Гость 1: Владыка Тьмы

Это был дождливый день. Грозы не было, но серые почти черные тучи нависали над Годриковой Лощиной так низко и угрожающе, что волшебники, еще не до конца осознавшие полную победу над грозным противником, настороженно осматривались и — это знали все! — сжимали в карманах волшебные палочки. Война окончилась месяц назад. Целый месяц волшебники шумели и чествовали героя по имени Гарри Джеймс Поттер, и никто не задумывался, отчего лицо героя становилось все бледнее, а взгляд ярче, словно бы тело его таяло, выставляя на обозрение пылающую душу. Герой умер в тот же миг, как родился ребенок. Ребенок, названный Кристианом Джеймсом Гэвином Гарри. Ко дню похорон все волшебное сообщество было уверено в том, что Гарри Поттер Старший погиб от серьезной раны, полученной во время сражения с Темным Лордом. Все встало на свои места, и мало кто знал, что все было совсем иначе! Гроб с покойным стоял в церкви при кладбище, закрытый, обставленный венками. Возле гроба стоял молодой мужчина с темными растрёпанными волосами лет двадцати. Он прижимал к себе новорожденного ребенка с такой силой, будто бы от этого крошечного существа в его руках зависела вся его жизнь. В паре шагов от него застыли две девушки. Высокая блондинка с холодным лицом одной рукой прижимала к себе полуторамесячного сына, а другой рукой крепко держала за плечи рыжеволосую женщину с двухлетним ребенком, в чьих зеленых глазах стояла вселенская грусть. Мало кто знал, о чем грустила эта девушка на самом деле. Церемония прощания уже давно подошла к концу, все ждали, когда Джеймс простится со своим кузеном, чтобы проводить усопшего в последний путь. — Джеймс, пора! – раздался от двери голос еще одного молодого человека, высокого, аристократичного, так похожего на первого и так сильно от него отличавшегося. Джеймс Поттер лишь повел плечом, но остался стоять на месте, сгорбив спину. Он даже не смотрел на гроб. Он смотрел глубоко в себя, и лишь мысль о том, что в его руках терпеливо и понимающе лежал его сын, помогала ему осознавать, что лежащее в гробу тело было всего лишь телом, и Гарри Джеймс Поттер, ворвавшийся так неожиданно в его жизнь на исходе июня пять лет назад, был жив! От мысли, что он не потерял своего сына, легче не становилось. Это все-таки была смерть, и Джеймс понимал, что не сможет пережить смерть своего сына во второй раз. Его сердце этого просто не выдержит! Ребенок на его руках устало заворочался и как-то тихо пискнул, не требовательно, а лишь желая привлечь внимание своего опечаленного папы. Мужчина взглянул на него и тут же утонул в огромных зеленых глазищах так внимательно смотрящих на него. Джеймсу даже показалось, что он слышит насмешливый голос своего сына «Что ты, в самом деле?! Вот же я! Здесь, живой!» Джеймс усмехнулся, а затем отошел от гроба, к которому тут же подошли четыре грузных магла и, взяв гроб, понесли его из церкви на кладбище. — Как ты, Джеймс? – тут же спросила у него Лили. Она знала, что Джеймс тяжело переживал перерождение Гарри. Для нее это не было смертью. Ее сынишка никогда не покидал ее, и даже видя, как таял Гарри весь этот месяц, она ощущала не его уход, а как он медленно и неотвратимо перетекал в нее, всем своим естеством, всей своей сутью становился частью крошечного существа, живущего в ее утробе. Гарри тоже это ощущал, он даже перестал воспринимать происходящее как что-то близкое к смерти. Он перестал, а Джеймс нет, ее мужу было сложнее, он не мог ощутить того, что ощущала она. — Ты же знаешь, что на самом деле он не умер, – тихо сказала зятю Петуния, – Посмотри сам, у вашего сынишки даже шрам на лбу есть, и не только этот шрам, но и все другие, что Гарри умудрился себе заработать! Такого не бывает – это точно он! — Да знаю я, — устало вздохнул Джеймс, посмотрев на своего сына, а затем на гроб, который выносили из церкви, – Просто, смотря на все это,… понимаешь… — Понимаю, – вздохнула Петуния и тоже посмотрела на гроб. – Пойдемте на кладбище, без нас они не начнут. Могила была выкопана неподалеку от могил матери и сестры Дамблдора. Джеймс вновь вздрогнул, подумав, что вполне могло быть, что в прошлом Гарри, которого уже никогда не будет, на этом самом месте лежали они с Лили. На его плечо легла тяжелая рука и легонько сжала. Сириус. С другой стороны от него молчаливо стоял Ремус. Как все-таки