the phoenix.

Что это было? Вот прямо сейчас. Я до сих пор чувствую вкус ее губ, хотя с этого момента прошло много времени. Она ответила на поцелуй. В ушах стоит ее стон. А на руке до сих пор лежат невидимые следы ее рук. Какого черта со мной происходит? Я шагал по комнате из угла в угол и достал сигареты. Да, сейчас, когда я метался из стороны в сторону по своему кабинету, я больше походил на загнанное животное, чем на генерала Первого Ордена. Затянувшись сигаретой, я прислонился к стене и закрыл глаза. В душе бушевало столько смешанных чувств, что я даже не пытался в них разобраться. Ноги подкашивались, поэтому я просто сполз вниз по стене и сел на пол, вытянув вперед ноги. Запустив руки в волосы, я с силой надавил на виски, будто пытаясь прочувствовать собственный пульс. Каким же слепым я был. Все это время эта маленькая девочка вела двойную игру. Старалась для Сопротивления, для принцессы Леи, а я еще надеялся на что-то… Скорее всего этот парень в корабле и был ее молодым человеком. Печально. Стоп. При чем тут печально? Кажется, мне должно быть абсолютно все равно на этот факт. Надо было сразу же идти к Рену. Но, черт возьми, мне страшно представить, что бы он устроил с ней. Но почему? Неужели мне жалко? Нет. Я просто… Теперь то точно нельзя говорить Рену, сам разберусь. Всего лишь стоит усилить охрану данных и перепроверить систему безопасности. Она не представляет для меня большой проблемы. Всего лишь маленькая несмышленая девочка. И вот опять я обманываю сам себя. Она моя сплошная проблема. И только моя. Именно поэтому я не пошел к Кайло, потому что это моя проблема, а я не люблю делиться чем-то своим. Клянусь, когда мы остались одни в кабинете, я хотел убить ее. Нет, скорее уничтожить так, чтобы от нее даже следа не осталось. Это было бы идеально. И я был близок к этому. Но в тот момент, когда я приблизился к ней и схватил ее за горло, она так посмотрела на меня своими светлыми глазами, что я готов был простить ей все и отпустить. А потом началось самое странное. Она дотронулась до меня. Моя рука сжимали ее горло, а эта девочка лишь положила свои руки поверх моей и попыталась ослабить хватку. Как будто она дотронулась не до моей руки, а до моего сердца. И в этот момент я полностью утратил контроль над собой. Я отчаянно противился этому, но голова сама наклонилась к ней, губы впились в ее губы, и все тело замерло, а сердце пропустило удар. Больше всего поразил тот факт, что она ответила на поцелуй. Я чувствовал ее тепло, ее вкус и всю ее, такую теплую и светлую. Теперь я понимаю, почему не мог видеть ее в рядах Первого Ордена. Но больше всего меня напугало чувство, которое родилось глубоко внутри меня и именно в этот момент возросло до галактических размеров. Этим чувством было желание большего. Просто в одну секунду я осознал, что хочу касаться ее рук, тела, груди, волос, шеи, хочу целовать ее, слышать ее голос, хочу крепко прижимать к себе, как в тот день, когда мы прятались в узкой пещере за камнями. Я хочу ее. Но это было не тупое желание. У меня есть с чем сравнить. Другие женщины, с которыми я имел связи не вызывали у меня столько эмоций. Они были просто женщинами. Теми существами противоположного пола, с которыми я мог удовлетворить свои физиологические потребности. Но она же… Нет, я не верю, что это любовь. Только потому что ее не существует. Может быть из-за того, что я повзрослел теперь выражение потребностей организма проявляется именно так? Как же сложно… Но клянусь, в тот момент, когда она простонала, я думал, что умру. По коже прошли мурашки, и через несколько мгновений, я уверен, ширинка на штанах заметно выделялась бы на общем фоне. Да, я испугался всех этих чувств и эмоций, которые она пробудила во мне. Именно поэтому я отстранился и попросил ее уйти. Потому что сам понимал, что могло бы произойти, если бы эта девочка осталась. Тогда она была такой тихой лишь потому, что еще не осознала, что происходит… И как бы ни был тогда велик соблазн сделать ее своей, за это пришлось бы платить, причем очень высокую цену. Вполне возможно, что я стал бы для нее врагом номер один, по отношению к которому была бы лишь одна ненависть, а уж этого я в своей жизни и так вкусил предостаточно. Хармон никогда не потерпит, если к ней прикоснутся насильно, а я не был садистом, чтобы подчинять ее себе, будто невольную. Нет, в этом отношении она была особенная. Когда сигарета была выкурена, я кинул ее остатки в мусорное ведро, которое стояло тут же рядом. Руки все еще била мелкая дрожь. Я продолжал чувствовать ее губы. Если это не любовь, то что тогда? Я не могу ее любить. - Я не могу ее любить, - вслух сказал я, чтобы эти слова звучали реальнее, а не раздавались эхом в моей голове. Мне очень сложно, и я хочу как можно скорее разобраться со всем этим.