Потерянная

      — Она всего лишь ребёнок!       — Мила, этот «ребёнок» тайком пробрался на мой корабль и притворялся матросом, — мужчина нервно мерил шагами каюту, задумчиво сведя брови к переносице и что-то бормоча себе под нос. — Лишь морской дьявол знает, что она пыталась вынюхать.       — Твоя паранойя не знает границ, — она возмущённо всплеснула руками. — Открой глаза — она просто бежала от несладкой жизни. Как… как и многие здесь, — в её глазах на мгновенье вспыхнули забытые воспоминания. Отголоски той жизни, что женщина оставила позади.              — О, неужели? Тогда зачем ей понадобилось притворяться мальчишкой?              — Дурень! — Мила устало потёрла переносицу. — Думаешь, она не слышала, что одичалые моряки делают с одинокими девушками в долгих плаваниях? Она молодец, быстро сообразила, как уцелеть.              — Должен признать, этот холодный расчёт застал меня врасплох, — игнорируя свою возлюбленную, Джонс продолжал распаляться. — Никогда бы не подумал на девчонку…              — Киллиан! — она крепко схватила его за руку и резко встряхнула, пытаясь привести в чувства. — Хватит видеть королевских шпионов в каждом встречном!              Обезумевшая от многолетней боли пелена на его глазах начала рассеиваться, словно до этого он был под злыми чарами. Зрачки чуть расширились, фокусируя уже более осознанный взгляд. Облегчённо выдохнув, женщина нежно провела рукой по щетинистой щеке и сочувствующе улыбнулась.              — Киллиан, уже столько лет прошло… — она напряжённо поджала губы. — Я полагаю, никто из команды не рискнул сказать тебе правду, зная твой вспыльчивый характер. Но я уверена: королю уже давно плевать. Никаких шпионов и убийц он не посылает по твою душу.              Поражённый сказанным, капитан некоторое время стоял неподвижно, а затем мягко накрыл её ладонь своей.              — Ты права, — прошептал он, не скрывая обречённости. — На кой чёрт ему гоняться за каким-то непонятным пиратом…              — Вот именно, — Мила изящно убрала руку и поправила загнувшийся воротник его камзола. — Мне вообще кажется, он убеждён, что наш корабль давно сгинул в пучине.              — Возможно, — Джонс отрешённо провёл ладонями по лицу, пытаясь привести себя в чувства. — С этим островом явно что-то не так. Здесь воспоминания вспыхивают с такой силой, словно всё это произошло вчера.              — Да… — женщина горько усмехнулась и зябко приобняла себя, пытаясь отогнать мелькавший перед глазами силуэт мальчика. — Надеюсь, ты передумал безрассудно утопить ни в чём неповинную девочку? — возвращаясь к изначальной теме их разговора, она со всей серьёзностью посмотрела на задумавшегося капитана.              Не сводя глаз с одной точки, он скрестил руки и явно обдумывал какой-то план. И его промедление ей совершенно не нравилось.              — Киллиан? — она недовольно нахмурилась. — Я думала, мы уже во всём разобрались.              — Да-да, — он небрежно махнул рукой, в попытке унять её беспокойство. — Я не собираюсь её убивать, но…              — Но-о? — Мила требовательно изогнула бровь.              — Ты же сама говорила, что не пристало уважающим себя пиратам плясать под дудку шайки подростков, — женщина неуверенно кивнула, не совсем понимая, к чему вела данная мысль.              — И что ты предлагаешь?              — Попытаемся выудить информацию. Мне помнится, она говорила, что сирота, — Джонс задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. — Пообещаем доставить её в любое королевство, какое она пожелает, и даже поможем обустроиться. Золота у нас сейчас хватит.              — А если она не согласиться на твои условия?              — Думаешь, жить на диком острове в компании мальчишек — предел её мечтаний?              — Кто её знает? — Мила пожала плечами. — Я тоже когда-то не думала, что буду счастлива от такой жизни, как сейчас.              — Твоя правда, — усмехнулся пират. — Тогда немного припугнём.              — Всё-таки скинешь её за борт?              — Да, — она слегка ударила его по плечу. — Но мы не будем к ней ничего привязывать! — вспомнив свою маниакальную идею утопить девчонку, прикрепив к её ноге пушечное ядро, мужчина в сдающемся жесте поднял руки. — Она совершенно спокойно доплывёт до берега самостоятельно, мы же не в открытом море — тут рукой подать.              — Чёрт с тобой, — пиратка устало закатила глаза. — Мне всё ещё не нравится этот план, поэтому я не буду в нём участвовать.              — Как скажешь, дорогая.              Киллиан напряжённо стиснул челюсти, до боли сжимая в руках флягу с ромом. Если бы он только послушал Милу с самого начала…              — Что ты наделал?! Она же утонет сейчас! — она всем весом навалилась на борт, высматривая постепенно ускользающий под водой силуэт.              — Согласен, ситуация слегка вышла из-под контроля.              — Слегка? — резко повернув голову в его сторону, она гневно прошипела. — Ну да, забыть снять с неё верёвки, это всего лишь «слегка» не по плану!       — Да не паникуй ты раньше времени, сейчас её кто-нибудь вытащит, — Джонс лениво окинул взглядом палубу, скрывая за этой ленцой растущую неловкость. — Эй, Боб, ты вроде хорошо плаваешь, подсоби-ка.              Не сказав больше ни слова, Мила раздражённо выдохнула и почти бегом бросилась в каюту. Тяжёлая дверь захлопнулась с демонстративным грохотом — ровно в то мгновение, когда возле палубы материализовался Питер Пэн.              …всё бы пошло совсем по-другому.              Они бы не сидели сейчас у входа в пещеры в напряжённом ожидании матроса, вызвавшегося проверить обстановку. Метка на карте Пэна словно с насмешкой указывала на то, что их товарищи находились именно там — в чёрном неаккуратном пятне, будто кто-то случайно капнул чернилами при составлении карты. Никто не знал, что именно поджидает их в этой сырой темноте, поэтому пришлось перестраховаться.              Капитан окинул команду беглым взглядом. Уставшие, перепачканные землёй и сажей, они расселись кто куда, пытаясь перевести дыхание и периодически смахивая капельки пота со лбов. Запасы воды были на исходе, а еду в спешке даже не догадались взять — никто и помыслить не мог, что спасательная вылазка затянется так надолго. Сколько они уже потеряли времени в поисках? Ни у кого не было даже примерного предположения. Луна издевательски зависла на небе, не двигаясь ни на миллиметр — казалось, само время застыло, затягивая каждого, кто ступил на этот проклятый берег, в бесконечную петлю.              Джонс устало вздохнул, уронив голову на грудь. Душа разрывалась на части, но вовсе не от искренней тревоги за пропавших матросов. В голове, сменяя друг друга, мелькали обрывки воспоминаний о тех, кого уже сгубила эта жизнь. Людей, которых он когда-то, ослеплённый горем и жаждой мести, переманил на опасную, бесчестную сторону. Сердце болезненно сжалось: от былого, преданного экипажа остались лишь крохи. Единственным утешением было то, что старые, почитаемые матросы остались на «Роджере» вместе с Милой. А на этот проклятый остров сошли лишь те, кто не знал ни чести, ни морали — бывшие разбойники, набранные в команду без разбора на места мертвецов.              В голову закралась неприятная мысль…              — Капитан! — неожиданно прогремел басистый голос на всю округу, выдёргивая из оцепенения. — Тут… Роджер подыхает.              Киллиан вскочил с места. Грубо расталкивая столпившихся пиратов, он опустился на колено рядом с грузным матросом, распростёртым на земле. От крошечной царапины на щеке Роджера расползались иссиня-чёрные нити. Они, словно живая паутина, окутывали половину лица и спускались к шее, отчего вены вздулись и приобрели такой же трупный оттенок.              — Дьявол, — Киллиан тихо выругался и сжал ладони в кулаки, прекрасно осознавая происходящее и что он уже никак не сможет помочь. Слишком хорошо ему была знакома подобная картина.              — К-капитан? — заикающийся Сми неуверенно выглянул из-за широкого плеча боцмана, не пряча своего ужаса при взгляде на умирающего собрата. — Это… это то, о чём вы нас предупреждали?              — Да.       — И что же? Мы так и будем просто стоять?! Вы же знаете, где искать противоядие!       — Оно слишком далеко отсюда, мы не успеем, — прозвучавший из его уст приговор заставил толпу замолкнуть.       Пираты понуро склонили головы, не в силах выносить взгляд Роджера. Тот был всё ещё в сознании и слышал каждое слово своего капитана, но ответить уже не мог — распухший язык едва умещался во рту. Несчастный судорожно хрипел в попытке вдохнуть через нос, продолжая рефлекторно хватать ртом воздух. Одна рука сминала рубашку в области сердца, словно пытаясь разорвать её, вторая — панически хваталась за ноги рядом стоящих в мольбе о помощи.       Киллиан замер, не сводя глаз с матроса. Конвульсии должны были прекратиться, или, как минимум, Роджер должен был уже впасть в забытьё. Но происходящее не походило на то, что Джонс видел… в прошлый раз. Остров словно растягивал мгновения агонии, наслаждаясь каждым судорожным вдохом.       — Капитан… — раздался справа приглушенный, севший голос боцмана. — Он страдает.       На лице заиграли Джонса желваки, а ладони сжались в кулаки до хруста в суставах. Сколько раз он уже оказывался в подобном положении? Точного ответа и не было — Киллиан давно перестал вести этот скорбный счёт. Его рука медленно потянулась ко внутреннему карману за мушкетом.       Раздавшийся выстрел оглушил всю округу, погружая всех в звенящую тишину. Сми суетливо стянул с головы свою излюбленную шапку и шмыгнул носом, весь скрючившись. За ним последовали и остальные: пираты угрюмо склонили головы, бормоча короткие, скупые слова прощания.       Киллиан осмотрелся — вызвавший шум выстрел никак не затронул окружавшие их беспросветные джунгли. Ни одна птица не упорхнула в небо, ни один лист не дрогнул под лапами напуганного зверька. Лес пребывал в состоянии жуткого, неестественного умиротворения. От этого гробового безмолвия в груди нарастала тревога. Продолжая буровить взглядом заросли, он безэмоционально, словно чужим голосом, приказал найти подходящее место для захоронения.       Так и не дождавшись от дикой природы никакой реакции, капитан нахмурился: выстрел, который должен был громом разнестись по округе, не привлёк внимания даже ушедшего в пещеру Эла. Ситуация становилась всё более зловещей.       — Джон, я иду внутрь. Один.       — Но капитан! Эл…       — Я знаю. Это приказ: за мной не ходить. Справлюсь сам, — сведя брови к переносице, он сосредоточенно перезарядил мушкет. — У меня собой всего две пули. Здесь, — он качнул оружием перед лицом помощника, — и здесь, — ладонь тяжело хлопнула по внешнему карману камзола. — Если станет жарко и мне нужна будет помощь, то… идите на звук второго выстрела.       С этими словами его силуэт растворился в темноте пещеры, оставляя угрюмого Джона позади.       Освещая узкие каменные коридоры дрожащим пламенем факела, капитан «Весёлого Роджера» напряжённо вглядывался в каждый излом скалы, в каждый затемнённый уголок, опасаясь наткнуться на бездыханное тело матроса. В его голове царил полнейший хаос: мысли путались, прыгали с одного на другое, перемешиваясь между собой. С каждым шагом в груди словно что-то болезненно надламывалось. Рука, державшая факел, начинала предательски дрожать, и Киллиану приходилось сжимать рукоять до побелевших костяшек, чтобы не выдать собственной слабости перед пустотой. Он понятия не имел, что с ним происходило, что его ждёт впереди и, что самое главное, что будет делать, когда (или если) найдет пропавшую часть команды.              Впереди забрезжил тусклый свет. Сначала Киллиану показалось, что это просто выход в джунгли с другой стороны хребта. Но чем ближе он подбирался к этому свечению, тем отчётливее вырисовывался раскрывающийся вид: перед ним открывался просторный, величественный грот. И где-то в его сводах, очевидно, зияла дыра, позволяя луне нагло вторгаться в темноту.              