Как снег на голову

      Черный шрифт на белом экране то появлялся, то исчезал, мерцая множеством букв. Стирая обрывки старых абзацев, на экране появлялись новые, более совершенные. Резво вскакивали на экран, вводимые с клавиатуры, слова. За словами тянулись другие слова, знаки препинания... Абзац и снова, слова нескончаемым потоком выплескивались из головы прямо на экран ноутбука.       Прохладная сладкая жидкость в красной кружке уже заканчивалась. Руки как всегда немного тряслись, движения стали неаккуратными и чашка была опрокинута. По столу, норовя достичь пола, потекла прозрачная красная жидкость.       Недолго думая, девушка схватила первое попавшееся под руку полотенце и промокнула им стол и так же, не проронив ни слова, села печатать дальше. Быстрее, пока вдохновение не покинуло ее...       Еще несколько коротких абзацев и новая страница. Ее терзала скука. Однообразие этого маленького мирка угнетало.       Солнце уже скрылось за горизонтом, уступая ночи свои владения. Ее терзали собственные мысли. Она путалась в них как в паутине, не замечая, что все больше вязнет в этом депрессивном состоянии. В конце концов всем что она понимала, стало то, что за одной мыслью обязательно последует бесчисленное множество других...       Сознание выхватывало из воспоминаний всякий сор: мысли, обрывки фраз, детский смех, куплеты давно забытых песен и море...       Этот соленый пейзаж не давал ей покоя, но память упорно отказывалась помогать в восстановлении картины. Сон так и остался незавершенным, но было в этом соленом бризе что-то такое, что неминуемо походило на сладкое дыхание лежащей у самых ног бездны. Слишком уж мягким и в то же время резким был этот соленый запах...       Лилит оторвалась от ноутбука и стянула с волос пушистую резинку. Мягкий водопад крашенных в нежно-розовый цвет волос тут же растекся по плечам и спине. Головная боль, стрелой пронзившая правый висок, не желала отступать так просто.       Близилось что-то такое, отчего по спине бежали мураши и руки тряслись сильнее обычного, перед глазами все чаще мелькали картины распадающегося на мелкие осколки мира. Все больше рушился, погибая в пожаре, неведомый замок, все чаще слышались ей странные звуки и лязг металла. Это никак не вязалось с повседневно тихой и скучной человеческой жизнью, однако ее не покидало ощущение того, что вскоре все должно измениться...       Ламберг прикрыла форточку и укуталась в плед. Декабрь наступал на пятки, постепенно передавая мир во власть морозов и бурь, заметавших прохожих снегом, превращая их в ходячие сугробы. Скоро должны были начаться и зимние каникулы... Девушка любопытно щелкнула на часики, расположенные на панели управления, выплыл миниатюрный электронный календарь на месяц. До каникул и правда осталось всего ничего. «Winter is coming»- вспомнились слова из недавно начавшего выпускаться сериала, Ламберг улыбнулась. Начало декабря действительно выдалось очень холодным. Девушка поежилась, повела носом и.. оглушительно чихнула. За время очередного приступа письма, кухня успела основательно промерзнуть, даже не смотря на горячие батареи, невольно создавалось впечатление, что зима проникла и сюда.       Подумать только, скоро во дворах занесенного снегом города снова будут резвиться и играть в снегу завернутые, как капуста, в сто одежек, детишки. Лилит улыбнулась при одной мысли о том, как они будут тонуть в заполонившем дворы снеге, мамочки и бабушки конечно будут звать из пообедать и погреться, а затем и домой, ночевать, а дети будут выпрашивать еще последние пять минут чтобы погулять с Катей и Димой, убеждая родных что им не холодно и через пять минуточек они точно-точно пойдут домой. Лилит допила прохладную жидкость и достав из холодильника банку с малиновым вареньем, зажгла огонь под давно остывшим чайником. Малиновый чайчик она пила кипятком, не дуя и не давая ему возможности остыть до комнатной температуры. Малина благотворно влияла не столько на горло девушки, сколько на поддержание ее эмоциональной стабильности. После глотка прокатившегося по горлу, согревающего малинового кипятка исчезали пылающие замки и тонущие во тьме города, оставляя рукам мелкую, незначительную дрожь... — Как тут... не жарко.