Макароны с подливкой

После своего дезертирства Финн то и дело вспоминал, как он получал от капитана похвальбы и уверения, что с его преданностью, исполнительностью, силой и отвагой он станет идеальным штурмовиком, лучшим из лучших. От этих воспоминаний ему становилось неловко, и он старался отвлечься на что-нибудь еще. На По, например. По восхищали в Финне, казалось бы, самые нелепые вещи вроде того, как быстро Финн оправился от тяжелых ранений после боя с Кайло Реном, или сколь быстро он уплетает еду. Финну было приятно, эти веселые похвальбы доставляли ему удовольствие, хотя он абсолютно точно понимал, что его заслуги в этом никакой нет. Еда была была горячая и вкусная, и Финн готов был поклясться, что у имперцев такого не было и нет. Что логично, ведь откуда бы взяться в Империи такому хлебу, если они уничтожают и готовы уничтожать каждую планету, где он прорастает? Насчет ран же… что поделать, они сами собой так быстро заживают. Хотя откуда ему знать, быстро или нет, ведь он совершенно не ощущал времени, проваливаясь в бред, выныривая из него и проваливаясь вновь, и мерещились ему перекошенное от злости лицо Кайло Рена, сливающееся со снегом лицо Рей и холодный ветер, разочарованно завывавший голосом По Дэмерона: «Во те раз! Уснул! Опять уснул!» Может, это он, Черный-лидер, и придумал это. Лишь бы сказать Финну что-нибудь приятное, чтобы он почувствовал себя важным и ценным. Финн нахмурился и помотал головой. Глупости какие. С чего бы По это делать? А затем получает от него легкий тычок в предплечье и ловит его нежный взгляд, и на лбу Финна выступает прохладная испарина. Кого он пытается обмануть, он сам все понимает! Только не может найти слов, чтобы описать для самого себя. Может, стоит подождать, прежде чем нужные слова сами придут на ум? Заодно немного почитать, для той же цели и для общего развития полезно. И вот они сидят друг напротив друга. Финн полностью поглощен едой — длинными макаронами с подливкой. К ним бы еще этого восхитительного теплого хлеба, но макароны сделаны из тех же зерен, что и хлеб — являлись им по сути. Нет смысла подавать хлеб к хлебу. Финн это прекрасно осознавал, но все равно ощущал некоторую досаду. Финн изо всех сил старался соблюдать приличия, но слишком уж нравилась ему еда, да и надо сказать, аппетит его, помимо всего прочего, всегда ставили прочим кадетам в пример. Он набросился на еду, точно зверь. По, который ел более спокойно, и украдкой следил за другом, в один момент не выдержал и так и покатился со смеху. Финн поднял на него взгляд и сразу же все понял. Он смутился и даже отодвинул от себя тарелку с недоеденными макаронами. Тогда, не переставая смеяться, По протянул руку через их небольшой столик и ладонью вытер Финну его толстые губы, измазанные в подливе. И они замерли. По выдавил последний короткий смешок и убрал руку с лица Финна. Тот принялся опасливо озираться — не заметил ли кто. Дэмерон же, как ни в чем не бывало, вытер салфеткой ладонь, оставляя на белоснежной скани рыжевато-красные пятна от подливки. Финн вновь опустил взгляд на тарелку и перевел дух. Кажется, никто не заметил этого маленького инцидента, как бы выразились в его родной военной среде. Все были поглощены едой, ведь она такая вкусная и горячая! Финн вновь придвинул к себе свою порцию. Ел он на этот раз медленнее и аккуратнее, потому что голова его была занята другим. Он решил тихонько посмотреть на По и столкнулся с ним взглядом. Они вновь замерли, глядя друг на друга. По сложил губы трубочкой и с шумом втянул длинную макаронину; конец ее дернулся в воздухе так, что задел его нос. Финн радостно улыбнулся. Кажется, теперь он может подобрать нужные слова. Чуть позже Финн чуть с ног не сбился, разыскивая По, который на диво быстро слинял после обеда, бросив, что надо сходить по делам. Что ж, не вопрос. По каким только и куда. Надоело ходить. В один момент, когда Финн, начинавший уставать, хотел опереться рукой об стену, Дэмерон откуда ни возьмись налетел на него сбоку и оставил легкий поцелуй на краешке губ Финна. И Финн с присущей ему эмоциональностью порывисто обнял По за шею и сказал на выдохе: — Я люблю тебя! Вот и все — все те нужные слова, которые он не мог подобрать с непривычки — все-таки для него новым было ощущение того, что его по-настоящему любят за то, какой он есть: нервный, впечатлительный, заботливый и немного сентиментальный, с большими губами и широким носом, любящим поглощать еду в один присест. Приятно и непривычно было знать, что кого-то искренне заботит, как он себя чувствует, и что кто-то готов был его нахваливать просто так. Финн тоже был готов, но также непривычно было любить и переживать за кого-то, не встречая препятствий в виде капитанши, пресекающей всякие выходящие за рамки допустимого сочувствие и отзывчивость. По мягко обнял его в ответ и прижал к себе. — И я тебя люблю, — с улыбкой сказал он и слегка похлопал Финна ладонью по спине.