Говоря об огне и пепле.

Не помню, в какой момент мы стали настолько близки? Может, когда мы впервые встретились на стритбольной площадке? Один на один, никаких правил и запретов. Только глухой звук мяча о нагретый за день жарким июльским солнцем асфальт, шум несущихся мимо машин, и бешеный азарт, растекающийся расплавленным железом под кожей. Мы играли, не замечая, как солнце скрылось за горизонтом, как пустели серые улицы, и как на небе проступали редкие звезды. Тогда в мире не осталось ничего кроме твоих полыхающим звериным пламенем карминовых глаз напротив и чувства крыльев за спиной. Я тогда, конечно же, победил, на что ты забавно нахмурил брови и кинул мне в лицо полотенце… Домой я вернулся перед рассветом с разбитой губой и саднящими костяшками пальцев, а ты потом целую неделю рычал на меня из-за подбитого глаза. Со временем это стало ритуалом: приходить на эту богом забытую площадку (и как ты только узнал о ней?) и играть, играть, играть! Это не было похоже на танец, не было грациозных движений, которые описывают в книгах. Это была схватка, в которой нет ограничений, ты делаешь все, для того чтобы унизить противника. Так было сначала. А потом я понял, что ненависть и ярость пропали. Мне было просто кайфово играть с Тобой. Обводить тебя. Проигрывать тебе. Пытаться остановить, когда ты летишь к кольцу и забрасываешь данк или трехочковый. Мне нравилась приятная тяжесть в мышцах и легкость внутри меня после наших баталий. Судя по твоим искрящимся глазам и кривой усмешке, тебе тоже это нравилось. А может это случилось, когда ты в первый раз ты притащил меня к себе домой? В тот день было пасмурно. И без того серые улицы Токио, казалось, слились с сизыми тучами, готовыми в любой момент пролиться дождем на город.… И снова эта безумная гонка друг за другом под грохот грома и накрапывающий дождь. Пот смешивался с каплями дождя, приятно освежая и даря новые силы. Плотная стена воды скрывала нас друг от друга, мешая видеть твои движения и манёвры. Впрочем, нам было все равно, и мы бы завершили этот бой, если бы не… "- Твою мать! — я не смог сдержать болезненного стона и осел на мокрую землю, держась за ногу. - Ахомине, настолько выдохся, что уже не можешь держаться на ногах? - не скрывая ехидной усмешки, склонился надо мной Кагами. - Заткнись, Бакагами! — огрызнувшись и чуть пошатнувшись, встал. — Играем! Тайга окинул меня подозрительным взглядом, от которого захотелось немедленно спрятаться (но я подавил этот глупый порыв), и, немного помедлив, кивнул. Боль в ноге усиливалась, пришлось замедлить темп игры, чтобы немного отдохнуть. Тайга заметил мою заминку, бросил мяч и подошел ко мне. - Ну и что ты остановился? — было возмутился я, хотя мне нужна была пауза, но он об этом не узнает. - Ты хромаешь, давай собираться, к тому же мы промокли до нитки, а я не хочу заболеть в середине каникул, — ворчал Кагами, окидывая свою мокрую одежду неприязненным взглядом. Я заметил тень беспокойства в его глазах, но не придал этому значения. — Не жалей меня, Бакагами! Мы закончим эту игру! — от моего окрика он вздрогнул, но ничего не сказал. Как только мяч оказался в моих руках, я решил быстро закончить эту партию. Краем глаза заметил восхищенный взгляд карминовых глаз, направленных на меня. В груди что-то всколыхнулось, и я, ухмыльнувшись, в прыжке забросил мяч в корзину. Острая боль в ноге заставила стиснуть зубы и зажмуриться. Через мгновение я почувствовал твои теплые руки на своих плечах. -Эй, Аомине, ты как? — помогая мне подняться, спросил Кагами, все ещё слегка придерживая меня. - Идти