хорошо, что они рядом. Все те же маглы — работники кладбища — стали медленно отпускать гроб в могилу. В тишине раздавались только всхлипы. Сириус, решив взбодрить своего друга, осмотрелся и нашел глазами парочку девчонок, учившихся с ними на одном курсе, но из Равенкло. Наклонившись к уху приятеля, он тихо сказал так, чтобы его слова услышали не только Джеймс и Ремус, но и сидящий на руках новоявленного папочки малютка Кристиан: — Ты только посмотри. Дей и Морган тоже здесь, – кивнул он, – Плачут. Наш Птенчик, должно быть, ужасно польщен, что такие взрослые красивые тети так переживают по поводу его «смерти». Джеймс смерил Блэка гневным взглядом, но, услышав смешок Рема, посмотрел на него, а потом, проследив за взглядом, на сына. Картина и впрямь была странной и до комичности смешной. Маленький ребенок, которому от роду было дней пять, и который даже головку держать самостоятельно не мог, сейчас с любопытством в зеленых глазах смотрел в обозначенном Сириусом направлении и морщился так, что сомневаться в его мыслях было попросту невозможно. — Я думаю, это означает, что Птенчик счел их слишком старыми для своей персоны! – прокомментировал маленькую мордашку Сириус. На этот раз Джеймс не смог удержаться и фыркнул, на что Сириус довольно усмехнулся и подмигнул Лили. За церемонией прощания старший Поттер смотрел уже более спокойно, временами скашивая глаза на сына. Они подошли к могиле последними, и последними бросили в нее горсть сырой земли; Крис, которого пришлось передать в руки Петунии, закапризничал, успокоившись только когда снова оказался на руках отца. Работники кладбища принялись орудовать лопатами и закапывать могилу: от этого стало страшно, и Джеймс ощутил, как сердце сжалось от боли. Почему все это было столь болезненно для него? Он ведь хорошо понимал, что его Гарри жив и здоров! Он чувствовал, что младенец в его руках был тем же самым человеком, которого он узнал и полюбил за пять лет, разве что имя ребенок носил другое, но они сами так решили!… Однако Джеймс не мог не думать, что тело в гробу тоже было его сыном, его МЕРТВЫМ сыном! Все казалось репетицией главного спектакля, и Джеймс сильно боялся, что все это повторится снова! Что пройдет не так много времени и ему придется хоронить Кристиана взаправду! Глупая, но навязчивая мысль, сводящая его с ума! После того как был установлен памятник (это была стела с глубоко вырезанным именем без дат) к Поттерам стали подходить присутствующие на похоронах маги и, выражая соболезнования, покидать кладбище. Церемония была утомительной и длинной. Под конец Кристиан не выдержал и снова раскапризничался, но стоило только Петунии попасться в поле его зрения, как он тут же замолчал. — Он меня не любит, — печально вздохнула миссис Блэк, обратившись к сестре. В это время к ним как раз подошел Дамблдор и постарался успокоить молодую женщину. — Не переживайте, дорогая Петуния, – улыбнулся он ей, – Просто у Кристиана сейчас весьма специфическое восприятие, но все рефлексы и реакции как у младенца. Он помнит многое, но не все, в основном эмоциональные для него события, а так как жизнь у него была не сахар, то воспоминания эти не очень хорошие, в том числе и те, что касаются вас, когда-то бывшей миссис Дурсль! Но это пройдет. Его восприятие станет таким, какое и должно быть у ребенка — нервная система еще слишком мала и многие связи не установлены. Он неизбежно позабудет, что когда-то не так давно был взрослым, носил другое имя и победил сильнейшего Черного Мага столетия. Может быть, никогда уже и не вспомнит, какой могла быть его жизнь, и какой она когда-то была! — Плохие воспоминания? – спросила Лили, – Профессор, и как долго он будет это помнить? Дамблдор покачал головой. — Я не знаю, дорогая Лили, к сожалению не знаю. Кое-что он может вообще не забыть, кое-что будет помнить интуитивно. Это ведь не изученная область, но если… он вспомнит что-то очень плохое,… вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. — Вы сможете поставить ему блок? – спросил Джеймс. — Что? О чем это вы? – не поняла его Петуния. Ей ответил Сириус. — Сильный волшебник может поставить блок на некоторые воспоминания, чтобы они не травмировали психику, как это сделал Ястреб,… тогда, на седьмом курсе,… но проблема в том, что Птенчик магически несравнимо сильнее Дамблдора и со временем