Ламповый круиз по Ферелдену

      Короче говоря, я открыла глаза в Зале Истязаний. Такая прекрасная и величественная комната, высокие потолки, арки из белого гранита и… больше я ничего не успела увидеть, потому что перед самым носом мелькнула эмблема горящего меча на щите и, собственно, само оружие, уткнувшееся в грудь. Простая сталь не нанесла боли, но я ощущала, что силы начали иссякать… Возможно, меч был зачарован на высасывание магии… — Я не желаю вам зла! — взмолилась, стараясь ловко увернуться от следующего удара. — Этот маг впустил месте с собой демона! Убейте обоих, — приказал Грегор и меня словно холодом обдало (или магией его солдат).       Я повернулась в сторону недавнего знакомого, который так и не проснулся. Безмятежное лицо разгладилось и парень казался ещё моложе, нежели в Тени. Но он не виноват! И я не виновата, так вышло! Праведный огонь загорелся где-то внутри, заставив выкрикнуть: — Я не демон и это не он меня впустил! Не трогайте!       Меня никто не слушал. Загнали в угол, как мышь и готовились заколоть до смерти. Однако, когда я распрощалась со своей новой жизнью, на удивление, с разочарованием, услышала голос со стороны. По лицу узнала Первого Чародея, который приказал остановиться. Грегор гневно зыркнул на Ирвинга, но руку поднял. Меня перестали прижимать к стене. — Я действительно не чувствую в ней демоническую сущность, — объяснил мужчина, подходя.       Маг был стар, его руки тряслись, а движения были медленны. Он шёл маленькими шажками, опираясь на посох. Пожевал губы, протянув в мою сторону руку. — Это демон во всей своей сущности, Ирвинг. Ты спятил? — ужаснулся храмовник.       Я молчала, Чародей молчал, и между нами завязался незримый контакт. На мгновение показалось, что теряю сознание, но это всего на всего оказался стресс, готовый в минуту послабления свалить с ног. — Я абсолютно ещё в своём уме, — наконец сказал маг, — и не чувствую ничего. — Но… — Убить мы всегда успеем, Грегор, — Ирвинг повернулся к приятелю. — Истязания не будут пройдены, пока мы не разберемся, в том, что ученик не является одержимым, — сдался он и скривил губы. — А это… Будет под стражей и нейтрализовано. Мага в темницу, с ним потом разберутся.       Первый Чародей покачал головой, но смолчал. Сопротивляться я не стала, смиренно опустила голову и руки. — Я не хотела никому навредить, — сказала Грегору. Ну мало ли, может раздобится на камеру с «всё включено», а не скучное существование в магическом шару, как рыбка в тесном аквариуме. Мужчина хмыкнул, а более старшие маги начали плести заклинания заключения.