можешь? Открыв глаза, я увидел прямо перед собой взволнованное лицо Бакагами. С чего бы ему беспокоится за меня? - Дубина, чем ты думал? Теперь придется тащить тебя! — так вот чем ты недоволен. Сердце болезненно сжалось. - Дурак, — уже тише добавил он, когда мы отошли на приличное расстояние от площадки. Я смотрел на тебя и ловил себя на мысли, что на протяжении всего этого времени я глупо пялюсь на тебя. Но ты, казалось, и не здесь вовсе, взгляд затуманен и устремлен куда-то вперед. Интересно о чем ты думаешь, а, Тайга? Каждый молчал и думал о чем-то своем, но это молчание было таким легким и правильным, что никто из них так и не решился его нарушить. — Пришли, — из потока мыслей меня выдернул тихий голос Кагами. Поворот ключа, мы входим в темную прихожую. - Ты притащил меня к себе домой? — любопытство все-таки взяло вверх, и я похромал внутрь. - Ко мне было ближе, и вообще радуйся, что я не бросил тебя там! — разозлился Кагами на такую наглость со стороны такого величественного меня….» Ты еще долго ворчал о том, какой же я дурак, осматривая и перебинтовывая мою ногу. Тогда я впервые начал ловить себя на мысли, что мне нравятся наблюдать, как ты хмуришь свои странные брови, мило закусываешь губу, о чем-то задумавшись. Мне нравились твои немного неловкие прикосновения и твое смущение, алеющее на щеках. Потом это тоже стало ритуалом. Вот так после наших стычек просто приходить к тебе на квартиру: смотреть твой телевизор, есть карри, приготовленное тобой (после стряпни Сацуки твоя еда была пищей богов), спорить с тобой по поводу и без, наблюдать за тобой, слушать твои лекции по поводу моего нахлебничества. Мне было интересно все, что связано с тобой. Мне просто доставляло удовольствие присутствие Тебя в моей жизни. В какой-то момент кое-что из моих вещей перекочевали к тебе. Со временем их становилось все больше, но ты был не против. Только в глазах появилось что-то новое. Я не думал, что твоя квартира такая теплая. Вроде простая, но есть в ней что-то особенное. А может это ты делал ее особенной? Теперь мы об этом никогда не узнаем. *** А ты помнишь, когда я тебя впервые поцеловал? А? Тайга? Я тоже не помню. Не помнил. А вот вдруг вспомнил, веришь? Просто сидя с тобой в тени раскидистого дуба после долгой игры, я вдруг понял, что хочу касаться тебя, видеть тебя и твою улыбку, злить тебя (ведь ты так был похож на хомяка, когда злился), смущать, целовать… Я вдруг понял, что хочу тебя. Поцелуй получился нелепым и мокрым, но от этого не менее возбуждающим (не думал, что мне снесёт голову от одного поцелуя), я не ждал, что ты ответишь, но ты снова удивил меня, когда сам подался вперед и углубил поцелуй, перехватывая инициативу. И снова эта борьба за главенство, снова железо под кожей. Ты прокусил мне губу, во рту почувствовался металлический привкус, но это распаляло и так разгоряченные тела до предела. Я вспомнил все. Жар твоей кожи. Твоя рука, сжимающая мои волосы на затылке. Твои глаза, подчиняющие себе все мое естество. Тогда мир сузился до размеров тебя и моих рук, блуждающих по твоему телу. Я не помню, как мы добрались до квартиры, в какой момент между нами стерлись границы дозволенного, а правила и стереотипы были посланы к черту. Тогда было плевать на все кроме тебя и твоих губ. Звери по натуре боролись друг с другом, и никто не мог проиграть эту битву и сдаться на милость победителю. Мы целовались, грубо кусая друг друга и желая подчинить, прерываясь для того, что бы глотнуть воздуха. Пропитанные потом майки быстро оказались закинуты куда-то в угол комнаты. Дойти до кровати