Капитан осторожно шагнул из пещерного коридора и едва не выронил факел: буквально в паре футов от его сапог земля обрывалась в кромешную тьму. Посреди этой гигантской пропасти, на недосягаемом каменном пьедестале, находилась его команда. В клетке. До которой было ещё футов сорок, не меньше.              — Эй, глядите! Это же капитан! — радостно раздалось оттуда, вызывая множественное эхо и нахально нарушая могильную тишину этого мрачного места.              — Точно!              — Я же говорил, он придёт за нами! — выкрикнул ранее пропавший Эл. — Вытащите нас отсюда!              Ещё недавно отчаявшиеся и понурые матросы, уже смирившиеся со своей участью, оживились. Они кричали наперебой, протискивались к грубым прутьям, толкая друг друга и протягивая руки сквозь решётку, словно пытаясь ухватиться за сам воздух. Отмерев от короткого шока, Джонс аккуратно приблизился к самому краю обрыва. Как и ожидалось, дна у этой бездны не было — только сам дьявол знал, насколько глубоко она уходила вниз. Присев на корточки, он закрепил факел в расщелине и подобрал увесистый обломок скалы. Бросив взгляд на повеселевшую команду, он отошёл от огня подальше и приказал:              — А ну тихо!              Дождавшись, когда гомон ликующих мужчин смолк, Киллиан разжал пальцы, и камень канул в пустоту. Он замер, прислушиваясь всем телом, ловя малейший шорох.              Звука удара не последовало.              — Так-так-так, а вот и наш доблестный капитан, — насмешливый голос заполнил всё пространство пещеры.              Джонс заозирался по сторонам, хватаясь за мушкет.       — Браво! Я просто обязан похвалить за столь… эффектный акт милосердия к соратнику, — сверху раздалось несколько сухих хлопков. — Признаться, не думал, что ты способен на такое.       Лунный луч, прорезавший темноту сводов, высветил парящий силуэт самопровозглашённого Короля Нетландии. Пэн завис в воздухе, глядя на пирата сверху вниз с выражением скучающего зрителя в театре. Киллиан до боли стиснул челюсти, заставляя себя игнорировать ядовитые издёвки и сконцентрироваться на более важной проблеме.       — Хватит этих игр, — прохрипел он. — Верни мою команду на корабль. Сейчас же.       Пэн лишь артистично нахмурился, приняв вид капризного ребенка, у которого пытаются отобрать любимую игрушку.       — Так неинтересно. Мы ведь только начали.       — Слушай сюда, глупый мальчишка! — Джонс прицелился точно в грудь подростка, палец лёг на спусковой крючок. — Или ты вытаскиваешь моих парней из этого богом забытого места, или я вышибу тебе мозги!       — И как же во втором случае я смогу тебе помочь? — он усмехнулся, не скрывая разочарования. — Придумал бы что поинтереснее.       — Я спасу своих людей в любом случае. Но с тобой бы это вышло гораздо быстрее.       — Насчёт спасения в любом случае — это вряд ли, — Пэн плавно опустился чуть ниже и небрежным жестом швырнул что-то в сторону пирата.       Киллиан опустил взгляд на предмет, со звонким стуком упавший к его сапогам. Это был тяжёлый моток толстой верёвки с надёжной абордажной кошкой на конце. Он готов был поклясться: секунду назад руки мальчишки были пусты. Так откуда же ей было взяться… прямо из воздуха?       — Прежде, чем быть столь уверенным в своих силах, их стоит проверить, — после этих слов Пэн вальяжно уселся на выступе скалы, словно в ожидании театрального представления.       Заметив это передвижение, пират перестал гипнотизировать взглядом верёвку и резко вскинул мушкет, целясь прямо в лицо нетландского короля.       — Если так сильно хочется — стреляй, — лицо не выражало ни единой эмоции.       Было невозможно понять, что именно испытывал сейчас Питер Пэн: скуку, разочарование или же, наоборот, азартное предвкушение? Его запредельная, почти божественная уверенность лишь сильнее разжигала в Джонсе желание спустить курок и оборвать эту надменную улыбку.       