Я буду мстить!

      За окном сгущаются сумерки, и зимний вечер постепенно обволакивает город своей холодной тишиной. Снежинки медленно падают с неба, укрывая землю мягким белым одеялом. Улицы были пустынны, но в одном месте, возле небольшого парка, еще раздается детский смех и радостные возгласы.       Молодой омежка уже завершил последние приготовления к празднику и теперь, разместившись на широком подоконнике, наблюдает за детворой, которая наслаждается последними минутами дневного света. Детский смех разносится по окрестностям, придавая всему происходящему особую атмосферу беззаботности.       Вдалеке показалась высокая фигура, быстро приближавшаяся к дому. Глаза засияли, а уголки губ украсила лёгкая улыбка. Одно ловкое движение — и парень спрыгнул с подоконника, направляясь на кухню. Небольшой бенто-торт с зажженной свечкой по середине оказался в его руках, когда он продолжил путь к входной двери.       В этот момент раздался громкий звонок. Не успел он подойти, как послышались несколько щелчков замка — и вот высокий мужчина с широкими плечами и усталым взглядом переступает порог. У него были каштановые слегка взъерошенные волосы и карие глаза. Темно-серое зимнее пальто плотно облегает его сильную фигуру, подчеркивая мощные плечи и крепкий торс. Высокий воротник защищает шею от холодного ветра, а длинные полы пальто достигают почти колен, добавляя образу строгости и солидности.       — С Днем Рождения, любимый! — с радостью произносит омега, поднимая тортик с горящей свечкой. — Загадывай желание.       Усталость в глазах мужчины словно ветром сдуло, уступив место теплому блеску. Он кивает, медленно закрывая глаза и погружаясь в мысли о самых сокровенных мечтах. Его губы слегка шевелятся, когда он выбирает то единственное желание. Затем, открыв глаза, решительно задувает свечу, и на его лице расцветает довольная улыбка.       Внимательно наблюдая за любимым, с улыбкой до ушей, омега делает несколько шагов назад, освобождая пространство. Альфа сбрасывает с себя пальто, а вместо массивных чёрных ботинок на его ногах оказываются такие же чёрные, но мягкие тапочки. Затем он одним движением преодолевает расстояние до омеги, наклоняется и мягко притягивает его к себе, одной рукой крепко обнимает, другой перебирает волосы. Вдохнув аромат любимого, он вдруг резко сжимает талию, вызывая боль.       — Мне больно, — произносит омега, пытаясь вырваться из крепких объятий, но мужчина, кажется, не замечает ни его усилий, ни слов.       — Кто этот ублюдок? — в голосе альфы вспыхивает ярость, пронзительная и обжигающая, как раскалённое железо. Омега поднимает голову, и страх заполняет его сердце. В глазах, где недавно читалась теплота и забота, теперь сверкает жажда убийства.       — О чём ты? — тревога и неуверенность вкраплены в его голос. Он пытается понять, что могло вызвать такую реакцию у партнёра.       Альфа отпускает омегу, но его ледяной взгляд неотрывно смотрит на него. Дыхание становится тяжёлым, грудь вскидывается и опускается, словно в нём сдерживается буря эмоций.       — Не о чем, а о ком! О том ублюдке, с которым ты трахался! От тебя воняет другим... альфой, — ноги омеги не выдерживают, и он, обессиленный, скатывается по стене и оказывается на холодном полу. Сердце колотится, как бешеное, в ушах звенит каждое слово, вызывая эхом глубоко внутри еще большую боль и непонимание. Он не понимает, как все обернулось так катастрофично. Слова партнёра — полные гнева и боли — резали его, как острое лезвие. — Что молчишь? Хороший подарок ты мне приготовил, у меня просто нет слов!       — Ты не прав, — еле слышно произнес он, стараясь сохранить остатки достоинства. — Поверь мне, это не так...       — Не так?! — взрывается альфа, стиснув кулаки до крови, пытаясь сдержаться, чтобы не ударить того, кому доверял. И сейчас альфа в панике пытался найти любое другое логическое объяснение, но запах затуманивал разум. — Тогда объясни мне, почему на тебе запах другого?       — Я не изменял тебе, — отвечает он, уже более уверенно, но страх сковывает каждое слово.       