. На глаза попался совсем не одетый американец. - Какого чёрта ты ещё в халате?! – закатив глаза, недовольно цокнул языком советский разведчик. Тот как-то странно на него посмотрел, как будто бы что-то собираясь сказать, но вместо этого лишь что-то проворчал и ушёл к шкафу. – Я пойду. Не стану говорить, что мы вообще виделись сегодня. Я уходил по делам и сам решил зайти к Увеверли, как только освободился, - обозначил план Олег и, не дождавшись никакого ответа, покинул номер американца. Сандерс лишь недовольно вздохнул, с отвращением натягивая на себя белую рубашку. Душно! Он не стал застёгивать все пуговицы под горло и уж тем более одевать галстук. Олег, очевидно, пришёл в норму. Эдриан злился. Вот всегда так: сначала успокаивай и разговаривай с ними, а потом «иди на хер». Соло поступал точно также. Да как же жарко! Американец подошёл к бару и налил себе немного виски. На один глоток. Выпив залпом, он окинул пристальным взглядом свой номер. Никаких следов русского, ожидаемо. *** - А мы ведь, правда, не завтракали, большевик, - после небольшой паузы первым нарушил молчание Наполеон. Он только осознал, что за всё утро о еде даже не подумал. Может это от того, что вчера из-за головы его жутко тошнило и ни о чём, кроме как о выпивке, он думать не мог. Сейчас есть хотелось просто зверски. – Мистер Увеверли, какой у нас план? Есть время? – перевёл взгляд на Александра. - А… Да, Соло, время есть, - он сверился с часами. – Впрочем, сегодня нам никуда бежать не надо, у нас стоит задача другого плана и для её решения лучше быть сытым, - улыбнулся он, поднимаясь и идя к телефону. - Значит переговоры… - вздохнул Наполеон, переглянувшись с Ильёй. – А где-е… - Ваши руководители тоже должны подойти в ближайшее время, я звонил Эдриану. В любом случае, вряд ли они будут против нескольких подносов с едой, - мужчина взял телефон и, придерживая рукой провод, донёс его до дивана, где сидел американец. – Сделаете заказ? - Спасибо, - кивнул Наполеон, ставя телефон себе на колени и снимая трубку. – Заказать из расчёта на всех? – решил уточнить американец. - Мм… мы с Габи завтракали… - Уже давно! – вставила в свою очередь немка, и Александр сразу же переменился в лице. - Думаю, на всех, назовём это ланчем, - кивнул американцу. Илья сидел полубоком, закинув одну ногу на другую, и лениво наблюдал за всеми. Ковбой перед ним уже любезничал, очевидно, с девушкой на том конце, делая заказ. Это приносило какое-то удовлетворение. Медленно всё вставало на свои места. Но больше его внимание привлекли Александр с Габи. Обычно ему было тяжело замечать такие вещи, он попросту никогда не обращал внимания, не его дело. Однако ещё недавно эта немка была ему небезразлична и, возможно, поэтому он сейчас отчётливо видел, как Теллер и Увеверли… флиртуют? Он не был уверен в том, как обозначить то, что происходит между ними, об этом лучше спросить Наполеона, это он эксперт в полунамёках, взглядах и ужимках. Курякин просто… видел и чувствовал это. Помимо этого Курякина удивила и своя реакция, а точнее её отсутствие. Он был безусловно удивлён, но пальцы не дрожали, он не хотел убить Увеверли, да и не злился на Габи. Выходит он так быстро… забыл, что было между ними? Как так? Он себя знал и если подобные симпатии появлялись к кому-то, редко, но такое бывало, Илья обычно ещё долго не мог выкинуть их из головы. Сейчас его больше занимали размышления о том, насколько уместны и этичны подобные отношения между начальником и подчинённой, а ещё об огромной разнице в возрасте, которая была между англичанином и немкой. Конечно с точки зрения КГБ – непозволительно. Однако, он ещё в Риме понял, насколько их Комитет превосходит другие организации в плане дисциплины и этики. А ещё возможно на него так влияет Соло, который одним своим существованием опровергает любые правила и от такой сильной «дозы» со стороны Наполеона, Илья уже мягче смотрит на этот служебный роман перед его глазами. Стук в дверь заставил Курякина очнуться от