- Проговорила Лиля, не столько обращаясь к неведомому собеседнику, сколько досадуя на морозную погоду. Будучи мерзлячкой, она больше любила жаркое лето, а вот морозная зима часто загоняла девушку в постель. «Давно мы не были на море, вот и иммунитет мой посыпался...- рассеянно думала Ламберг, мечтая о соленом береге и крике кружащих над пляжем чаек, - да, было бы здорово, если бы мы смогли в этом году выбраться хотя бы куда-нибудь недалеко...» Чайник закипел, и Лиля тут же залила две столовые ложки варенья кипятком. — Вот тааааак...- Губы ее растянулись в удовлетворенной улыбке.- Однако… Холодно тут.- Проговорила Лиля и, сложив ноутбук, прихватила горячую чашку и отправилась в свою комнату, волоча за собой полы теплого пледа.

***

      «Спи давай..» шептал здравый смысл, заботливо укрывая ее одеялом ночи. Но девушка решительно игнорировала само существование здравого смысла как такового. Сейчас это было неважно. Ничто не имело значения кроме того, чем она сейчас занималась. В какой-то момент все в этом мире вдруг перестало быть важным, потеряло свое значение и смысл существования. Пустой и скучный сор обыденности..       Писать. Быстрее, пока вдохновение не покинуло ее.. пока ночь заботливо укрывала землю темным бархатом, словно пряча весь окружающий мир и давая людям отдохнуть друг от друга, побыть одним, подумать.. Отчего-то это было важно для нее — побыть одной. Это замечательное время, проводимое наедине с собой помогало ей многое понять, разобраться в своих чувствах, обдумать произошедшее за день, сосредоточиться и начать писать.       Не важно что она писала, она всегда делала это увлеченно, взахлеб рассказывая о красоте моря и бликах в стеклышках очков. Ночь таила в себе те покой и отрешенность от суетных будней, которых так не хватало днем. Школа не могла дать ей всего что нужно, однако посещать ее нужно было обязательно и это угнетало. Выходные давно закончились, да и вообще, уже неделя прошла с тех пор, когда она в последний раз появлялась в так нелюбимом ею учебном заведении...       Девушка вернула на прикроватную тумбочку блокнот с ручкой — верные спутники ее ночных бдений и внезапных пробуждений среди ночи в творческих порывах привычно заняли свои места среди чашек из-под давно выпитого чая и использованных салфеток. «Пора бы возвращаться к прежней жизни...» — подумала Лилит и потушила лампу. Утро было ужасным. Девушка проснулась от звука старательно стучащих по жести капель воды. Ливень был наихудшим вариантом развития событий, который вообще только можно было себе представить в пасмурное утро четверга. Ламберг сонно уткнулась носом в подушку и накрылась одеялом с головой, но зазвеневший через секунду будильник испортил настроение окончательно. Сегодня истек срок выписанной врачом справки, что делало посещение школьных занятий обязательным. «Неееет, ну за что мне такие муки, неужели кто-то свыше гневается на меня? За чтоооооо? — привычно стонало вырванное из захватывающего сна сознание.- Нет, я хочу спать. Шло оно все...». И только она решительно закрыла глаза, снова окунаясь в темноту сна. Новый звонок будильника развеял остатки цветных улочек. Лилит взвыла. Сон был самым дорогим, что у нее было, но жестокий будильник, созданный для того чтобы разлучать их утром, не знал пощады и не принимал отговорок.       