Акварельные открытки (по BTS)

      Юнги хватается за руль со всей силы, вслушиваясь в скрип кожи и чувствуя легкое жжение под пальцами, откидывает голову, ударяясь больно, раз пять, все потому что, осознание о собственном идиотизме, приходит внезапно, когда в лобовом стекле иномарки, отражаются слепящие огни фар встречных машин.       Дорога скользкая и мокрая из - за нескончаемых дождей, в лужах отражаются вывески ближайших маленьких магазинчиков и свет фонарей, бензин смешивается с водой, превращаясь в разноцветные, радужные пятная под колесами, пачкая идеально белые поребрики и черные, как смоль, чужие колеса.       Капли ударяются громким стуком о лобовое стекло, выводят из себя и бесят, монотонным, одинаковым звучанием, скребутся в голове и Юнги бы закричать, когда ремень безопасности резко впивается в шею, до крови, а в лицо вылетает подушка безопасности. Бесящий звук капель по железу, сменяется резким ударом и скрипом, до глухоты, отключает до беззвучной тишины в мозгах и темно в памяти, до пятен страхом под сердцем.       Юнги дышит тяжело и сбито, в ушах звон и чувствуется как кровь из носа ручьем, где-то очень далеко, за пеленой непонимания, что произошло, Юнги слышит крики незнакомых ему людей. Они видимо что-то обсуждают, но сейчас так обычно наплевать. Он пробует пошевелить пальцами, опустить голову и осмотреть ситуацию, и лучше бы не стоило, сквозь белую пелену, подпачканную красным, становится ясно все до последней точки, это как инстинктивно, "сейчас я умру ". Метал смялся как принтерная бумага, скомкался на ногах Юнги и держит крепко, до того больно, что уже не чувствуется. Звон в ушах все громче, сквозь него Юнги отчетливо слышит падающие на, в прошлом белый, воротник отглаженной рубашки, капли крови, слышит скрежет и все тот же стук капель по искалеченной машине. Юнги уже не думает выжить, потому что тут не получится, даже если и повезет, все что будет после, будет не жизнью, он будет просто существовать.        Юнги крайний и ему подавай либо все полностью, либо и вовсе ничего не нужно, и он прекрасно понимает, что так быть в мире не правильно, а за все свое дерьмо, после смерти, его точно ждет огненная дверь. Юнги в богов не верит, так же как не верит в ад, рай и прочее, единственное что для Юнги сейчас осязаемо, значимо и важно, телефон. Успеть добраться до телефона, пока упадет последняя капля четвертой положительной.

***

      У Хосока руки в карманах и дождь в рожу, холодно до дрожи и под кожей, стойкое ощущение, словно что-то не так как раньше. Как будто забыл дома ключи, или потерял кошелёк, точно не знаешь, но это дурацкое ощущение, словно что-то важное забыл и на языке вертится, а вспомнить никак, чуть ли не до бешенства.       Чон лезет в карман и проверяет входящие звонки, по нулям и это еще сильнее выводит. Взрослые вроде люди, а на деле ругаются как маленькие дети и Хосока уже совсем кроет, потому что хочется кому-нибудь серьезно и больно ебануть, возможно даже Юнги, который даже не позвонил еще ни разу. А ведь должен был!       Чон заваливается в квартиру, злой и обиженный, приговаривая, какой же Юнги мудила, пидарас и ублюдок, закидывает, свои вещи в ящик на колесиках. На белой плитке его следы, мокрые как и дорога на улице, вещи разбросанны по всей комнате, если не по всей квартире, в руках телефон и три непрочитанных сообщения . Юнги никогда не пишет сообщения.       Чон застывает на месте, читая слова, которые так тяжело дались и разобрать их тоже тяжело, потому что с опечатками и по всей видимости, дрожащими руками. Хосок звонит, вылетая на улицу в чужом бежевом пальто, но на том конце тишина и Чон даже гудков этих мерзких не слышит.       Хосок стеклянным взглядом провожает уже шестой поезд в метро, такси поймать было слишком проблемно и дернул его черт полезть в метро. На новостном экране, разбитая вдребезги бэха и надпись, оба водителя погибли. Машину эту, они с Юнги вместе выбирали, Чон орал что хочет белую и Юнги уступил, теперь Хосок жалеет что белую взяли, слишком заметно.       На Чоне теплое, пахнущее Юнги, пальто, дебильно бежевое, и Хосоку не идет, на плечах оседает чувство вины, шепчет нагло и приторно, "ты знаешь все из-за тебя ", в руках телефон и перечитанные уже сто раз, те самые три сообщения, которые Хосока, разбили вдребезги о мокрую, соленую жизнь, так же как и чертову белую, скрюченную, кучу металла.