Вишнёвое дерево

Сегодня Намджун был зол, как никогда. И если бы не Сокджин, который силой запер его в другой комнате, сложившаяся ситуация могла бы принять слишком опасные обороты. Альфа, мягко сказать, негодовал по поводу того, что пять минут назад Мин Юнги без зазрения совести заявился в ЕГО дом и собирался о чем-то там беседовать с ЕГО детьми. — Если только я увижу хоть намек на слезы у кого-нибудь из мальчиков, я его убью, — Намджун дышал тяжело, через рот, каждая его клеточка была напряжена до предела, а белые костяшки пальцев в сжатом кулаке словно грозились в любую секунду прорвать натянутую кожу. — Он отец, как бы там ни было, поэтому, надеюсь, сможет нормально обойтись с детьми, которые и его тоже, как ни отрицай, — Джин уже сто раз проклял эту чертову конференцию, на которую отправил Тэхёна, ведь он бы тут, как нельзя кстати, пригодился. — Отец? ОН ОТЕЦ?! — Кима выводило из себя это слово по отношению к Юнги. — Ты ещё в суде так себя поведи, и тебя посчитают неадекватным и отберут детей вовсе! — старший тоже повысил голос, чтобы хоть как-то привести Намджуна в чувства. Сокджина и самого подбешивал этот неожиданный визит блудного отца-омеги в семью Ким, но он должен был сдерживать свои эмоции хотя бы ради того, что находить здравые аргументы для успокоения своего вспыльчивого друга. За стенкой же было подозрительно тихо: ни плача, ни резких слов — ничего. Намджун вел себя гораздо шумнее, поэтому разобрать, что же происходило в соседней комнате, было крайне сложно. Но много времени «семейный совет» не занял, поэтому уже через пятнадцать минут маленькое лицо Ханбина показалось в дверном проеме. — Пап, ты чего такой… красный? — мальчик не смел подходить ближе, потому что его отец выглядел слишком возбужденно и в какой-то мере устрашающе. — Ханбини, — Намджун нервно улыбнулся и тут же подбежал к ребенку, осматривая его с головы до ног, как будто Юнги мог тому как-то навредить. — Дядя не напугал вас? А Мингю где? — Ты выглядишь намного страшнее, — рассмеялся маленький омега и зарылся пальцами в густые папины волосы. — И говорил громко, у меня аж мурашки от тебя побежали… — Прости, я не хотел так себя вести, — руки отца семейства подрагивали, а сердце никак не могло восстановить свой обычный ритм — даже мимолетная мысль о расставании сковывала грудную клетку железной скобой. Джин прекрасно понимал, что сейчас чувствовал Намджун, хоть своих детей у него никогда и не было. Крестники были тоже неотъемлемой частью его жизни, поэтому лишиться их стало бы огромной потерей. Старший хорошо помнил убитого расставанием друга, на руках которого были двое совсем крохотных малышей, помнил те огромные круги под его глазами, вечное недосыпание и недоедание, постоянный страх сделать что-то не так, недосмотреть, недоглядеть, вовремя не заметить простуду, не так искупать… этот список можно продолжать до бесконечности. Поэтому отобрать детей у Намджуна выглядело, по меньшей мере, нечестно. — Мы правда можем поехать в Японию? — Ханбин говорил осторожно, словно боясь расстроить своего отца, и не отлипал от него ни на секунду. — А ты бы хотел? — понемногу Намджун успокаивался, а его голос звучал все тише и нежнее. — Только если с тобой, — выдал, не задумываясь, ребенок. — Тот дядя нам не папа, поэтому я не хочу ехать один… точнее, он нам папа как бы, но… — омега не мог подобрать нужного определения для Юнги. — Я понимаю, — большая смуглая ладонь Кима легла на голову Ханбина. — И тебя никто не заставит, если ты сам не захочешь. — Я хочу жить с тобой. Всегда, — темные глаза смотрели пристально, не отрываясь. — Помнишь, мы же обещали друг другу… — Так и будет, малыш, — внезапно голос альфы дрогнул. Намджун вдруг почувствовал себя таким беспомощным и жалким перед своим ребенком, что от себя даже противно стало. — Мы тебя не бросим, пап. — Я знаю, — вымученная улыбка на уже бледном лице. — Знаю… Через несколько минут в спальню заглянул и Мингю, который выглядел куда жизнерадостнее своего брата. Он тоже сначала немного испугался папиного состояния, но не подал виду и тоже залез на его колено. Провожать нежданного гостя Намджун не собирался, поэтому эта доля выпала Сокджину, что вскоре покинул комнату, оставляя младшего наедине со своими детьми, по которым тот успел дико соскучиться. — Пап, а ты любил дядю Юнги… то есть нашего другого папу? — мальчикам редко что рассказывалось о тайне их рождения и далеком детстве, поэтому сейчас такие вопросы были актуальны, как никогда. — Конечно, — усмехнулся Намджун, осознавая, что его дети растут слишком быстро и скоро подобные вопросы станут обычным делом. — Такие прелестные зайчики рождаются только у тех людей, которые любят друг друга. — Ясно, — с серьезным видом покачал головой Мингю и прижался к отцу сильнее. — Значит, дя… папа Юнги любит только тебя, а нас нет? — М-м, думаю, тут наоборот. Меня этот дядя (Ким намеренно назвал его не отцом) уже давным-давно не любит, а вот вас… — Намджун тяжело вздохнул, — …вас он, думаю, любит. Не так сильно, как я, но тоже… любит. — А обязательно нужно принимать чью-то любовь? Просто мы вот его ни капли не любим, — до Ханбина вдруг тоже дошло, что он может потерять своего нынешнего папу, поэтому он испугался. — Нам нужно тоже любить в ответ? — Всё зависит только от вас. Если человека есть за что любить и вы хотите это делать, то да, — Намджун подумал о том, что стоит походить на тренинги по детской психологии, а то некоторые вопросы ставят его в тупик. — Если же вы не хотите этого делать, то никто вас не заставит. — Мы тебя любим, — Ханбин вцепился в отцовскую ладонь. — Да, пап. Только тебя, — Мингю кивнул в ответ. — И я вас. Очень сильно, — почти растрогался от сентиментальности альфа и крепко обнял обоих сыновей, ведь мальчики не меньше его самого боялись расставания. Дети — не вещь, которую можно оставить, а потом забрать, когда вздумается. И если детская любовь, привязанность, уважение были потеряны ещё в далеком детстве, вряд ли можно на что-то рассчитывать в будущем. Юнги был для сыновей Намджуна не больше чем сказкой на ночь о каком-то далеком папе. На деле же оказалось, что это совсем не сказка, да и никаких чувств никто из детей не испытал. Чужой человек, оправдывающийся за много лет разлуки, чужой запах, вызывающий больше настороженности, чем родных чувств, чужое всё, которое принимать не было никакого желания.