Дом, все еще погруженный в утреннюю дрему пока и не думал просыпаться. Так тихо и размеренно здесь не было даже ночью. Воздух в комнатах застаивался, постепенно нагреваясь и поддерживая комфортную атмосферу в спальнях. Полная тишина не нарушалась даже храпом отца семейства. Лишь где-то в дальней комнате зазвонил телефон. В последний раз попрощавшись с теплой подушкой и одеялом, из-под которого так не хотелось вылазить, Лиля решительно натянула халат и отправилась на кухню. Ее все еще немного пошатывало после сна, ныло затекшее в неудобной позе плечо и не желали растягиваться связки на правой щиколотке, из-за чего девушка неестественно прихрамывала и проклинала все на свете на пути к кухне. Здесь было гораздо холоднее, чем в согретой ее дыханием и батареями за ночь спальне, однако кухня имела свои преимущества в виде горячего утреннего чая и сладких творожков с изюмом и курагой на завтрак.       Воды в чайнике как всегда не оказалось, и фильтр был привычно пуст. Не проронив ни слова, Лиля набрала в фильтр воды и оставив кувшин на столе, сходила в комнату за телефоном. Что-то подсказывало ей, что неприятное утро лучше скрасить любимой музыкой и может даже статься, что и планка настроения медленно, но уверенно поползет вверх. Найдя в списке исполнителей группу «Panic!», Ламберг сделала погромче, и утреннюю тишину прорезали приятные звуки музыки, девушка улыбнулась. Даже не вникая в суть композиций, она довольно наслаждалась мелодичностью звуков и приятным голосом, позволяя ритмичным волнам музыки подхватить свое тяжелое с утра тело и перелив воду в чайник, поставить его на огонь. Внутренне подвывая песне, Лиля выглянула в окно. Как и ожидалось, на улице царила слякоть и дождь лениво барабанил по крышам проезжавших по дороге машин. Решив, что стоит одеться потеплее, Ламберг вернулась в комнату и распахнула шкаф. С полок сестры тут же обрушился ворох явно не первой свежести одежды, вздохнув, девушка сначала позвала, а затем и пнула Галю, чтобы та тоже просыпалась в школу.       Сестра молча приняла пинок к сведению, и застонав как ранее и ее сестра, не просыпаясь, села на кровати. Зомби медленно почесала голову, взъерошивая и без того спутанные волосы. — Доброе утро.- поздоровалась Лиля, копаясь на своих полках в поисках устраивающих ее джинс. Зомби ответила тем же и упала обратно на подушку.- Галя! Сестра невразумительно замычала, явно готовясь к переходу обратно в мир снов. — Вставай! — Новая фраза похоже вызвала переключение тумблера в голове сестрицы и она задала вопрос: — Сколько время? — Семь десять.- Ответила Лиля, натягивая черные колготы. Глаза сестры тут же распахнулись. — Почему не разбудила меня раньше? — От зомби не осталось и следа. Девочка пригладила волосы и зябко поежилась. — Я разбудила, только ты не проснулась.- пожала плечами старшая сестра. Засвистел с кухни чайник и Лиля бегом помчалась к плите. Сразу же насыпала себе заварки в чашку и залила ее кипятком. Снова обратила внимание на доносящуюся из телефона музыку и широко зевнув, хорошенько вытянулась, достала из холодильника купленные прошлым вечером творожки.       По возвращении в комнату Лилит даже не обратила внимания на привычно копошащуюся в шкафу сестрицу и спокойно натянула штаны. Под свитер было решено надеть майку, а вот что делать с волосами девушка не представляла. Покрасила она их дня три назад, когда вошла во вкус и даже думать забыла о том, что через три дня ей придется возвращаться в школу и на нее неминуемо обратят внимание как минимум одноклассники, а в худшем случае — вся школа, но пути назад уже не было. Пальцем показывать не будут, а вот долгими взглядами провожать — пожалуй. Сестра уже давно привыкла к ее странностям и внезапным порывам, мать даже сама как-то предлагала дочери сделать мелирование, но, как оказалось, даже она не могла вообразить, что дочурке в голову придет такое. А вот школа. Лиля, конечно, часто ведет себя странно, но этот поступок пожалуй будет самым заметным из всего творимого ею ранее.       