мы так и не смогли, опустившись на мягкий ковер твоей гостиной. Твоя кожа казалась такой бледной на фоне моей, и этот контраст просто сносил мне крышу, заставляя все более и более исступлённо желать тебя. Господи, как ты красив! Почему же я раньше этого не замечал? Крепкая шея, так и просящая оставить на себе несколько отметин. Мускулистое, гибкое тело, мышцы, перекатывающиеся под кожей, глаза, которые, казалось, никогда не утратят своего огня — все в тебе сводило меня с ума! Прикусить бьющуюся венку на шее и получить в награду томный вздох. Нет! Я хочу слышать тебя. Поцелуями-укусами перебраться к крепкой груди с манящими к себе темными ареолами сосков. Слегка прикусить, оттянув левый, что бы потом извиняющееся зализать. Повторить то же самое с правым, и наконец, вырвать из твоей груди гортанный глухой стон. Твои руки, кажется, повсюду, у меня в волосах, оглаживают бока и грудь, плечи. Я хочу запомнить каждую твою родинку, каждый шрам, каждую клеточку твоего тела. Я чувствую твое возбуждение. Я и сам на грани. Но сегодня мы не будем торопиться. Изучая твое тело спуститься к кромке трусов, и, наконец, заметить жесткую поросль темно-рыжих лобковых волос. Стянуть последнюю преграду к тебе и чуть отодвинуться. Я должен запечатлеть этот момент в своей памяти. Ты пытаешься прикрыться, но я отвожу руку тебе за голову и жадно всматриваюсь в твое лицо: краска стыда и удовольствия алеет на твоих щеках, глаза лихорадочно блестят, ведя внутреннюю борьбу. Целую тебя нежно и осторожно, словно ты можешь вот-вот рассыпаться. С чего это я так нежен? Словно в ответ на мой вопрос, чувствую, как из ранки на губе снова сочится кровь, а карминовые глаза своим вызовом и непокорностью заставляют, не отрываясь, сгорать в них. Снова прохожусь поцелуями от шеи до пупка, вырывая из твоей груди тихие стоны. Пробежаться по ребрам, вызвав еще один томный вздох, и снова спуститься к самому главному. Оттянуть волоски на лобке, заставляя тебя выгнуться, прося о большем. Нежно поцеловать головку, слизнуть капельку соленой смазки и вобрать член в рот. Ты уже не пытаешься сдерживать стоны, сжав мои волосы на затылке, начинаешь вбиваться в мое горло. Чувствую, что не хватает воздуха, но я подчиняюсь тебе, я потом еще отыграюсь. Ты уже на грани, но я не могу дать тебе так быстро кончить, перехватываю член у основания, и до моего слуха доносится твой разочарованный стон, ухмыляюсь и напоследок прикусываю головку. Подношу пальцы к твоим губам и слегка надавливаю, заставляя взять их рот. Ками, я еще не видел более развратной картины в своей жизни! Перед тобой меркнут все мои журнальчики с Мэй-чан. Ты, бесстыдно смотря мне в глаза из-под полуопущенных ресниц, вылизываешь мои пальцы, иногда резко прикусывая подушечки и тут же их зализывая. Мне огромных усилий стоит сдержать себя и не бросить всю эту прелюдию к чертям собачьим! Вытащить пальцы и заметить ниточку слюны, стекающей по твоему подбородку к шее, слизать ее и одновременно ввести одни палец в сжатое колечко мышц. Чтобы успокоить тебя слегка прикусываю чувствительную кожу под кадыком и начинаю надрачивать тебе. Напряжённые до этого мышцы расслабляются, и я с легкостью проталкиваю второй палец. На твоем теле уже алеют красным огнём мои метки. Найти заветную точку и пройтись по ней — и твои глухие стоны срываются на звонкий вскрик. Довольно улыбаюсь, все чаще прохожусь по простате, вырывая из тебя эти сладостные стоны. Посчитав, что достаточно растянул тебя, вынимаю пальцы, тут же слышу недовольный рык, и вижу пылающие страстным огнем глаза. Не дав тебе