***

      Я уснула. Если это слово применимо, когда ты уже спишь, конечно. Магическая темница запечатала все силы, способности и даже мысли. Говорила я медленно, уныло, думала и того хуже, в остальное от изучения время просто проваливалась в дремоту. Храмовники постарались на славу — превратили в овощ для лучшего сосуществования! Подвесили над лабораторией, как игрушку на ёлку. Маги делали какие-то пометки, применяли неизвестные мне заклинания, выходили даже пару раз в Тень, дабы увидеть меня там в настоящем облике. Пришли, увидели, ушли. Странность эту донесли Ирвингу. Старший Чародей удивился не меньше моего, когда мы встретились под зелёным небом и белым солнцем посреди поля лаванды. Чей это сон был — не знаю, но место было приятным: соцветия щекотали ноги и руки, ветерок обдувал лицо и волосы, неся любимый аромат; Было тепло, кружили над головой ястребы, выискивая острым взором мышей-полёвок, паслись коровы у дороги и стоял скотник с палочкой, гладя меж лохматых ушей дворнягу. — Я был прав, всё-таки, — удовлетворённо произнёс маг, опираясь на посох. — Вот уж спасибо. А можно меня теперь выпустить? — Я улыбнулась. — Боюсь, Грегор придёт в ярость, — старик хохотнул без веселья, — Ты дух, что утерял тело? — Приведение? — не поняла я. — Или так, — кивнул тот, — Николас — способный мальчик и не поддастся во власть демона, и я это знаю. А то, что вы вместе вышли в этот мир на Истязании — говорит так же о многом, но пока неведомом. Скажи, что ты помнишь о себе?       Я задумалась, тронув подбородок. — Хм, не много. Помню как умирала от болезни и оказалась в Тени. Сложно вспомнить что я имела в той жизни и кто была моя семья. Я всегда знала, что этот мир — выдумка, а теперь даже не знаю — чудится мне всё это? — Я вполне реален, девочка. — …Только не понимаю, как вышла вся эта ситуация? — продолжила размышления. — Сделать демона одержимым, — он рассмеялся. Я не поняла его веселья, подняв взгляд. — Или демон обнаружил твою душу раньше, чем ты осознала себя в этом месте и просто решил принять, дабы унять аппетит. А вышло так, что твоя сила погубила его. - Не сказать, что я сильна в чём-то... кроме поедания в час ночи. — Ты же понимаешь, что если не выбраться из той сущности, потеряешь себя — демон возьмёт верх, - предостерегающе заявил чародей. — И как? Я ничего не понимаю. — Одержимость можно излечить одним способом — убийство одного для блага другого. А это… — Значит там меня нужно убить, но… — Пока об этом рано думать. Духа можно привязать к предмету. Много способов обрести тебе тело, не имея смертную оболочку. — Отлично. Можно я стану книгой и буду падать на головы магам в библиотеке?       Ирвинг хохотнул. - Как твоё имя? Я задумалась. Было время, я читала много книг и мне нравилось имя Углия. Героиня была роковой женщиной и бесстрашной. Почему бы и не представить себя таковой?

***

      Николас пришёл в себя от холода. Он был в той самой мантии, которую наспех натянул перед уходом на Истязания: накидка, пояс да сапоги. В таком мало можно было согреться, а ещё он ощутил, что желудок сосало под ложечкой. Сколько он пробыл в темноте и сырости — не понятно, а так же чем заслужил такое к себе отношение. Одержим ли он? Нет, точно знал. Никакого шёпота в голове и увеличения потенциала. Значит другое…       Время тянулось, а никто так и не заходил. Он пытался согреться, сжавшись в клубочек у стены на грязной подстилке с запахом сырости и разложения. Несомненно, тут кто-то умирал, гнил, опорожнялся — и не раз. Потом он не выдержал всех негативных мыслей и поднялся на ноги, попрыгав, для разогрева крови в венах. Постучал по двери ногой, позвал храмовников, но никто так и не навестил его. Время тянулось, маг вернулся на подстилку и стал ждать: смерти или свободы. В темноте всё казалось таким зловещим, что тени приобретали очертания демонов, а от этого было всё в разы хуже.       Потом в коридоре послышались шаги. Он сел с готовностью, а потом с сожалением обнаружил, что прошли мимо его камеры. Свет фонаря осветил две пары ног, спешившие в своём направлении. Потом они прошли ещё раз. И ещё раз. Грегор выругался. — Чёрт возьми, вы забыли в какую камеру его поместили?! — Третья смена караула, сэр. К нему никто не заглядывал — все и забыли. — Я накажу вас всех, идиоты, — заключил храмовник.       Николас ужаснулся. Второй день с момента его заключения — что он такого натворил? Желудок болел от голода, тело ныло и теперь понятно почему. Когда храмовники, наконец, открыли его камеру, парень готовился к худшему. Грегор сочувственно посмотрел на Амелла, кивнул ему идти следом. Он особо не медлил и поднялся, потирая слезящиеся глаза от яркого света.       А потом пожелал оставаться вернуться в камеру. Его завели в пустую комнату, пахнущую смертью. Приказали встать посреди начертанного круга и ждать. Ждал он, казалось, вечность, потом пришёл Первый Чародей. Николасу стало не на шутку страшно и даже не стыдно за эту слабость. Сам он затрясся не в силах контролировать себя. — Это простая проверка, Амелл, — обратился Грегор. — От её исхода будет зависеть дальнейшие действия: усмирение или становление магом.       Он кивнул. Да, эта участь не его одного настигла и удивления не вызывала. Честно говоря, понял это ещё в камере. Сейчас в него ударят… раз, два, ожидая, что демон внутри как-то будет защищаться. Но дождались только того, что у него пошла кровь из носа и он вырвал желчью перед тем, как потерять сознание.