Кейтелин, милая

Кейтелин, чувствую: север мне сковывает грудную, ветер врастает в мой тяжкий полночный хрип. В ночи такие о прошлом внутри зверь опять тоскует, и все труднее раздельно мне говорить. Кейтелин, чудится: скалится бешено волчья морда, в окна с луной смотрит хищника злой прищур. На покрывале постели, отбросив и честь, и гордость, вновь твои теплые пальцы во тьме ищу. Кейтелин, милая, ведь Винтерфелл заметает снегом? Что ж ежедневно я брежу - идет зима? А на дворе по брусчатке уныло скрипит телега - завтра у конюха хворост нам отнимать. Робб говорит - ему холодно, что отмерзают щеки, ежится Арья, молчит из последних сил. Бран лишь не ноет из гордого рыцарского расчета, даже у Сноу в глазах вымерзает синь. Рикон скулит среди темных высту́женных комнат, Санса бледная, хуже отравленных королев. В панике кажется - дико мне в страхе своем признаться - как проступает в метели кровавый лев. Кейтелин, слышишь ли, душит лицо мне мертвенный ужас, горло сжимают ручищами мертвяки. В замке предатели! И все дворовые, что нам служат - вовсе не люди, а Белые Ходоки. Кейтелин, сильная, ведь родовой Винтерфелл не проклят? Он под моею защитой, в моих руках. Я в богороще на это готов принести хоть сто клятв. Кейтелин, милая, ... снег и в твоих глазах.