Часть 2, глава 3. Клетка на двоих
28 ноября 2016 г., 23:51
Женское общежитие, 16:40
«Как же мне всё надоело!» — с такими мыслями Брилл завалилась на свою кровать. Девчонки ещё не пришли с торгового центра, что её несказанно радовало. Конечно, она ценила их заботу и поддержку, но хотелось одиночества, просто побыть одной в тишине. Все эти сочувствующие взгляды, траурное молчание — всё это угнетало, и поэтому девушка решила уйти. И без того плохо.
Через несколько дней идти на учёбу, где сто процентов столкнётся с Джонсоном, иначе никак. Как ей смотреть ему в глаза после того, что сказала ему? Она не знает. Как и не знает того, как к ней будет относиться сам Пирс. Вероятнее всего, будет избегать её. Как и она его. А на лекциях и семинарах просто не будет обращать на неё ни малейшего внимания.
Раз за разом Хьюстон прокручивала их нелепую первую встречу и последующие отношения. Было ли это дружбой? Может, всё только с самого начала и сводилось к тому, чтобы вот так быстро разорвалась, подобно ниточке, их дружба? С самого его первого взгляда она поняла, что это всё неспроста. И тот поцелуй, когда они провели весь вечер вместе. Тогда червячок сомнения ещё больше закопошился в мозгу, твердя: «Ты ведь знаешь, к чему это приведёт. И знаешь, что это закончится не самым лучшим образом». Она действительно знала, вернее, предчувствовала. Однако Брилл продолжала играть в эту игру, втягиваясь всё больше и больше, где в итоге проиграли оба.
Пирс. Он — единственный парень, которому она сразу стала доверять, даже не зная почему. Джонсон не был извращенцем, как все остальные до этого ей встречавшиеся, практически с первой же встречи пытавшиеся склонить её к интиму? Или просто душа легла к нему? Скорее всего, и то и другое. Ей нравилось его дружелюбие, весёлый нрав, душевность, воспитанность. Она действительно любила его, но как друга. Или… Брилл встряхнула головой. Снова резко заболела голова. Она совсем запуталась в себе и в своём отношении к Пирсу. До сих пор не верится, что их дружбе, так легко и непринуждённо начавшейся, пришёл конец.
«Но ведь не могло же всё так глупо, из-за невинного признания в любви, закончиться?» — каждую минуту, если не секунду, Хьюстон задавала себе этот вопрос с еле теплящейся надеждой где-то глубоко внутри.
«Могло, — твердило подсознание. — И в этом виновата ты», — поддакивала совесть. И каждый раз после такого двойного «удара» надежда, подобно тлеющему костру, сгорала.
Внезапно дверь в комнату отворилась и вошла Хелена.
— Как-то быстро вы вернулись, — еле сдержав недовольство в голосе, сказала Брилл.
— Мы? Брось. Эти три хохотушки пошли ещё куралесить по городу, а я решила идти сюда. Не хочется бросать тебя одну, — с мягкой улыбкой произнесла та и плюхнулась рядом с ней на кровать.
«Ну, спасибо, Хелена! Только твоей компании мне и не хватало!»— мысленно недовольно воскликнула Хьюстон. Нет, она очень ценит заботу и поддержку Милтон, но не сейчас. Не тот случай.
— Ну как ты, не легче тебе? — заботливо спросила её та.
— Прошло два часа с моего ухода из кафе. Как ты думаешь? — недовольно ответила она.
— Ну, мало ли… Ладно, извини. Не подумала.
Воцарилась неловкая тишина. Разговор никак не клеился.
— Хелена, мне так плохо, — не выдержала Брилл. Всё-таки поддержка ей необходима. — На душе так гадко. Хочется убиться об стену, чтобы было долго и мучительно больно.
— Брилл, всё со временем пройдёт, даже если сейчас так хреново, — хоть как-то попыталась утешить её подруга.
— А мы ведь так быстро, легко подружились. Я этого от себя даже и не ожидала, — Хелена не перебивала её. Просто знала, что Хьюстон необходимо выговориться. Сама через это проходила. — Он мне был, как родной человек, будто я его тысячу лет знаю. С ним было так хорошо. Весело. И тут, в один миг, всё разрушилось.
Внезапно она замолчала, устремив взгляд в пол.
— А как думаешь, — спустя пару минут спросила девушка, — если бы не это, мы бы дружили дальше, как до этого?
Милтон некоторое время не отвечала.
— Знаешь, Брилл, — начала она, — вообще, дружбы между парнем и девушкой не бывает. Всегда всё складывается так, что либо любит один и страдает от этого, не говоря объекту воздыхания или получая отказ от него, либо любят оба, но молчат, потому что идиоты.
Внезапно внизу послышались знакомые голоса.
— Как-то больно быстро они вернулись, — проговорила Хелена и, встав с кровати, вышла из комнаты, оставив Хьюстон наедине со своими мыслями. Фраза, сказанная ей, ещё больше озадачила и без того морально разбитую девушку.
Центральный парк, 18:00
На город медленно-медленно опускались вечерние сумерки. Багрово-лиловое небо, нашедшее отражение в речке в Центральном парке, медленно заволакивалось надвигающимися с востока свинцовыми тучами. Ближе к ночи обещал быть дождь. Поднимался несильный, но холодный ветер. К причалу пристал маленький речной трамвайчик, откуда тут же высыпали горожане.
Пирс, сидя на берегу речки, смотрел на людей, сошедших с трамвайчика, хотя мысли находились далеко отсюда. Последние два дня он пребывал будто в прострации. Как зомби. Глупо, конечно, для парня такое состояние, но поделать с собой он ничего не мог. Все мысли заняты только Брилл. Точнее, её фразой.