В итоге она слишком много времени уделила волосам и буквально проглотив творожок и не допив чай, умчалась в коридор, позади все еще сонно плелась сестрица-зомби.       Звонок прозвенел две минуты назад, Лиля резво преодолела длинный коридор и постучала в дверь. Учителя в кабинете не оказалось и просить прощения за свое опоздание было не у кого. Класс шумел и развлекал себя всеми возможными способами. Гам лишь на мгновенье оборвался когда она вошла в класс, а затем снова вернулся так же внезапно, как и исчез. Вариант с шапкой все же прокатил.       Лиля любопытно оглядела кабинет в поисках свободных мест и проскочила за свободную парту у окна. Ее не покидало предчувствие того, что сегодня произойдет что-то странное.       В какой-то момент гомон снова канул в никуда, и Лилит, отвлечённая от своих дум, подняла взгляд. Казалось на мгновенье замерло всё. Даже воздух вдруг стал непривычно сухим и тёплым. Все без исключения одноклассники открыто пялились на вошедшего в класс человека. Он был странным. Было в его взгляде что-то неестественное. То, что заставило ребят насторожиться.       Снегирева отмерла первой, однако с ситуацию разрешила Людмила Тимофевна. В нескольких словах представив классу Матвея Озерова, нового одноклассника. Сдувая со лба розовую челку, Лиля краем глаза уловила как напряглась сидевшая впереди Багрина и с большим любопытством глянула на потерянного новенького.       «Да что, блин, с вами не так?..» Такие ситуации обычно и заставляли ее браться за перо, переключая невидимый тумблер, отвечающий за фантазию, в позицию ON. «А что если бы он не был человеком?..- По спине пробежал интригующий холодок, Лиля подняла глаза на, вперившего в нее внимательный взгляд, парня,- без шуток... не смотри на меня так, будто знаешь о чем я думаю!» В ответ Матвей улыбнулся, что мгновенно ввело Лилит в ступор. - О, я смотрю Любова вернулась в семью, - заметила девушку классная, однако от комментария все же не удержалась,- странная у тебя реакция на простуду, Лиля, все волосы вон в розовый окрасились.       Мальчишки на задней парте тут же загоготали, разом разряжая обстановку. Ламберг смущенно и в то же время раздраженно глянула на классную и выложила на парту учебник литературы. Ей все еще было неловко с новым цветом волос, однако уставом школы красить волосы не запрещалось, так что девушка поддалась мимолетному соблазну сменить образ. Однако она не задумывалась о реакции одноклассников на столь спонтанный крик тихони Лили, которую уже привыкли не замечать.       Вернулась к действительности девушка только тогда, когда Озеров уже опустился на свободное вечно свободное место рядом с Брянцевой. Сидевший позади нее Паша изобразил вселенскую обиду и недовольство тем, что «сосед» достался ей, а не ему, однако уже через мгновенье оттопырил большой палец правой руки, изображая победу, ибо следопыт Брянцева поправила очки в тонкой оправе и закинула ногу на ногу, что в ее случае означало только одно. Сейчас начнется допрос.       Ламберг равнодушно вернулась к Алисе, которая уже успела снова начать пялиться в окно, как обычно. И у Лилии не возникало никаких сомнений в том, что Багрина слушает музыку. Просто потому что она всегда так делала. Ее никогда не было слышно, но в левом ухе брюнетки неизменно находился наушник, не вынимающийся... никогда?       Лилит завистливо вздохнула и спряталась от одноклассников за розовым водопадом волос. Тайком вытянув из сумки красные наушники, Ламберг присоединилась к обществу меломанов, привычно расположившихся на галерке, и время пошло быстрее.