The Dance of the Night

London Grammar - Nightcall Тишина становится действительно неловкой именно в тот самый момент, когда проходит почти двадцать минут, как и Гарри, и Луи сидят за столом и иногда бросают короткие взгляды друг на друга. Луи не решается вообще что-то сейчас спрашивать, потому как чувствует себя не очень-то желанным гостем. Видимо, Гарри пожелал бы остаться один, но Луи хочет выяснить все, что ему необходимо. Ему правда это нужно. За окном уже давно стемнело, так что видно фонари, освещающие улицы и находящиеся на уровне окна. Дождь прошел, оставив за собой запах свежести во всем городе. Глубоко вздохнув, Томлинсон перекидывает ногу на ногу и опускает взгляд вниз, рассматривая свои ладони, чувствуя накаленную до предела обстановку. Если бы он мог, он бы ушел. Если бы он мог просто отпустить эту ситуацию и послушать Гарри, он бы обязательно это сделал. Если бы... - ...ты меня вообще слышишь? Луи резко поднимает голову вверх и устремляет взгляд на кудрявого юношу, разглядывая его перед собой и некомфортно съеживаясь. Он потирает ладонью предплечье и вздыхает. - Что тебе конкретно надо рассказывать? - спрашивает Гарри и опирается на стол локтем, кладя подбородок на раскрытую ладонь. Еще немного Луи раздумывает над тем, что именно он хочет услышать от Гарри, и не находит ничего лучше, кроме этого. - Скажи, почему ты не хочешь, чтобы я хоть как-то пересекался с тобой? Мне просто нужно знать, причастен ли я к этому как-то или нет? - Нет, конечно, - говорит Гарри и чуть улыбается, складывая руки на груди и уже готовясь рассказать все, как оно есть на самом деле. - Хотя, мне кажется, ты все равно уйдешь, как только все узнаешь. Либо я пошлю тебя отсюда. - Прекрати и просто рассказывай. - Ладно, - парень выдыхает и поднимает свой взгляд на мужчину напротив вновь. - Мне было почти пятнадцать, когда я понял, что мне нравятся парни. Это произошло как-то само собой, будто так и должно быть. Я тут же рассказал об этом маме. И знаешь, что самое замечательное? Она приняла меня таким. Даже не рассердилась или что-то в этом роде. Мы даже стали лучше общаться после этого. Засиживались на кухне допоздна и просто разговаривали обо всем. Это так замечательно, и я ее очень люби... Люблю. Луи замечает, как Гарри тяжело говорить о том, что произошло, и протягивает ему свою руку, кладя свою ладонь поверх ладони парня. Но тот даже не реагирует, только продолжает смотреть в одну точку напряженным взглядом. - Мама встретила мужчину. И он сначала мне понравился, правда, потому что он делал маму счастливой. Они никогда не ругались, пока жили вместе, и я уж было подумал, что все так и будет продолжаться. Но один раз, когда я пришел со школы, мама поставила чемодан перед самой дверью и сказала, чтобы я больше никогда не появлялся в их доме. Блять, как же я унижался тогда, - Гарри горько усмехается и глубоко вздыхает, поднимая взгляд на мужчину напротив. - Как ты думаешь, что ее надоумил? Этот мудак-гомофоб, который сказал моей матери, что я трахался с парнем на ее кровати и при этом даже не остановился, когда он вошел и попытался нас угомонить. Знаешь, это так гениально, я ведь до сих пор не знаю, как там мама, как у нее дела. Я так и не слышал о ней ничего, - Томлинсон пытается сделать хоть что-нибудь. Он переплетает пальцы Гарри со своими, чуть сжимая их в ладони, он аккуратно подтягивает руку парня к себе и накрывает ее сверху второй своей ладонью, продолжая слушать парня, хотя тот, наверное, ничего даже и не замечает. - Я не знаю, зачем рассказываю тебе все дерьмо, что произошло в моей жизни, но мне похуй, потому что меня не остановить, - от такого заявления Луи только тепло улыбается и тут же становится серьезным вновь, разглядывая то, как хоть немного расслабилось лицо Гарри. - Я всегда хотел танцевать. Ну, я танцевал при любой возможности, дома постоянно, пока ко мне никто не заходит в комнату, или в школе в коридоре, пока никого нет. Но профессиональные танцы, нет, никогда. - Погоди, ты можешь танцевать профессионально? - Я что, похож на смазливого мальчика, который лапает какую-то девку во время вальса? Это пошло, - если брать в расчет то, кем работает Гарри, его слова звучать довольно смешно, но Луи не позволяет себе этого опрометчивого шага. - Тем более если бы я пошел танцевать профессионально, мне бы пришлось долго учиться. А в стриптизе все просто: покрутился на шесте, снял одежду, получил бабки... - Ты расскажешь мне, почему ты ушел в этой работы, раз там все было так замечательно? Вмиг кудрявый юноша замирает на месте, кажется, он даже не дышит сейчас, он только прожигает кожу шатена своим взглядом, будто находя в своей голове хоть что-то, чтобы сказать сейчас. - Ты же видел, что происходит там. Секс - не редкость. И я позволял обходиться со мной, как... Как с гребаной шлюхой, - Гарри смотрит на Луи с ухмылкой на лице и все-таки вытаскивает свою руку из сложенных ладоней мужчины, складывая их у себя на груди и внимательно наблюдая за реакцией Луи. - Хочешь сказать, что ты позволял себе спать с клиентами. - Да, - без капли смущения отвечает Гарри и легко кивает головой в подтверждение своих слов. - А что? Они платят в два раза больше, я могу себе позволить поесть в каком-нибудь ресторане, например. Так что да, я в каком-то роде высокооплачиваемая шлюха. И если бы ты не оказался таким порядочным, ты бы меня уже успел трахнуть и отдать мне половину твоей зарплаты. Поверь мне, это того стоит. Вот тот самый прежний Гарри, который и зацепил Луи своим характером в их первый полноценный разговор за барной стойкой. Его ухмылка сейчас так и кричит о том, что ему все равно на то, что о нем подумают люди. Ему в принципе все равно. Ну, кроме денег, конечно. И секса. Да, точно. - Ты говоришь так, будто гордишься тем, что такой доступный, - Луи качает головой с еле заметной улыбкой на лице и вздыхает. - Лу, меня трахало почти половина мужского населения города, если не больше. У них у всех есть жены, любовницы. Мужья, любовники, без разницы. Но я их притягиваю. И это даже приятно, столько внимания... Недавно вот кто-то цветы принес, - Гарри кивает в сторону вазы с цветами, еле виднеющейся из-за занавески на окне. Луи даже представить себе не мог, что Гарри настолько... такой. Он все еще не может понять, что в этом поганце его притягивает, но, скорее всего, если он не ошибается, это его обаяние милого невинного мальчика. Хотя на самом деле он совсем не милый. Остался только один вопрос. - Почему ты был в больнице? На лице Гарри не дергается ни один мускул, когда он произносит следующие слова через секунду после заданного вопроса. - Луи, я шлюха. А шлюхи платятся за то, кто они, - Гарри чуть хмурится и сжимает руки в кулаки, начиная тяжело дышать, отчего на душе у Луи становится неспокойно. - Вирус иммунодефицита человека. Как тебе? Красиво звучит?