своих мыслей и подобраться. Он выпрямил спину, убрал руку со спинки дивана и поставил обе ноги на пол. Конечно, трудно представить Олега отчитывающим его за это, но у Ильи давно выработались такие инстинкты. Они не в игрушки играют, у них серьёзная организация и вообще работа, где не нет места вальяжности, безделью и прочим капиталистическим привычкам. «Была» - подкидывает сознание Ильи. Комитет никуда не делся, но насколько он ещё был его? Илья закусил губу изнутри. Он все ещё чувствовал себя виноватым перед Олегом. Интересно, хоть когда-нибудь перестанет? Его начальник выглядел немного непривычно без пиджака и галстука, обычно в таком виде он ходил только дома или в отпуске. Илья заставил себя не опускать взгляд и смотреть в глаза, нужно отвечать за свои поступки. Кажется, с ним поздоровались, он пропустил фразу мимо ушей, видимо её заглушили собственные мысли. Курякин собрался и сфокусировался на происходящем, приветственно кивнул. Очень вовремя для того, чтобы услышать «Илья, можно тебя на минутку». Русский почти сразу же поднялся с дивана и только успел заметить удивлённый, изучающий взгляд Соло, который, кажется, совсем уже не слушал сейчас, что ему отвечают на том конце телефонной трубки. Габи же отсалютовала ему опять наполненным бокалом в знак поддержки. «Надо отобрать у неё» - мелькнуло в голове. Местом переговоров был выбран балкон, почти как вчера, только в их с Наполеоном номере. Солнце абсолютно безжалостно вылилось на Илью, когда он вышел из номера и отошёл к периллам. Метал под руками почти обжигал, но это была хоть какая-то опора, и Курякин цеплялся за неё, настороженно посматривая в бок, где Олег решил прикурить. - Как ты? – нейтрально спросил Олег, делая первую затяжку и немного щурясь от солнца. - В порядке, - сразу же ответил Илья. Это же вполне очевидно – он может полноценно функционировать, а вот ноющие рёбра, синяки или тем более ссадина от кулака Олега на скуле вовсе не воспринимались им всерьёз. – Нормально, - зачем-то добавил он, потому что начальник лишь промолчал. Курякин совсем не мог прочитать настроение Олега, было непонятно, чего ждать. - Соло? – коротко уточнил старший. - Будет в порядке, - мотнул головой Илья. Вот уже второй раз, когда при разговоре об Илье всплывает Соло. Олег так издевается? Или лишний раз напоминает, кого он выбрал. - В каком я статусе в КГБ? – Илья не выдержал и спросил первым. Он готов услышать всё в лицо. Теперь готов. - Почти предателя, - легко пожал плечами Олег, облокачиваясь о решётку и внимательно рассматривая двухметрового подчинённого. Илья выглядит уже более собранным, не таким потерянным, как вчера. Впрочем, это радует. Кузнецов бы расстроился, если бы это сломило Илью – не так воспитывал. – «Вызывает недоверие», «Имел сомнительные контакты», «Возможно перевербован», «требует постоянной слежки и проверки со стороны внутренней службы»… - Ясно, - вздохнул Илья. – Что это значит? - Ты знаешь, - укорил того за бессмысленный вопрос Олег. - Я знаю протокол, расскажи, как это работает на практике, - попросил Илья, сцепляя руки в замок перед собой и чуть перегибаясь через периллы. – Работать больше нельзя? - Если изволишь, тебе позволят. Даже несколько заданий найдут, - Олег стряхнул пепел с сигареты. – Подставят и сошлют по статье. Потому что работать спокойно могут только те, в ком уверены на сто процентов. Я говорил, что тебе ошибаться нельзя. Это был единственный шанс. С самого начала, - Кузнецов пожал плечами, смотря на нахмурившегося и сопящего Илью. – Сказать честно, я не думал, что у тебя вообще получится стать агентом. Курякин удивлённо повернулся, чтобы посмотреть в тёмно-карие глаза начальника. В него не верили? С самого начала? - Ты всегда говорил, что… - Мало ли что я говорил, Илья, - цокнул языком Олег, подходя ближе. – Комитет учит не верить в сказки, а рассчитывать всегда на плохой конец. Во всём. Сын предателя с проблемной психикой и приступами агрессии? Агент КГБ? – хмыкнул. - Тогда почему? - Илью