Альфа молчит, внимательно изучая омегу, как будто впервые видит его. Затем делает шаг в сторону, открывая проход к двери. Его лицо остаётся непроницаемым, как мрачные глубины зимнего леса.       — Убирайся, — произнёс он тихо, но в этом шёпоте звучало столько противоречивых эмоций, что омега не знал, как на это реагировать. — Я не желаю слушать твою ложь!       — Но я…       — Вон, я сказал!       Эти слова звучали, как самый страшный приговор. Омега застыл на месте, не веря своим ушам. Он пытается что-то произнести, но голос предательски дрожит, и, не находя сил, лишь молча поворачивается к двери.       Когда дверь закрылась за ним, альфа остался стоять в комнате, укутавшись в тишину и мглу. Он смотрел в пустоту, но в душе его бушевала буря эмоций. Внешне спокойный, он по-прежнему ощущает, как боль разрывает его изнутри. Лишь сжатые кулаки выдают ту безмолвную агонию, которую он переживает.       POV Дарк Валентайн       Выходя на улицу, одетый лишь в лёгкую футболку и домашние брюки, я сразу почувствовал, как морозный воздух пронзает каждую клеточку моего тела, оставляя после себя ледяной след. Холод был настолько сильным, что казалось, он проникал даже в самые глубокие уголки души, обжигая всё, до чего мог добраться. Несмотря на это, я едва замечал его — в голове крутились обрывки последних событий, словно далёкое эхо, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Слезы, горячие и горькие, катились по щекам, отражая тот внутренний хаос, который терзал мою душу. Я чувствовал себя потерянным среди серых улиц и темного неба, как заблудшая душа, ища прибежище в этом безмолвии.       Возможно, я мог бы так стоять вечно, но холод постепенно возвращал меня к реальности. Боль не утихала, но разум, как лодка, вырвавшаяся из штормового моря, снова обрёл ясность. Посильнее сжав плечи, стараясь построить вокруг себя невидимый барьер, я вытащил телефон из заднего кармана брюк. Было далеко за полночь, когда я вызвал такси до дома Эдварда. Он оставался для меня единственным близким человеком ещё со школьных времён, последней опорой в этом холодном и равнодушном мире.       Пока я ждал машину, вечность растягивалась в бесконечность. Каждый звук — шорох листвы, редкий и отдаленный гул автомобилей, треск ветра — напоминал мне о том одиночестве, которое окружало меня повсюду.       Наконец, такси остановилось рядом, и жёлтый свет фар на миг ослепил меня. Сев на заднее сидение, я устремил взгляд в окно, не сводя взгляда с улиц, проносящихся мимо, словно они были кусочками моей жизни, некогда яркими и насыщенными, а теперь — размазанными на фоне серости. Водитель поморщился, будто почувствовал мою печаль, но я не искал сострадания. Мне были нужны только две вещи: расстояние от этого места и теплота старого друга, который всегда умел выслушать.       Когда я добрался до квартиры Эдварда, он открыл мне дверь с чуть удивленным выражением лица. Его теплый свет, пробивающийся сквозь молчание ночи, привлекал словно светильник в душном и тёмном туннеле. Я ввалился в его уютное жилище, ощутив, как на мгновение моё сердце успокоилось.       Эдвард был высоким альфой, чей рост заметно выделяется среди окружающих. Его фигура стройная и подтянутая, с широкими плечами и уверенной осанкой. Русые волосы аккуратно уложены. Глаза глубокого голубого цвета, словно два океана, притягивают внимание своей ясностью и холодным блеском. Взгляд прямой и решительный, выражающий силу характера и уверенность в себе. В его облике чувствуется внутренняя сила и лидерские качества, присущие истинному Альфе. Так его видели многие омеги, но для меня он был частью семьи, старшим братом, на которого я мог положиться даже в самую трудную минуту.       — Что случилось? — осторожно спросил альфа, наклонившись ко мне ближе, как будто боялся испугать. Я не знал, с чего начать, как передать всю ту горечь, что захватывала меня с головой. Но в его глазах я увидел беспокойство и желание помочь — то, что мне было так необходимо.       — Просто... всё пошло не так, как я планировал, — наконец выговорил я, чувствуя, как тяжёлые воспоминания давят на грудь. Голос дрогнул, и я понял, что больше не могу сдерживать эмоции. Каждое слово, каждое воспоминание о разбитых мечтах и утраченных надеждах было подобно камню, который тяжело падает на дно души.       Друг внимательно слушал, не перебивая, его тёплые руки мягко сжимали мои, словно передавая частичку тепла и силы. Постепенно, с каждым сказанным словом, тяжесть уходила, уступая место облегчению. Дышать становилось легче, и мир вокруг начинал приобретать прежние краски.       Когда я закончил свой рассказ, Эдвард откинулся на спинку стула, наливая нам обоим ещё по чашке ароматного успокаивающего чая с тонкими нотками лаванды. Он передал одну из них мне, а другую бережно взял сам, погружаясь в свои мысли.       — От тебя действительно исходит какой-то необычный запах, — вырвавшись из своих дум, произнес товарищ. Его сосредоточенный взгляд был направлен на нетронутую чашку, которую он держал в руках. — Я верю тебе, но с таким сталкиваюсь впервые. У меня есть врач знакомый, если хочешь, я могу попросить его тебя осмотреть. Возможно глаз специалиста сможет пролить свет на данную ситуацию. А пока тебе нужно поспать. Ночь выдалась тяжелой. А что до Реналя… Дай ему немного времени. Когда он успокоится, вы сможете сесть и всё обсудить.       — Спасибо тебе, — прошептал я, пытаясь заставить губы сложиться в слабое подобие улыбки. Силы покидали меня настолько быстро, что даже встать с места казалось невозможным. Эдвард понял это без лишних слов. Поднявшись с дивана, он аккуратно поставил свою нетронутую кружку на стоявший рядом столик, затем подошел ко мне и, взяв на руки, перенес к кровати. Быстро освободил меня от одежды, укрыл теплым одеялом и, выйдя из комнаты, погасил свет.       Я провалился в сон мгновенно, едва голова коснулась подушки.

***

      Прошло уже четыре дня с тех пор, как всё изменилось. Несколько раз я пытался связаться с Реналем, но всякий раз натыкался на холодный голос автоответчика. Мои сообщения, отправленные в сеть, словно растворялись в виртуальном пространстве, так и не достигнув адресата. Теперь я сидел в кабинете ожидания, нервно кусая губу, ожидая результатов анализов, которые могли бы раскрыть тайну, нависшую над моей жизнью.       Время тянулось бесконечно, каждый звук казался громким и тревожным, воздух был пропитан запахом медикаментов, и этот резкий аромат буквально впивался в сознание, усиливая напряжение. Мысли метались в голове, словно птицы в клетке, перебирая всевозможные сценарии развития событий. Сердце колотилось, и, несмотря на прохладный воздух кондиционера, ладони становились влажными от волнения.       Наконец дверь кабинета открывается, и доктор в белоснежном халате жестом приглашает меня и Эдварда, который на отрез отказался отпускать меня одного, внутрь. Лицо врача оставалось непроницаемым, и я почувствовал, как мое сердце остановилось в предвкушении важного известия, способного перевернуть весь мой мир.       — Поздравляю вас с пополнением! — сказал бета. Я смотрел на врача, пытаясь осознать смысл сказанных им слов. Медленно моя рука потянулась к своему плоскому животику, где зарождалась новая жизнь. На моем лице начала появляться робкая улыбка, когда врач добавил:       — Ваш срок — три недели.       — Но разве из-за беременности меняется запах? — я прекрасно знал симптомы беременности, и изменение запаха среди них не числилось.       — Вы абсолютно правы, обычно такого не случается. Однако бывают крайне редкие исключения, такие как Ваше. Это не окажет негативного влияния на вашего ребенка, — бета мягко улыбнулся, стараясь рассеять мои тревоги. — Единственное отличие заключается в том, что его запах будет значительно ярче, чем у других альф, однако в остальном ваш малыш будет развиваться совершенно нормально, как и все остальные дети, — развернувшись к Эдварду, врач протянул руку для рукопожатия. — Поздравляю Вас!       — Извините, но его отец не я, — альфа смутился от неожиданности, а я не смог удержаться от смеха, заметив удивление на его лице. Он взглянул на меня, и на его губах появилась широкая улыбка, такая искренняя и счастливая, что усомниться в том, что он не является отцом, было очень сложно. — Вот видишь, всё стало на свои места, — сказал мой друг. — Теперь вы сможете встретиться, поговорить, поделишься своим прекрасной новостью, и вместе будите ждать рождения малыша. Он ещё на руках тебя носить будет! — Радость друга передалась мне, и я уже представлял себе реакцию Реналя, когда сообщу ему, что скоро он станет папой.       Прощаясь с доктором, мы покинули кабинет. Я крепко обнял Эдварда, поблагодарил его за всё, что он для меня сделал. Выйдя из больницы, мы разошлись по своим делам. Он отправился домой, а мне предстояло сделать самое важное – завершить начатый путь и снять завесу недоразумений, возникших между мной и Реналом. Поймав такси, назвал адрес и через сорок минут машина затормозила у знакомого подъезда. Я вышел, глубоко вдохнул свежий воздух и начал подниматься по лестнице. Четвёртый этаж, квартира номер девятнадцать... Дверь была приоткрыта, и сквозь щель пробивался свет. Я толкнул её рукой, и она открылась настежь. Внутри царил беспорядок: повсюду валялись коробки, разбросанные вещи, а откуда-то из глубины квартиры доносились приглушённые голоса.       Проходя дальше внутрь квартиры, я заметил двух молодых омег, которым, судя по всему, было около двадцати. Один из них носил короткие джинсы-шорты, облегавшие стройные ноги, и серую майку, которая подчеркивала его стройную фигуру. Другой парень был немного выше своего товарища, одет в потертые чёрные бриджи с массивными металлическими цепями, свисающими вдоль бедер, и белую футболку с несколькими прорехами. С кошачьей грацией они двигались среди коробок, таких же, какие я видел в прихожей. Заметив меня, они остановились и принялись рассматривать так, словно пытались угадать, кто я такой.       — Дарк? — спросил один из них. Я перевел на него взгляд и кивнул, подтверждая его догадку. Омега также кивнул своим мыслям, подошёл к столу, взял письмо и, вернувшись ко мне, протянул его. — Хозяин просил передать это Вам, если Вы придёте, — сказал он, в их глазах читалось любопытство, но они лишь смотрели на меня, в ожидании дальнейших действий.       Взяв письмо, я обратил внимание на надпись, сделанную корявым, но до боли знакомым почерком: «От Реналя для Дарка». Сердце предчувствовало недоброе. Распечатывая конверт, я медленно извлек лист бумаги и начал читать:              "Дарк, я долго размышлял о том, что случилось в тот день. Понимаю, что, скорее всего, никогда не смогу тебя простить за измену. У меня не хватило мужества сказать это тебе в лицо, да и позвонить тоже оказалось выше моих сил. Надеюсь, ты не придешь в мою квартиру, но если вдруг оказался здесь, прошу, больше не ищи меня. Прощай!"       Слова, написанные Реналем, эхом отдавались в моей голове. Гнев, боль и разочарование смешивались внутри меня, создавая тяжелую смесь эмоций. Я чувствовал себя раздавленным, словно мир вокруг рухнул, оставив после себя лишь пустоту. Слезы струились по моим щекам. Как мог человек, которого я любил всей душой, так просто отказаться от нас?       Я опустил руки, держащие письмо, и тяжело вздохнул. В этот момент я понял, насколько сильно ошибался, думая, что мы сможем преодолеть любые трудности вместе. Перед тем как выйти, я бросил последний взгляд на комнату, где мы провели столько времени вместе. Возможно, именно здесь закончилась наша любовь. Закрыв дверь за собой, я ушел, оставляя позади воспоминания, которые теперь казались лишь иллюзией счастья.       Ощущая себя потерянным, я вышел на улицу, не имея чёткого плана дальнейших действий. Холодный ветер обдал меня с ног до головы, давая почувствовать себя живым. Шагнув вперёд, я машинально достал телефон и набрал номер Эдварда. Без лишних объяснений я попросил его забрать меня. Он не стал задавать вопросов, просто ответил согласием и вскоре уже был рядом.       