Что-то внутри подсказывало капитану: за этой маской скрывался далеко не мальчишка. Слишком уж он был… не по-детски расчётливым и безжалостным. Палец словно зажил собственной жизнью, с каждым мгновением всё сильнее вдавливая холодный металл спускового крючка.       Сердце пропустило удар. Неужели… удалось? Или…       Джонс с ужасом посмотрел на нервно сжимавшую мушкет ладонь, до конца не осознавая произошедшее. Он ведь хотел просто припугнуть мальца. Или нет…?       Да что со мной творится?       — Однако, капитан, — Пэн сидел на том же выступе как ни в чём не бывало, — а вы продолжаете меня приятно удивлять.       Мужчина испуганно отшатнулся. Рука с оружием бессильно опустилась — подобные фокусы плохо укладывались в голове. С трудом стряхнув оцепенение, он спрятал теперь уже бесполезный мушкет обратно во внутренний карман. Стало предельно ясно: никаким свинцом и порохом он здесь ничего не добьётся.       Всё-таки придётся играть по его правилам.       Киллиан медленно поднял с земли моток верёвки и абордажную кошку. Он снова оценил расстояние до «пьедестала» — сорок, может, сорок пять футов. Для опытного моряка, привыкшего брать суда на абордаж в шторм, это был сущий пустяк. Однако раннее сказанные слова Пэна давали ясно понять: здесь явно имелся подвох. И нужно было узнать какой.       Посильнее раскрутив крюк над головой, Киллиан ловким, отточенным движением запустил его в сторону каменного островка посреди пропасти. Кошка послушно рассекла воздух, под приободряющие крики матросов она должна была вот-вот вцепиться в прутья клетки… но в последний миг металл звякнул о пустоту, словно ударившись о невидимый стеклянный купол, и полетел вниз. Пират подтянул верёвку обратно, хмурясь. Неужели слабо раскрутил?       Повторил попытку, но уже с большими с усилиями. И снова мимо.       И снова. И снова. И снова…       С каменного выступа раздался тихий смех.       — Я смотрю, упрямства тебе не занимать, — лицо Пэна выражало истинное наслаждение, наблюдая за безуспешными потугами капитана и за затихшей в ожидании толпы моряков.       — Твоих рук дело? — злой взгляд устремился в мальчишку.       — О, я тут совершенно не при чём, — он притворно поднял руки в примирительном жесте, искренне забавляясь от происходящего. — Видишь ли, на этом острове есть места со своими правилами, на которые даже я не в силах повлиять.       — И что за правила у этой дыры? — голос сквозил скептицизмом, но внутри уже заворочалось нехорошее предчувствие.       Король острова хищно улыбнулся в предвкушении.       — На самом деле, всё довольно просто: всего лишь нужно… как бы это сказать поизящнее, — он задумался лишь на мгновение, — покаяться.       — Чего? — Джонс нервно усмехнулся: ему явно послышалось.       — Ты всё правильно понял: открываешь свой самый потаённый секрет, о котором не знает ни одна живая душа, и твоя команда будет спасена.       — Это полный бред, — внутри начал завязываться неприятный узел, обволакивая всё тело тревогой.       — Возможно, — Пэн лишь непринуждённо пожал плечами. — Но это единственный верный путь.       Сжав челюсти, Киллиан не сводил напряжённого взгляда со своих людей и лихорадочно обдумывал услышанное. Раскрыть свои секреты и есть способ спасти их? Более абсурдного варианта он даже и предположить не мог.       — Смелее, капитан, — послышалось откуда-то сверху, прямо за его спиной. — Ну же, скажи что-нибудь не столь сокровенное, и ты убедишься в правдивости моих слов.              Джонс даже не обернулся, уже привыкнув к фокусам мальчишки с пространством. Ладони сжались в кулаки от переполняемых эмоций. Открыть свою душу… перед ними? Перед этим стадом головорезов, не знающих ни чести, ни морали? Попахивало очень провальной идеей. Почти физически ощущая на себе десятки пристальных, молящих о помощи взглядов, он закрыл глаза.              — Я… — голос едва заметно дрогнул, заставляя сжать кулаки сильнее, — я жалею, что стал пиратом, — проговорил он на одном выдохе, вслушиваясь в окружение.              Первые секунды не происходило ничего, и стояла оглушающая тишина, нарушаемая лишь его собственным сердцебиением. Киллиан уже начал разворачиваться к Пэну, готовя самые грязные ругательства, как вдруг поверхность под ногами содрогнулась. В следующее же мгновенье по пещере прокатился грохот под радостные возгласы моряков: из края обрыва в сторону клетки начал медленно выдвигаться массивный каменный мост. Однако триумф был недолгим — пройдя едва ли четверть пути, плита замерла с тяжёлым лязгом.              — Что за…              — Обычная магия. Недурно, правда? — Пэн широко улыбнулся, словно зная, что будет дальше. — Чем больше скрытого озвучишь, тем быстрее достигнешь цели.              Джонс замер, не в силах оторвать взгляда от массивной каменной плиты, застывшей посреди бездны. Этот скрежет всё ещё отдавался вибрацией в подошвах его сапог, подтверждая невозможное: остров действительно принял его слова как плату. В груди похолодело от осознания — Нетландия не просто слышала его, она требовала продолжения банкета.              Капитан сглотнул вязкий ком, чувствуя, как по спине стекает ледяная капля пота. Первая тайна была лишь поверхностной царапиной, мимолётной слабостью, которую он иногда позволял себе в минуты глубокого опьянения. Но теперь, под пристальным, изучающим взглядом Пэна, он кожей чувствовал — следующая ступень моста потребует чего-то более личного, чего-то, что он годами замуровывал в самый тёмный трюм своей души.              Его губы пересохли, а язык стал неповоротливым. Посмотреть на матросов было выше его сил; он кожей ощущал их давящее ожидание. Ему казалось, что если он произнесет следующую правду, то сам воздух в пещере станет слишком ядовитым, чтобы дышать. Киллиан судорожно выдохнул, пытаясь собрать остатки капитанской воли, и снова заговорил, глядя в пустоту перед собой.              — Не могу простить себе того, что потащил за собой хороших матросов, у которых могло быть совсем другое будущее… — голос Джонса окреп, становясь сухим и ломким, как старый пергамент. — Многие из них давно покоятся на морском дне только потому, что я не смог вовремя остановиться.              Пэн, качнувшись на своем выступе, приложил ладонь к уху, изображая крайнюю степень заинтересованности.              — Хм, неплохо. Исповедь виноватого пастыря? Что-то ещё?              Киллиан сглотнул вязкую слюну. Его взгляд невольно метнулся к клетке, где лица матросов начали меняться. Радость спасения на их физиономиях сменилась липким недоумением. Они слышали то, что не должен слышать ни один подчинённый.              — Я не могу простить себе смерть брата, — выдохнул он, и эта правда отозвалась в груди тупой физической болью. — И я затапливаю это горе ромом и пиратством уже столько лет, что почти забыл вкус чистой воды.              — А ты молодец! — Пэн звонко хлопнул в ладоши, и мост со скрежетом продвинулся ещё на несколько футов, почти коснувшись пьедестала. — Видишь, как всё просто, когда играешь по правилам? Осталось совсем немного.              Капитан чувствовал, как пот застилает глаза. Он стоял на краю выстроенного из собственных позора и боли моста. Перед ним, за прутьями клетки, выжидала «команда». Те самые «разбойники без чести и морали», которых он набрал на места павших. Они смотрели на Джонса так, будто он был не их спасителем, а смертельно раненым зверем, которого пора добить. В их глазах вспыхнуло презрение. Для них он больше не был «грозой морей», он был сломленным пьяницей, который вёл их на смерть ради призрака своего брата.              — Но… но несмотря на всё это, — Джонс сделал шаг вперёд по шаткому камню, протягивая руку к клетке, — я… я хочу их спасти.              В ту же секунду мир замер.              