ещё не трясло только потому, что сейчас его в этом не обвиняли, а констатировали. Лучше бы его затопила злость, потому что сейчас было очень обидно. – Зачем тогда столько раз просил за меня и вытаскивал из передряг? Зачем возился больше необходимого и вообще помогал? – Курякин то отворачивался, то снова смотрел на каменно-спокойное лицо Олега. - Потому что это был твой выбор, - легко ответил Кузнецов. - Всегда. Я только выбрал лицей в самом начале, но ты мог после этого не идти в Комитет. Вспомни, какой скандал ты устроил, когда я сказал тебе о том, что с репутацией твоего отца будет сложно? Что ты ответил? - «Меня это не волнует», - вспомнил Илья, несколько тушуясь и теряясь. Что ему пытались объяснить? - Я пожаловался Нине тогда, а она сказала, что я не имею права решать за тебя. Забавно, ведь она тебя тогда ещё даже не видела. Я был не согласен, но решил позволить тебе самому столкнуться с реальностью и посмотреть, что из этого выйдет, - хмыкнул Олег, туша докуренную сигарету о железо и выкидывая с балкона. - Курякин, сколько лет прошло, а ты смотришь на меня точно также, - рассмеялся он. - Я… - Не важно. И собственно с тех пор, ты каждый раз делал выбор сам. Во всём. А я старался помогать по мере сил и своего положения. Если бы ты хоть раз сказал, что с тебя хватит… - Однажды я хотел уйти! – вспомнил Илья. - Потому что думал, что это вредит мне. Это не было твоим желанием, не считается, - опроверг Кузнецов. – Когда ты заваливал важные тесты, я был готов к тому, чтобы написать «не годен». Но ты каждый раз доводил преподавателей до белого каления, пока не пересдавал всё на отлично. И я тебя об этом не просил. - Конечно, я же ведь не идиот какой-нибудь, чтобы сдаваться из-за такой херни, - почти самодовольно хмыкнул Илья. Он чувствовал себя странно. Теперь его это скорее смешило. Он действительно был очень упёртым учеником и то, что не получалось с первого раза, просто брал количеством попыток. Если преподаватели не соглашались, он почти силой заставлял их принимать у него нормативы или экзамены снова и снова. Он и не думал, что можно просто взять и похерить всё. - Я не думал, что ты станешь агентом и тем более лучшим, но каждый раз радовался своим ошибкам, - признался Олег. В этом разговоре он выбрал тактикой честность. - До тех пор пока не ошибся я, - грустно подвёл итог Курякин. - Ты не ошибся. Ты выбрал, - поправил того Олег. – И я всё ещё не могу решать за тебя, чтобы я не думал по этому поводу. - А что ты думаешь? - Я не думаю, я злюсь, - честно ответил Кузнецов. – Но это эмоции, - пожал плечами. – На самом деле это не помешало мне начать представлять тебя в Комитете несколько в другом свете уже на протяжении некоторого времени. - Чего? – совсем не понял Курякин. - Миссия в Риме требовала именно тебя. Кого ещё я мог бы выставить против Соло? Ну, серьёзно. Как думаешь, почему до этого ты почти не бывал в Европе и уж тем более не учувствовал в каких-то совместных операциях? – спросил. Илья не ответил. – Такие агенты сразу же берутся под отдельный контроль, как потенциально перевербованные. Увы, тут мало личного, просто статистика и протокол. Тем самым даже выполни ты всё удачно, я не знаю, как это обернулось бы. Своеобразный провал позволил мне предложить Комитету использовать тебя. - Как? - Как наш источник информации. Вписать тебя к Увеверли – почти идеально решение. Мы не обо всём ещё договорились, но для КГБ – это отличный способ быть в курсе разных очагов по всему миру в кратчайшие сроки. Твои слова или доклады уже не могут считаться проверенными, но мы будем в курсе каждой миссии, в которой ты будешь задействован. Это позволит снизить нагрузку на нашу шпионскую сеть по миру, - это решение устраивало Олега и Комитет, которому не было дела ни до чьих эмоций, только эффективность. Наполеон закончил с заказом и вот уже минут пять сгорал от любопытства. О чём там эти русские воркуют? Из-за шума Стамбула было ни черта не слышно. Ещё и Габи с Александром