Вишнёвое дерево

Намджун настолько привык все свободные вечера проводить со своими детьми, что сегодня, спонтанно выбравшись в один из баров со своим другом Джином, чувствовал себя крайне некомфортно. Перед отъездом он накатал целый список с точными инструкциями, что и где находится, в такси позвонил и уточнил у своего отца, точно ли дети спокойно перенесли его отсутствие, и, даже обессиленно рухнув на свободное место у барной стойки, выложил телефон поближе к себе, чтобы, не дай Бог, не пропустить звонок из дома. — Поражаюсь я тебе, — умилялся Джин, слегка приобняв друга за плечо. — Твоим мальчикам уже по семь лет, а ты всё такой же… курица-наседка. — Вот появятся свои дети, узнаешь, каково это, — сдержанно улыбнулся в ответ парень, медленно потягивая виски со льдом. — Мне пока такого счастья не надо. Да и Чимин пусть сначала учебу закончит, — старший тоже отпил немного из своего стакана. — Но я к чему веду, тебе нужно заняться и своей жизнью тоже. Вот когда ты в последний раз выбирался куда-либо? — На прошлый день рождения мальчиков мы арендовали детское кафе, — оправдывался Намджун. — А летом ездили в тур по Европе. — И всё это с детьми… — Конечно, — усмехнулся младший. — Куда же я без них? Как ни крути, а папа у них один, поэтому даже сейчас, хён, мне очень неловко оставлять их одних на весь вечер с дедушкой. — Железный ты, — устало выдохнул Сокджин и жестом попросил бармена повторить заказ. — Тебе бы снова жениться… Может, походишь на свидания, а? Я могу устроить. У меня на работе столько свободных привлекательных омег. — Хён, подумай, ну как я приведу кого-то в дом? Мальчики вряд ли поймут. — Вот ты не прав, — возразил старший. — Думаю, они тоже нуждаются в двойной заботе, как и остальные нормальные дети. Главное же, не торопиться, постепенно познакомить их с новым папой… хотя с кем знакомить-то? Ты ведь не ходишь никуда. А на уме у тебя лишь школьные собрания, рюкзаки, слюнявчики… Мне вот интересно, в период течки омег ты тоже никак на них не реагируешь? — Не перегибай палку, пожалуйста, я по-прежнему альфа… — Намджун вновь бросил взгляд на экран своего мобильного. — И знаешь, как мне стыдно было потом возвращаться домой к сыновьям? Чувствовал себя последней скотиной. — Не пробовал с кем-то из них продолжить общение? — Не тот вариант… — Может, тогда всё-таки попробуем свидания? — Разведенный альфа, отец-одиночка с двумя детьми. Думаешь, много кандидатов найдется? — Намджун рассмеялся, толкая друга плечом. — Давай-ка уточним: молодой, образованный, свободный, привлекательный альфа с двумя чудными воспитанными детьми под боком, своей квартирой, машиной, загородным домом у побережья… Что там у тебя еще есть? Ах, да, и, конечно же, с должностью заместителя исполнительного директора малоизвестной, но вполне прибыльной компании. — Свахой по выходным подрабатываешь? — от алкоголя младшего постоянно прорывало на смех. — Почему бы и нет, — Джин раскусил небольшой кусочек льда. — Для счастья моих крестников, да и для тебя тоже, я сделаю всё, что угодно.

***

На другом же конце города парень по имени Ким Тэхён уже второй час ворочался в своей постели и никак не мог уснуть. Его тело разрывала ноющая боль в животе, а мысли то и дело пронзали бредовые идеи о самоубийстве. Омеге ни капли не помогали выписанные на днях в поликлинике таблетки, поэтому парень медленно умирал внутри без анестезии, проклиная свою чертову судьбу и этот город. А ведь Тэхёну всего двадцать пять, он молод, хорош собой, только вот разгульная университетская жизнь сильно изменила всё будущее омеги, искалечив попутно и тело, и душу. Нежелательная беременность, сложный аборт, бесконечные самотерзания после, и как итог, расплата в виде бесплодности. Никто в этом мире не ненавидел Тэхёна так же сильно, как ненавидел он себя сам. И теперь любой детский смех, доносящийся до парня, как ножом по сердцу высекал очередное напоминание о его ошибке. Наконец, Ким расслабился: острая боль отступила, оставляя после себя лишь нервное напряжение и легкие покалывания вдоль шрама на животе. Тэхён заснул, но не сбежал от своих страхов, которые черными тенями следовали за ним и в сновидения тоже. Страшные картинки под закрытыми веками, а в ушах — такое милое и трогательное «папа», произнесенное впервые.