Уже привычного каменного скрежета не последовало. Наступила оглушающая, ватная тишина, выворачивающая душу Киллиана наизнанку. Воздух в гроте стал таким густым, что его невозможно было вдохнуть.              Пираты в клетке не шелохнулись. Они напоминали стаю обезумевших диких псов: стоило их вожаку показать слабость, как их животная натура приготовилась разорвать «слабое звено» в клочья. Если бы не прутья, они бы вцепились ему в глотку прямо сейчас — не за то, что он их бросил, а за то, что он оказался человеком.              Некогда почитаемый ими король палубы виновато смотрел на них исподлобья. Ему не было совестно перед ними — это отребье не заслуживало его оправданий. Ему было невыносимо перед самим собой. Он нарушил собственные, некогда железные и несгибаемые принципы. И жил в этом предательстве самого себя долгие годы.              — Ай-яй-яй, Киллиан… — Пэн медленно поднялся, и его тень на стене грота выросла до гигантских размеров. — Врать в этом месте очень плохая затея. Остров ведь не обманешь.              В следующую секунду грот заполнился оглушающим треском.              Пьедестал под клеткой дрогнул и начал медленно, со страшным скрежетом уходить вниз, в бездну. Крик дюжины людей слился в один безумный, захлёбывающийся вой. Пираты, только что презиравшие своего капитана, теперь в ужасе цеплялись за прутья, их руки тянулись к нему, словно костлявые пальцы утопленников. Клетка проседала всё глубже, рывками уходя в пустоту.              — Нет! — выкрикнул Джонс, бросаясь вперёд, но мост под его ногами начал рассыпаться в пыль, вынуждая вернуться к началу. — Ты сказал, что это единственный путь! — он обернулся к Пэну, его лицо исказилось от ярости и бессилия. — Я сказал правду! Я вывернул всё дерьмо, что накопилось за годы! Что ещё тебе нужно?!              — Истина, Киллиан, — Пэн завис прямо над краем пропасти, наблюдая, как верхушка клетки скрывается ниже уровня пола. — Последняя. Та, что ты шепчешь себе перед сном, когда ром уже не берёт. Скажи её — и, возможно, я успею остановить падение.              Джонс упал на колени у самого края, его пальцы впились в холодный камень. Мост перед ним окончательно осыпался. Снизу, из чёрной пасти бездны, доносился затихающий скрежет ломающейся скальной породы и полные ужаса проклятия его людей.              Они падали. И он падал вместе с ними, только медленнее.              — У тебя осталось три секунды, капитан, — голос Пэна звучал почти ласково. — Два…              Киллиан закрыл глаза. В памяти всплыл не образ брата и не морские сражения.              — Я ненавижу их! — выплюнул он, и это признание обожгло горло, как чистый спирт. — Я ненавижу каждого из них за то, что они напоминают мне, кем я стал! Я не хочу их спасать, я хочу забыть, что я вообще когда-либо ступал на эту палубу!              На мгновение в пещере стало так тихо, что было слышно, как капает вода где-то в глубине коридоров.              — Вот это, — вкрадчивый шёпот Пэна раздался прямо за спиной Джонса, обдав затылок ледяным дыханием, — уже похоже на правду.              Киллиан замер, вглядываясь в пустоту. Клетка, застывшая в воздухе на бесконечно долгую секунду, вдруг дёрнулась. Без единого звука, без предсмертных криков или треска прутьев, она просто… канула вниз. Безмолвно утонула в непроглядной, голодной тьме, словно её и не существовало вовсе.              Джонс не шевелился. Он ждал звука удара, ждал, что сердце вот-вот разорвётся от ужаса, но внутри была лишь выжженная пустыня. Собственные чувства пугали его сильнее, чем бездонная пропасть перед ногами.              — Простите, капитан, — совершенно не испытывая угрызений совести, Пэн издевательски положил руку ему на плечо. — Но это место не прощает ошибок.              С этими словами король острова растворился в воздухе, оставив мертвенно бледного капитана один на один с гробовой тишиной грота. Факел у его ног догорел, погружая всё вокруг в мрак, и в этой темноте Джонс впервые за долгие годы остался наедине с тем чудовищем, в которое превратился.