раздражающе о чём-то пересмеивались. Соло немного волновался за Илью, он вроде, как только пришёл в себя, решил вот с ним идти на контакт, кто знает, чем обернётся этот разговор? Вдруг его большевик выйдет от туда и снова превратится в поборника морали и ненавистника всего западного? А если его вообще заберут обратно в СССР и закроют там? Как-то Наполеон упустил тот момент, когда подобный исход событий прекратил его радовать. - Габи, - позвал он, не отводя взгляд от силуэтов за белым тюлем. - М-м? – оторвалась от Александра девушка. - Помоги мне, пожалуйста, - попросил он, спуская больную ногу на пол и поднимаясь с дивана. Теллер тут же подскочила со своего дивана и, как могла, подхватила Соло под плечи. Конечно, с Ильёй она конкурировать не могла, но отказывать только из-за того, что она была в два, а то и три раза меньше, она не собиралась. - Куда идём? – спросила она. - Ш-шш… - хмыкнул Соло делая шаги здоровой ногой, а больную бесшумно подволакивая. Габи была нужна ему для равновесия. - Стой! – до девушки внезапно дошёл замысел американца. – Ты сдурел? Или тебе жить надоело?! Тебе один русский уже пробил голову и вывернул ногу, хочешь узнать, что могут сделать сразу два? – теперь Габи упиралась в его грудь двумя руками, стараясь остановить. Увеверли же с интересом наблюдал за ними из своего кресла. - Я буду у тебя в долгу, ну же… - прошипел на неё американец. - Это не красиво, у них личный разговор, - не унималась девушка. - А ты в курсе, что во время вчерашнего разговора, Илье заехали по роже?! - Чего? – опешила та. – В любом случае, это не наше… твою мать! – сопя, Соло всё же попытался её отодвинуть, намереваясь тогда дойти сам. Габи разумно решила, что пока она держится за этого идиота, его не будут выкидывать с балкона. Но идея была отвратительной, – Scheisse! - То есть… - Для тебя, Илья, это означает жизнь. Тебя не будут пытаться ликвидировать свои же, - по мнению Олега, это был очень ценный момент. - О, выходит… Ты знал, что я так поступлю? – Илья ценил, очень ценил, но волновало сейчас другое. - Нет, конечно, нет. Это было, прямо скажем, неожиданно, - Кузнецов перевёл взгляд на город. - Но как я уже говорил, лучше самого плана, должны быть продуманы варианты с плохим концом. Другое дело, что я понятия не имею, как всё это будет выглядеть в реальности, просто не могу представить Комитет без тебя. Илья рассмеялся. – Я тоже совсем не могу представить себя… не дома. Пытаюсь, но… Пока что это выглядит как полная катастрофа, - признался. - Ну… в чём тебе никогда нельзя было отказать – так это в упрямстве, - рассмеялся Олег. - Полная катастрофа… - на балкон почти ввалился Соло с висящей на нём Теллер. – Это твои советские костюмы, большевик, - Наполеон растянул губы в сладкой усмешке. Он зацепился за обрывок фразы, которого было достаточно, чтобы влиться в разговор. Оба русских удивлённо перевели взгляд на эту парочку у входа. Олег с интересом подметил, как взволнован американец и нервничает немка. Илья же закатил глаза и прижал руку ко лбу, как будто бы его только что опозорили перед всей страной. - Какого чёрта, Соло?! – прошипел Илья, делая несколько шагов тому на встречу. Правда, он так и не дошёл, замирая на полпути. Он не знал, что собрался делать с так нагло ворвавшимся к ним американцем. Не бить же, да и тот сам того гляди упадёт. Может быть поддержать? Уже может не оценить Олег. - Бросили меня там с этой воркующей парочкой… - сказал первое, что пришло в голову, Соло. - Что? Ах ты засранец! – Габи совсем не ожидала оказаться крайней. – Я ещё ему помогала! Да иди ты к чёрту! – разозлившись, Теллер с силой пихнула Соло в бок и, развернувшись на каблуках, ушла обратно в номер. Курякин еле успел подхватить стремительно теряющего равновесие напарника. Он, правда, немного запоздал, и потому Илье пришлось напрячь все свои мышцы, чтобы удержать далеко не лёгкого американца. – Tvouz mat’! Idiota kusok! Chto ti tvorish, a? - Mi ze teper’ komanda, Ilya, - на русском