«Я тоже люблю тебя, но как друга», — раз за разом Джонсон прокручивал эту фразу в голове, словно мантру. Собственно, а чего он добивался? Джон ведь ясно сказал, что Брилл как ледяная глыба, которую не пробьёшь. Подружился, пару раз сходил с ней погулять наедине и всё, думал, она его? Как бы не так. С Хьюстон такой номер не прошёл. Но злобы или ненависти он не испытывал. Брилл другая, не как остальные девушки. Нет вульгарности, игривого и томного взгляда, соблазнительной улыбки. Наоборот. Она, как ребёнок — добрая, весёлая, мечтательная, по-детски наивная.
Сердце больно заныло — а ведь очень сильные чувства к Хьюстон, которые после отказа, казалось, лишь усилились.
«Надо с этим что-то делать, иначе я так свихнусь», — парень встал с уже пожелтевшей травы и оглядел берег. Столько воспоминаний связано с этим местом — сладких, приятных, но ставших такими болезненными.
— Пирс? — вдруг услышал за спиной, казалось, знакомый голос, с нотками удивления и радости одновременно.
Он оглянулся. Перед ним стоит невысокого роста девушка с белокурыми волосами, светло-карими глазами и лучезарной улыбкой, которую тут же узнал — Кассандра Уистлер, его давняя… А Джонсон и сам, даже сейчас, спустя много лет, не понимает, кто она ему. С этой девушкой, из очень богатой, как и он сам, семьи, его познакомили родители, толсто намекая, что хотели бы видеть её своей невесткой. Но самому Пирсу эта затея ну вообще не нравилась, как и Адриане. Нет, Уистлер была хозяйственной, но такой доставучей, как рыба-прилипала. А он видел свою будущую жену особой спокойной, как… «Как Брилл!» — влезло глупое влюблённое сердце, и парень мысленно стукнул себя рукой по лбу. Он из-за Хьюстон скоро одержимым будет.
Что же касается Кэсси, то они всё же стали встречаться (родители обоих сильно поспособствовали этому). Пирс на каждую встречу ходил, как на каторгу. Всё это послужило толчком к обострению отношений в чете Джонсонов. Он ничего не высказывал по этому поводу матери, зато каждый день выговаривал всё Ричарду, а тот Лоре, из-за чего отношения между отцом и сыном стали похожи на ядерную бомбу, готовую вот-вот взорваться, а бедная миссис Джонсон находилась между ними, как меж двух огней. Но всё же для Пирса наступил радостный день, когда Кэсси сообщила ему, что её семье из-за работы отца срочно нужно переехать, а куда, не сказала — всё равно расстаются и не увидятся, как думала Кассандра. Парень пообещал, что будет «дико скучать и никогда её не забудет», как и полагается. Конечно, он нагло врал, но так надо было. После этого ему захотелось оторваться на всю катушку, однако его остановило то, что за это Джонсон-старший сделает из него фарш, и сдержался. Наступили счастливые дни, которые, казалось, будут длиться очень долго. Но нет. Вот Кэсси стоит перед ним, довольная, как пряник. Теперь стало ясно, куда она переехала — в Нью-Йорк, мать его!
— Господи! Это и правда ты! — радостно воскликнула она, кинувшись ему на шею. — А я уже думала, что никогда больше тебя не увижу.
— Взаимно. Не ожидал тебя здесь увидеть, — Пирс как можно мягче отодвинул её от себя, стараясь переменить кислое выражение лица на какое-либо другое.
— Так мы ведь с родителями сюда переехали!
— Тише ты, не кричи, — он недовольно поморщился. — Кхм, я уже понял, что вы сюда переехали.
— М-да, а ты всё такой же спокойный, — усмехнулась Уистлер. — Что ты тут делаешь?
— Да как бы учусь, — пожал плечами.
— Правда? И где?
— В Колумбии, в лингвистах, — осторожно произнёс он.
— Офигеть! — радостно взвизгнула она. — Так я тоже! Только на стоматолога.
У Джонсона от этого заявления чуть глаза на лоб не вылезли. «Охренеть можно! Судьба, походу, решила отыграться на мне по полной программе и теперь неудачи сыпятся на мою задницу со скоростью звука», — обречённо подумал, вмиг забыв о Брилл. Знает ведь, к чему это может привести.
— Не хочешь заехать ко мне на чай? Поговорили бы, обсудили всё, ведь мы так давно не виделись.
— А мы твоим родителям не будем мешать? — спросил он в надежде отмазаться от столь недвусмысленного предложения.
— Что ты! Я уже полгода как живу одна. Съехала от них. Нам никто не будет мешать, — прошептала она, лукаво улыбаясь.
Парень стоял в замешательстве. Кэсси неожиданно обняла его и со всей страстью впилась в губы, сплетая его язык со своим. Он опешил от такого, но отстраняться не стал. Странно, но на душе стало спокойнее. Он забыл о своём горе. Она, оторвавшись от таких родных губ, нежно провела тыльной стороной ладони по его щеке и заглянула ему в глаза. В серых глазах плясали бесята. Уистлер мысленно усмехнулась. Она прекрасно видела, что парень чем-то расстроен, и поэтому ей захотелось его отвлечь. И, судя по горящему взгляду его глаз, ей это удалось.
— Так как? — спросила девушка, хотя уже наперёд знала ответ. Джонсон лишь кивнул в подтверждение её мыслей. Поцелуй подействовал на него, как дурман. Ему хотелось отвлечься от тревожных мыслей, хотелось расслабиться, и он это получит.
— Пошли, тут недалеко, — прошептала она ему на ухо. Парень ничего не ответил, лишь просто пошёл за ней.
Оба прекрасно знали, что ночь будет долгой.
