Пышка

      С первой интимности прошло уже две недели — дикие две недели скандалов и разборок. Да, это не так, как пишут в книжках: «Они полюбили друг друга и стали жить счастливо». Это больше смахивало на «войну и мир», а первое же утро он опять полез с поцелуями и нечаянно получил под глаз локтем. Сам виноват! Зачем, я спрашиваю, нужно опускаться ниже и проводить языком?! Фингал сходил почти неделю, а на работе сплетничали все, даже кто раньше пытался быть равнодушным. А как же еще: «Директор подрался с любовником!» — сенсация! Знали бы они, сколько раз мне пришлось целовать его, как маленького, в место, где «бо-бо». Думаю, когда синяк стал сходить, он расстроился. Вот, почему я заподозрил неладное, когда он примчался с порезанным пальцем из кухни. Такие рулевухи мы уже проходили!       Я решил прикольнуться над ним: сел на пол в ванной с тазиком постиранного белья.       — А-а-а! — бухнул тазиком, что есть силы.       — Что?! Что случилось?! — влетел, глаза круглые от испуга, — где болит?!       — Поскользнулся! А-а-а! Задницей ударился! А-а-й! — пытаюсь сдерживаться, чтобы не заржать.       — Ногу? Ногу не сломал?! Дай глянуть! — присел и стал стаскивать штаны.       — А-а-й! — я заорал, когда он коснулся задницы.       — Где болит? Пышечка мой! Дай поцелую!       — Тут! — перекатившись на бок, тыкнул в правую половинку.       Шеф, не долго думая, наклонился и стал целовать в указанное место. Шутка удалась, но кто же победил?       — Ну, прекращай, хватит! Слышишь, я пошутил. Это не серьезно, мне не больно, — попытался натащить опять штаны.       — Шути, не шути, а я должен оказать тебе первую медицинскую помощь, — конечно, оказать! Только зачем стаскивать с меня футболку?       — Перестань, плитка холодная. Н-у-у, правда! Давай не здесь.       Он подал мне руку, чтобы подняться, и поволок в комнату, где диван уже вторую неделю не складывается.       — Ложись на живот.       Что он удумал?       — Не хочу. Что ты будешь делать?       — Массаж. Не бойся.       Массажа как раз-то я и не боюсь, а вот то, что он стал делать, больше напоминало соединение наших тел. Николай снял футболку и штаны, сначала водил руками по моему телу, одновременно по частям оголяя, а потом тупо стал тереться об меня. Я даже не заметил, откуда он вытащил тюбик с маслом. Если мне до этого было холодно, то теперь, наоборот, жара ударила в мозги.       — Боже, как я люблю твои складочки, мой пупсик. Как же я тебя хочу, сладенькая моя булочка! — От его сравнений бросило в краску, — где наш любимый малыш?       Его скользкая рука нагло подлезла под мой живот и сжала мой член.       — Не называй мой член «малышом»! Он не маленький!       — «Большой мальчик» хочет, чтобы я его поласкал? — так-то лучше!       — «Он» не возражает.       Перевернув, наконец-то, меня на спину, стал ласкать мой член, двигая рукой.       — Потрогаешь мой? — эта просьба и раньше звучала в этой комнате, даже более — была удовлетворена, поэтому я протянул руку к его трусам, — боже! Как я люблю, когда твои пухленькие фаланги сжимают его! Да, вот так!       Честно говоря, он имеет право называть мой член «малышом», по сравнению с его агрегатом, который даже не получается обхватить целиком ладонью.       — Дай вторую руку, обхвати их вдвоем. Да-да! Держи, не разжимай ладони, я буду двигаться.       Его поршень ритмично задвигался, скользя по моему члену.       От возбуждения мне стало трудно удерживать руки.       — Молодец! Еще чуть-чуть… Вот так! — Одной рукой он обхватил мою ладонь, а второй стал водить по моей головке. От быстрого темпа я не выдержал.       — А-а-а! А-а-ух! — тяжело дыша, чуть ли не задыхаясь, я продолжал держать наши члены вместе. От спермы стало скользко. Пара секунд и он задрожал, кончая и смешивая наши жидкости.       — Пышечка! — он свалился между моих ног, упершись лбом в мою грудь, — я говорил, что люблю тебя?       — Да. Каждый раз, когда кончаешь.       — Тогда — я люблю тебя, Пышечка!       Это — правда, это словосочетание теперь звучит постоянно. Если в первый раз это меня испугало, то теперь это как обещание, которое он дает каждый раз. Я начинаю верить ему. Даже могу сказать с уверенностью — я хочу верить ему!