пробормотал Наполеон, поджимая простреливающую ногу. Теперь он опирался на почти каменную грудь своего русского коллеги, и это было гораздо лучше, чем хрупкие женские ручки. - Мистер Соло, как ваша нога? – наблюдая за всей этой сценой, решил поинтересоваться Кузнецов. Признаться, его забавляло, как повели себя оба агента. Конечно, от нахальства Соло сводило зубы, но смотреть, как на всё это реагирует Илья было не менее увлекательно. - Лучше чем когда-либо! – оскалился Наполеон, пальцами сжимая водолазку Ильи. - Хм… Значит, Эдриан оказался достаточно честен в своей оценке вашего характера, - раз американец не собирался утруждать себя какими-то профессиональными и этическими рамками, то Олег тоже не собирался. - Не то чтобы я что-то скрывал, - повёл свободным плечом Наполеон. На балконе было душно и очень жарко, но возвращаться в номер он пока не хотел. Соло всматривался в начальника Ильи, пытаясь прочитать, понять, что тот из себя представляет, и как себя стоит с ним вести. - Соло, мы же разго… - попытался образумить напарника Илья, но его снова перебили. - Кстати, а как давно вы знакомы с Эдрианом? – Соло редко когда бил так напрямую, но если общение с русским его чему-то и научил, - Ещё в Берлине было трудно не заметить ваши тёплые отношения. - Мы с Эдрианом… - смотря на «мальчишку» перед собой, Олег еле заметно улыбался, а глаза и вовсе откровенно смеялись, - знакомы дольше, чем вы с ним, мистер Соло, - ответил он, довольно наблюдая за тем, как вытягивается лицо Соло. Илья тоже казался несколько удивлённым, но всё же не настолько. – Впрочем, как и с Увеверли, - подумав, добавил Олег. Они действительно познакомились примерно все в одно время. - М-мм… - несколько отмер Наполеон. – И поэтому вы с Сандерсом решили слить нас англичанину? Может в покер проиграли? – предположил американец, вполне способный представить себе такую ситуацию. «Ну или в шахматы» - добавил внутренний голос. - Ну-ну, мистер Соло, - Олег уже понял, что виновник всех перемен в жизни Ильи уходить никуда не собирается, а значит, и их приватный разговор окончен. - Если тут кто-то что-то и проиграл, то это явно были не мы с Эдрианом, - Кузнецову очень хотелось сказать, что «уж мы-то с ним нашли бы как всё обставить, да так, чтобы все поверили». - Хоть мы и расплачиваемся, - на этой саркастичной ноте русский покинул балкон, оставляя агентов наедине. - Что ты творишь? – тихо прошипел на Наполеона Илья, как только бывший начальник вышел. Соло было тоже дёрнулся следом, но Курякин удержал его на месте. Всё равно без него никуда не дойдёт. - Между прочим, я тебя поддержать пришёл! – нехотя ответил американец, слегка задирая подбородок и отворачиваясь от напарника. Он сам был от себя в шоке. Плевать, что прошло уже много времени с тех пор, как Илья шарахнул его головой, это точно были последствия этого. А как иначе это объяснишь? Разве что Соло заразился от русского его утренней заботливостью. - Что? – совсем не понял русский. – Я… меня не надо поддерживать, с чего ты… - И во-вторых, мы теперь команда, какие ещё тайны?! – моментально выдал уже более приемлемый тезис Наполеон. Не говорить же русскому правды. Вот уж. - Соло, - с чувством высказал Илья. - Что? – заломил брови американец, думая, что только русские могут вкладывать столько эмоций в одно какое-нибудь слово. Это касалось и ругательств и вот даже имён. А может его имя просто уже стало синонимом какого-нибудь звучного ругательства. Какая честь! - Наполеон, твою ж мать… - простонал Илья, понимая, что его попытки вразумить напарника оказались тщетны. – Боже, идём, только… пожалуйста, веди себя достойно, - вот уж Илья никогда не думал, что это он будет говорить Соло о поведении, а не наоборот. - А ты сам-то знал, что эти трое знакомы? – решил немного сменить тему Наполеон. Это было несколько подозрительно. Почему он никогда не слышал ни про одного из них? - Нет, - Илья тоже не совсем понимал, как на это реагировать. Нужно понаблюдать, выводы делать рано.