***

Луи никогда не мог подумать, что будет разбит настолько, насколько это вообще возможно. Он не помнит, как добирается домой глубокой ночью, он не помнит, как он тихо и выходит из квартиры Гарри после слов парня о том, что он не хотел видеть, как Луи узнает эту новость. Он не помнит, как Гарри сказал ему, что Луи может уйти, если хочет, потому что он все понимает. И он правда не помнит, как сказал тихое "мне жаль" сразу же после этой новости. ВИЧ. Одно только название посылает мурашки по всему телу мужчины. Луи не может уснуть полночи, потому что он роется на разных сайтах и пытается найти хоть какую-то информацию об этой болезни, этом вирусе, хоть что-то, он не может оставить это просто так. "Передается половым путем...", "...необходимо использовать средства контрацепции...", "неизлечим". Это ведь жизнь, с каждым может случиться такое, но Луи не хочет верить в то, что именно у Гарри, у этого чертового Гарри все плохо. Луи не знает, чего он хочет больше: никогда не видеть Гарри в своей жизни или никогда не уходить от него. Теперь понятно, почему юноша не хотел ничего рассказывать, это же так очевидно. Внутри Луи будто образовалась какая-то дыра, которая с каждым днем разрастается все больше, потому что он не видит Гарри, и это так чертовски неправильно. Он хочет увидеть его, хочет поговорить, прижать его к своей груди, поцеловать, да, поцеловать, глупо скрывать, что Луи не желает ни одного пункта из перечисленного. Он ходит на работу без особого веселья, ничего не рассказывает Зейну, потому что считает это личным делом между ним и Гарри. Может быть, он позволяет себе немного выпивать. Может быть, он приезжает домой к Гарри и просто стоит под его дверью долгими минутами, иногда даже часами. Что мешает ему просто приехать к парню и сказать все, как оно есть? Что он не собирался его бросать одного, а просто пытался осмыслить то, что свалилось на него за всю эту неделю. Это не так просто понять, что человека, что тебе не безразличен, может просто не стать в какой-то момент. Каждый вечер Луи засыпает, мысленно обещая себе, что завтра он точно приедет к Гарри и объяснит все, как есть. На этот раз он точно сдержит свое обещание. Выходной. Законный выходной Луи, который он может провести, как только захочет. Он полдня лежит в кровати, не представляя, как он будет все объяснять Гарри, потому что в тот их последний раз он повел себя не очень-то и корректно. Все же решившись, Томлинсон отправляется прямиком к тому самому дому, паркуясь рядом и пытаясь разглядеть окно Гарри. Он не видит света на кухне. Вздохнув и выйдя из машины, Луи тут же направляется прямиком в подъезд и поднимается на нужный этаж, вставая рядом со знакомой дверью и собираясь духом, чтобы позвонить. Три, два... - Жестче, Люк! Что? Рука Луи застывает практически над дверным звонком. Еще чуть-чуть, и он нажнет на кнопку. Но он этого не сделает. Потому что понимает, что сейчас Гарри не до него. Недвусмысленные стоны раздаются из-за темно-синей двери парня, и Луи медленно опускает руку, изображая лице нечто на подобии презрения. Он не может больше слышать, как Гарри стонет там под каким-то Люком и ему хорошо, очень даже хорошо. Так значит, ему и в голову не приходила мысль о Луи? Холодный воздух чуть взъерошивает волосы шатена, мужчина медленно направляется к своей машине, совершенно не представляя, что ему нужно делать теперь.