Я сел на переднее сиденье. Эдвард взглянул на меня с вопросом в глазах, но ничего не сказал, принимая протянутое письмо. Мы оба знали друг друга достаточно хорошо, чтобы понимать, когда лучше промолчать. Молчание в машине становилось почти осязаемым, пока Эдвард читал послание Реналя. Его лицо оставалось спокойным, хотя я знал, что внутри он переживает вместе со мной.       Закончив чтение, Эдвард аккуратно сложил листок и положил его на приборную панель. Он включил двигатель и вывел машину на дорогу, направляясь к своему дому. Мы ехали молча, каждый погруженный в собственные мысли. Я ощущал, как тяжесть на душе становится ещё сильнее, осознавая, что отношения, которые я считал нерушимыми, разрушены навсегда.       Но внезапно тишина была нарушена резким голосом Эдварда:       — Я его убью! — прорычал он, не отрывая взгляда от дороги. В его голосе звучала ярость, а лицо выражало решимость. — Помнится, ты говорил, что у его семьи есть агентство «Новый мир»? — это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос. — Думаю, мы найдем его там, так что едем туда. Я поговорю с ним. Объясню ситуацию. Это слишком глупый повод, чтобы вот так рвать отношения, а ребёнку нужен отец!       Эти слова застигли меня врасплох. Эдвард редко проявлял такую агрессию, но сейчас его намерение защитить меня было очевидным. Я попытался возразить, но он поднял руку, останавливая мои попытки.       — Нет, Дарк, — его тон смягчился, но в нём всё равно оставалась сталь. — То, что сделал Реналь, неправильно. Ты заслуживаешь объяснения лицом к лицу, а не через какое-то письмо.       Я понимал, что спорить бесполезно. Альфа был настроен решительно, и его поддержка давала мне силы, которых я сам лишился. Оставшееся время в пути прошло в напряжённом ожидании. Когда мы добрались до агентства «Новый мир», Эдвард припарковал машину и повернулся ко мне.       — Готов? — спросил он, внимательно глядя на меня.       Я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Несмотря на всю поддержку старого друга, страх перед предстоящей встречей сковывал меня. Но я знал, что нужно все объяснить ему, ведь то что произошло, лишь нелепое недоразумение. Кивнув, я открыл дверцу машины и вышел наружу, готовясь к тому, что должно было произойти.             POV Реналь Верст       Как он мог? В голове крутилось множество вопросов, и ни один из них не находил ответа. Я ведь любил его — всей душой. Его черные глаза, его маленький носик, всегда чуть сморщенный, когда он смеялся, его короткие золотые волосы, искрящиеся под солнечными лучами.       Как же он мог изменить? После того, как мы вместе пережили столько испытаний. Я оставил свой дом, отказался от надежного семейного бизнеса. Работал простым госслужащим, чтобы обеспечить нас обоих, надеясь, что терпение и старания окупятся взаимностью.       Я стоял у окна и ждал, надеялся, что он вернется и все мне объяснит. Но он не пришел ни той ночью, ни следующей. Он не мог просто взять и уйти, у него не было другого места, где бы он мог спрятаться. Значит, он пошел к тому ублюдку. И эта мысль разъедала меня изнутри. Шлюха! Как он мог так поступить? Ненавижу его! Думал, что богатенького подцепил, а как понял, что ничего не получит, сбежал к другому. Ненавижу!       Кипя от злости, я не нашел ничего более рационального, чем сдать квартиру в аренду и вернуться к родителям. Они, радостно воспринявшие мое возвращение, даже не догадавшись о моем состоянии. В качестве «наказания» за побег, они нашли мне мужа. Свадьба по расчету. И я как-то инстинктивно согласился. Лишь бы забыть его, вытеснить Дарка из сердца. Через три месяца я буду женат, начну новую жизнь с чистого листа.       Но, как ни пытался притупить боль, воспоминания о Дарке не покидали меня. Они преследовали меня, как тени, возникая в самые неподходящие моменты. Я думал о его улыбке, о том, как мы смеялись, о планах на будущее. Внутри меня завязывался узел, так сильно я хотел поверить, что все это — лишь плохой сон, из которого я вскоре проснусь. Но реальность была жестока, и я понимал, что, как бы я ни старался, забыть человека, которого любил изо всех сил, будет невозможной задачей.