блок не выдержит. — Прежде чем принять решение, обдумайте все хорошенько, – тихо сказал Дамблдор и отошел, предоставив другим возможность выразить соболезнования. Поток из соболезнующих волшебников и ведьм продолжался еще около часа. Большинство из них аппарировали по домам, отходя на безопасное расстояние от маглов, но самые близкие друзья стекались в Поттер-Холл, где всех ждала тризна. Когда к ним присоединились Поттеры и Блэки начались поминки. Все в полголоса вспоминали, каким был Гарри, а сам виновник в это время спал в своей кроватке в одной из спален. Поттер-Холл был открыт только на время похорон, поэтому детской в нем не было. Джеймсу ужасно надоел весь этот фарс, но он вынужден был играть по большей части ради сына и его спокойного, лишенного лишнего нездорового внимания детства, того нормального детства о котором их Гарри всегда мечтал, и которое Джеймс, во что бы то ни стало, обеспечит Крису. Больше всего на свете Джеймсу сейчас хотелось пойти в спальню и наблюдать за своим маленьким сынишкой. Казалось, что каждая секунда, которую он проводил не с ним, он бездарно терял, пропуская что-то важное. Лили тоже не сиделось спокойно. Она то и дело кидала взгляд на лестницу, а затем на сестру, на руках которой спокойно посапывал невозмутимый всем происходящим Альтаир, с такими же зелеными глазами как у матери, но гораздо более яркими, с белесыми волосиками и чисто блэковской мордашкой. Что говорить? Лили завидовала сестре, сын которой спал так крепко, что его невозможно было разбудить даже пушкой. Крис же был весь в отца — сидеть на одном месте (а тем более тратить время на сон, когда можно было заниматься чем-нибудь более увлекательным) он мог лишь очень ограниченное время! Был бы Кристиан более спокоен она тоже сейчас держала бы его на руках и не пришлось бы нервничать из-за того что он остался один в комнате. — Гарри никогда не мог сидеть спокойно на одном месте, – согласилась с чем-то Алиса Лонгботтом, — Он всегда умудрялся быть там, где в нем нуждались больше всего. — Везде и сразу, – кивнул Френк, – Сколько раз он спасал мне жизнь во время заданий Ордена, не сосчитать. Если бы не он, то не было бы у нас с Алисой Невилла, потому что и нас бы с Алисой не было! — А как он спас нас всех в Лестрендж-Холле, – воскликнул Артур Уизли. Его жена только кивнула и, стерев слезу, положила руку на свой округлившийся живот. Она была на третьем месяце беременности, и целители уверяли, что будет девочка. Если бы не Гарри, их дети стали бы сиротами, а она уже никогда не смогла бы родить дочь. — Да что говорить, — поддержал их грозный голос Аластора, – Гарри был героем и ни один орден Мерлина первой степени не сможет послужить равносильной наградой ему! Взгляд всех присутствующих тут же метнулся в сторону каминной полки, на которой под стеклянным колпаком, защищенным заклинаниями лежал орден Мерлина первой степени, торжественно присужденный Гарри за победу над Волдемортом. Джеймс помнил, как растерянно Гарри смотрел на этот орден после церемонии вручения, как на что-то совершенно не имевшее значения. Лили нашла его в его комнате пару дней назад и поместила в гостиную под защитные заклинания, как память. Джеймс был ей за это благодарен, он тоже считал орден бессмысленной побрякушкой, но эта побрякушка была дорога ему. Слишком много жизней было отдано ради победы, которую она обозначала. — Давайте выпьем за Гарри! – поднял бокал с огневиски Сириус, пытаясь разрядить мрачную атмосферу. — За Гарри! – подняли остальные свои бокалы. Младший Поттер выбрал именно этот момент для того чтобы объявить родителям о том, что он проснулся. Лили подскочила, словно напружиненная. — Я схожу сам. Сиди, милая, – остановил ее Джеймс и быстро взлетел по лестнице. Вскоре он вернулся с хныкающим Крисом на руках. — Он голодный? – тут же встрепенулась женщина. — Нет, ему просто стало скучно в его кроватке, — улыбнулся Джеймс, передавая сына своей жене, – Там ведь совсем нечем заняться! – добавил он после того как успокоившийся на руках матери Крис попытался поймать своими ручками ее волосы. После этого атмосфера в столовой перестала быть похоронной. Как-то неожиданно все позабыли о причине их собрания и принялись наблюдать за маленьким Кристианом. Больше никто не вспоминал, каким он был, все с изумлением замечали, какой он есть! КОНЕЦ