опомниться, резко вхожу в тебя, вырывая из тебя болезненный стон. Останавливаюсь, чтобы дать тебе привыкнуть к чувству заполненности. - Тайга, все хорошо, — нежно шепчу всякие успокаивающие глупости, за что получаю укус куда-то в шею и призывной толчок бедрами навстречу. Улыбаюсь и начинаю аккуратно двигаться. Болезненные вздохи сменились на надрывные стоны, и медленные плавные движения вскоре сменились на дикие, хаотичные, срываясь на бешеный ритм. Все смешалось: пошлые шлепки, руки, прижимающие к себе еще ближе и оставляющие на спине кровоточащие царапины. Я уже не мог разобрать, где ты, а где я. Мы стали продолжением друг друга. И это пьянящее чувство заставляло хотеть еще больше и сильнее. Мы кончаем одновременно, и по комнате, отдаваясь эхом у нас в головах, разносятся рычащий стон и срывающийся на хрип вскрик. Той ночью появилась страсть, которая превосходит страсть к баскетболу. Это ты, Тайга… Проснулись мы ближе к обеду, мы молчали, да и слова были лишними, нам было хорошо — это самое главное… *** — Дай-чан, ты меня слушаешь? — из воспоминаний меня вырвал звонкий голос Сацуки на другом конце телефона, — Когда ты приедешь? -Не знаю, Момои, тут пробки, я приеду, как только смогу, — недовольство так и подначивало сказать какую-нибудь глупость, но я сдержался. Потом успокаивать ее. Хотя, это теперь забота Тецу. Недовольно вздохнув, сбрасываю звонок. Устало откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза рукой. Как же я устал. Пробка и не думает рассасываться, черт, значит опоздаю. Ну, ничего и без меня справятся. Сколько времени уже прошло? Год? Или 5 лет? Я как-то потерял чувство времени. Но жизнь идет дальше, Тайга, только уже без тебя. Планета не перестала вращаться вокруг Солнца, одно за другим сменяются времена года, а мы не перестали стареть, делать новых людей. Растут города, сменяются поколения… Я стал тренером баскетбольной команды (к слову, нам в их возрасте они и в подметки не годятся). Кстати, Момои все-таки добилась своего и заарканила нашего призрака. У них дочка подрастает, смешная такая. Точная копия Тецу, а характером пошла в мать: такая же любопытная и надоедливая. Черт, что-то я размяк, теряю хватку. Ну, наконец, можно свободно ударить по газам. За окном мелькают размытые силуэты высоток и людей, спешащих укрыться от моросящего дождя в теплых домах. Повышаю скорость, теперь все смывается в сплошную серую полосу. Думаю, стоит ждать еще одного штрафа за превышение скорости. Дождь усиливается, машину заносит на поворотах, но я и не думаю сбавлять скорость. А знаешь, Тайга, ты не оставил нам ничего кроме памяти о тебе. Ни осталось ничего. Кроме чувства тупой боли в сердце и пепла на губах. Ты же чувствовал это да, Тайга? «Ты нервно меряешь шагами спальню и нервно закусываешь губу. В гостиной играет какая-то попса, но никто не обращает на это внимание. Воздух казалось, потяжелел и раскалился до предела. Ты все-таки первым разрушаешь тишину своим немного хриплым голосом: -Черт, Ао, проваливай! — я не понимаю, почему ты меня выгоняешь. -Потому что меня достали твои заскоки, наплевательское отношение ко мне и к нашей жизни…- я что, сказал это вслух? — А чего ты ждешь от меня? Признаний в любви? Опомнись! Мы просто спим и всё. Мне просто нравится тебя трахать! — я понимал, что буду жалеть о своих словах, но ничего не мог с собой поделать. Как только мой словесный поток угас, я перевел взгляд на тебя. Вся твоя поза кричит о том, что ты зол, руки засунуты в карманы домашних штанов, гордая осанка, но жилка на шее рвется, выдавая тебя с головой. Взгляд