***

Тэхён приехал, как только смог. Уставший, измотанный за продолжительный рабочий день, он еле стоял на ногах, но продолжал счастливо улыбаться, встречаясь взглядами с Намджуном. Старший, конечно, ощущал вину за то, что попросил об этой встрече, но иначе он не мог — сломался бы в одиночку и вернулся к запрятанной на балконе пачке сигарет. На часах к тому времени была уже половина одиннадцатого, сыновья альфы мирно спали в своих комнатах, а сам Намджун не мог оторвать взгляд от застывшего в прихожей Тэхёна, который казался ему насколько домашним, а вся ситуация — обыденной, будто старший каждый день встречал младшего на пороге своего дома. Тэхён уже идеально вписывался во всю эту атмосферу, да и сердце альфы говорило о том же. — Устал? — Намджун говорил тихо, чтобы не разбудить никого. — Немного, — приврал омега, пытаясь выглядеть бодро. — Прости, что позвонил так поздно, — старший не мог надышаться этим терпким вишневым запахом, который постепенно перебивал застывший в груди запах приходившего недавно Юнги. — Ничего, я ведь тоже уже соскучился, — Тэхён быстро скинул обувь и подошел совсем близко, утыкаясь лицом в твердую грудь альфы. Намджун улыбнулся в ответ и приобнял парня за плечи, прижимая к себе покрепче. Любимый запах действовал успокаивающе, разгоняя все былые страхи и переживания. Сейчас все, кто нужно, были рядом, поэтому альфа чувствовал себя по-настоящему дома. Разговор о свадьбе был бы сейчас не к месту, да и амебного Тэхёна хотелось как можно скорее уложить в кровать и ни в коем случае не нагружать ничем серьезным, поэтому теплых объятий перед сном было более чем достаточно. В полумраке прихожей было звеняще тихо. Даже дыхания, кажется, были беззвучными и невесомыми… Дверь в детскую комнату тихонечко закрылась обратно.