Муха в янтаре

Андреа трахается с ним, чтобы заглушить пустоту, образовавшуюся где-то в районе солнечного сплетения. Андреа точно муха в смоле, застывает в собственном отчаянии. Пальцы Шейна грубые, шершавые, сжимают бедра сильнее, чем следовало бы. Ей больно, но она лишь подается вперед, остро ощущая на себе его ладони. Такие жесткие, интересно, они у всех копов такие?.. Она даже не возбуждена как следует, разглядывает его зажмуренные глаза и закушенную губу, и тянется пальцами вниз скорее по привычке, чтобы позволить себе хоть какую-то разрядку. - Лори, - шепчет Шейн как заведенный куда-то в ее ключицу, вылизывает грудь, и его язык неприятно-влажный, словно след от слизняка. - Лори, моя девочка. Вместо того, чтобы оттолкнуть его, Андреа сосредотачивается на закрытых веках и вздрагивает, когда представляет, как тот открывает их и смотрит на нее голубыми глазами. Она вспыхивает вся, движет пальцами быстрее, еще быстрее, так, что запястье начинает ныть. Шейн выдыхает "Лори" еще раз, и его семя течет вниз по ее бедрам, и это должно быть неприятным, только Андреа все равно. Все равно. Она смотрит в открытые затуманенные карие глаза и, улыбаясь, тянет, словно патоку "Рииииик". Андреа плевать на то, что Шейн отталкивает ее, она хохочет так громко, что слезы текут по щекам от смеха.