блуждает по стенам (фотографии вашей команды после победы на Зимнем Кубке ты уделяешь особое внимание). Ты смотришь куда угодно, но только не на меня. Замечаю потухший взгляд и хочу подойти ближе, но… -Уходи, Дайки, — ты редко называешь меня по имени. Твой голос почти не дрогнул. Почти. Нам обоим нужно остыть. Да, точно. Иду в ближайший круглосуточный магазинчик, и беру первую попавшуюся бутылку пива, а потом беру еще две. Старуха на кассе неодобрительно цокнула и начала ворчать по поводу испорченности нынешней молодежи. Улица встречает меня тусклым светом фонарей и пронизывающим ветром. Для середины октября довольно-таки холодно. Открыть первую бутылку и сразу сделать несколько глотков. Алкоголь сразу обжег горло, оседая горьким привкусом на языке. Сделать еще несколько глотков и почувствовать тепло, разливающееся по телу. Сегодня лучше не возвращаться домой. С чего вообще Кагами завел этот глупый разговор? Признаю, я перегнул палку, ведь он мне небезразличен, но любовь ли это? Так! Надо перестать думать о нем. Я не заметил, как ноги привели меня к дому Момои, а вторая бутылка была уже наполовину пуста. Ну, Сацуки меня не выгонит….» А ночью в твоем доме из-за утечки газа произошел взрыв, забравший мою жизнь. Забравший тебя. Не осталось ничего, что могло бы напомнить о тебе, ни фотографий, ни вещей. Твоя квартира, как и несколько других не подлежат восстановлению. Я думал, что это все сон, что мне приснился срывающийся лающий вой соседки, кричащей в трубку о взрыве, экстренный выпуск новостей, гулкие сирены и пожарные машины, пытающиеся сбить пламя, уже перебирающееся на соседние квартиры. Я не верил, что это случилось с нами, с тобой. Так не бывает. Но это реальность, никто не выпрыгнул, как черт из табакерки и не сказал, что это шутка и "улыбнитесь,вас снимает скрытая камера!" Но когда я увидел закрытый гроб, над которым, склонясь, рыдала невысокая женщина с темно-рыжими волосами, я понял — это гребаная реальность… Воспоминания, разрывающие сознание на миллионы кровоточащих ошметков, заставили на секунду потерять управления над машиной. Резко вдарить по тормозам, что бы не вылететь за ограждение. Пальцы до побеления вцепились в руль, сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Что бы убрать мутную пелену с глаз, достаю их кармана пачку сигарет. Машина быстро заполняется сизым дымом, заставляя слезиться глаза. Дышать становится легче, сознание проясняется. Ты мне не снишься, но иногда так хочется увидеть тебя, не наяву, тогда хотя бы во снах. Я не хочу терять твой образ, воскрешаю его в своей памяти снова и снова, но ты все равно теряешься в этой мутной толпе. Иногда мне кажется, что ты стоишь за моей спиной и улыбаешься той самой теплой улыбкой, которую ты дарил только мне. А еще я чувствую тепло. Только оборачиваясь, я вижу пустоту. После всего этого, Тецу бросил баскетбол. И от этого на душе было еще паршивей, а знаешь, что он сказал? «Тень не может существовать без света». Тогда мне в первый раз захотелось его побить. Ведь ты бы этого не хотел.Сейчас он вроде бы счастлив. Знаешь, только сейчас сидя, в этой прокуренной машине и вдыхая новую порцию никотина, я понял, что за чувство было тогда в твоих глазах- это забота, неподдающееся никаким законам мироздания притяжение. Это та самая искренняя любовь, о которой слагают легенды. Черт, мне потребовалось слишком много времени, что бы это понять: -Я люблю тебя. Оказывается, ты был всегда мудрее меня, Тайга. Но я же еще успею тебе сказать об этом, да? Ты ведь просто…ушел. Да, ты просто ушёл, между нами всего лишь небо.