Как Двалин встретил "домовика"

      Со времён Битвы Пяти Армий прошла целая вечность. Сменились правители людей, эльфы покинули земли, где жили не одно тысячелетие, хоббиты стали просто сказкой, которую рассказывали человеческим детям их родительницы, а гномы ушли глубоко в подземные города. Целая вечность с тех пор как он погиб на Вороньей Высоте от рук Азога. Двалин же, прожил длинную и непростую жизнь, где было ещё немало потерь, битв увенчанных победами или отравленных поражениями, но всегда в его сердце был образ давнего любимого друга — смелого и благородного Короля Под Горой — Торина Дубощита. И вот настало его время прощаться с зелёными лугами, пещерами, бранной славой и всем что так дорого было его гномьему сердцу и отправляться в Залы Предков, где Великий Махал, взвесив все прижизненные деяния определит его дальнейшую судьбу.       Хотя Гномы подобно людям не поклоняются богам, они практичный народ, и считают, что глупо доверять свою судьбу далекому божеству, поэтому предпочитают полагаться на более прочные и надёжные вещи, золото, например, мастерство, труд… И все же они верят, что жизнь — это не единственная часть их существования и унылый загробный мир не для них. И уж конечно они призирают сказки эльфов, что после смерти превращаются в камень. Гномы верят, что души улетают под землю, в самые недра гор, в некий храм душ, который построил их великий предок и где они будут пребывать в Залах Предков вместе с ним и другими божественными душами. Все гномьи души попадают в эти Залы, но то как они там живут, зависит от их поступков при жизни.       Величайшие гномы — Короли, воины, учёные и непревзойдённые кузнецы и ювелиры сидят за главным из больших пиршественных столов, с богами-предками. Гномы меньшей чести сидят дальше за столом. Те гномы, кто не искупил при жизни свой позор или преступление, должны прислуживать в Залах Предков, поднося пиво и еду пирующим, и лишь оплатив свой долг, им позволят занять свои собственные места.       За пределами Пиршественного зала есть что-то вроде полигона, где обитают души убийц и предателей. Здесь они в бесконечных сражениях с армиями орков и гоблинов смывают свой прижизненный позор. Павший в этом бою гном, вновь появится в пиршественном зале, где может хлебнуть вина, прежде чем продолжит бесконечное сражение. Это может показаться проклятием, но для гномов возможность вечного сражения — это большое удовольствие.       Итак, у смертного ложа Двалина провожали боевые соратники и близкие друзья, не было рядом с ним лишь гнома, что раз и навсегда завладел его сердцем. Его сознание понеслось по длинным тоннелям, мерцающим как калейдоскоп разноцветными огнями, преломляясь в лучах звезд невиданными красками. Свет померк, уносясь по спирали куда-то влево и Двалин всегда такой тяжёлый и большой, а с годами ещё и жутко неуклюжий, вдруг стал снова лёгким и гибким как когда-то давно, когда боевые секиры были для него привычней чем стариковская клюка.       Действительность вокруг становилась все более осязаемой, невнятные силуэты, словно выходя из тумана обрели чёткие границы и Двалин ощутил себя молодым и сильным сто пятидесятилетним гномом в полном расцвете сил. Его волосы снова были темными, усы и борода чермными, а осанка прямой. На нем был расшитый золотом длинный парчовый кафтан, тёплые суконные портки, высокие домашние, замшевые сапожки и длинный подбитый зайцем жилет и никакой брони. Он оказался в просторном малахитовом зале с высокими сводчатыми потолками и рядами толстых колон расположенных вдоль стен. Двалин, не торопясь, прошёлся взад и вперёд, подошёл к одной из колон и, оглядев её снизу вверх, отметил, что высечена она была из цельного куска темно-зеленого малахита и подивился причудливости рун на всей ее поверхности. «Красота… Настоящий мастер, резал по камню», Двалин огляделся по сторонам и обнаружил, что зал полон гномов, старых и молодых, в боевых доспехах, праздничных и простых повседневных одеждах все они ожидали своей очереди. Этот зал был проходным, с того места где находился Двалин ему хорошо были видны через арки-проходы и другие помещения, так же заполненные гномами. «Ага, значит вот они какие Залы Ожидания… Где-то здесь должен быть Торин, нужно найти Главный Зал». Гномы почитают своих великих предков, ведь если было проявлено надлежащее уважение памяти, предок всегда замолвит слово перед божественным судом и душе обеспечено козырное местечко за столом! В противном случае, когда гномья душе прибудет, она должна будет предстать перед судом богов-предков. Сначала гнома оценивают по его богатству. Потом — его свершения в битвах, а затем учитывают его дела в мире и достижения в жизни и только после этого, душе гнома даётся подходящее место на скамьях. Душа ждёт этого суда перед великими воротами в Залы; некоторые гномы остаются в этой комнате Ожидания навсегда, так как их тела не похоронены должным образом.       Двалин потратил много часов на поиски, но все безрезультатно, нигде не было Короля Под Горой и никто из гномов его не видел. Двалин даже приуныл «А чего ты ждал, он ведь столько лет назад попал сюда, в Палатах Предков пирует с Махалом, наверное…». Двалин присел на мраморную скамью, но не долго ему пришлось кручинится позвал его Махал. Двалин прошёл по галерее и оказался в огромном зале, освещённом каким-то неярким светом, исходившим не от факелов или других известных источников света, ниши по стенам словно сами светились. Он увидел Великого Духа, был он огромным и очень красивым и исходила от него такая энергия, что хотелось пасть ниц. Двалин все же превозмог себя и устоял на месте, не перед кем он не склонял головы только перед Торином — своим Королем. Голос Духа зазвучал словно в голове, но при этом заполнял собой все пространство.       «Ты отважный гном, честный и преданный! С честью прожил ты свой гномий век, добыл и славу, и золото и теперь, впереди у тебя заслуженный почет. Прежде чем отправиться в дальние земли, где как славный воин обретёшь покой, можешь посетить дорогие сердцу места, попрощаться или просто вспомнить. И приглашаю тебя на пир, твое место ждет тебя, будь здесь моим почетным гостем". Двалин помялся, но все-таки осмелился спросить у Духа о Торине.       «Торин!!! Сей великий гном уже давно здесь… Его душа не спокойна, он искателен и переменчив, мы часто беседуем с ним. Ему давно пора на покой в Далекий Край, и он с благодарностью принял этот дар, но все никак не соберётся. Ты можешь встретить его здесь, за столом на пиру, хотя он давненько не появлялся. Но подожди, парой он приходит, может ждет кого… тебя например…»       Двалин вышел из зала, сердце в груди долбилось как молот по наковальне. Его препроводили в Залы Предков, усадили на одно из самых почетных мест. Здесь были многие кого Двалин знал лично, все достойные мужи, были и те, кого он почитал по рассказам и легендам, но Торина не было здесь. Шли дни, а может недели, Пир не кончался, а Торин не появлялся и вот, когда Двалин уже почти отчаялся увидеть любимые черты, он появился.       Торин, одетый в длинное вязанное пальто из толстой шерстяной пряжи темно-вишневого цвета, из-под которого виднелась длинная рубаха из тонкой шерсти темно-серого цвета и мягкие черные штаны, Двалин не мог разобрать из чего они были изготовлены, на ногах его были надеты странные сапоги, сделанные словно из войлока, но очень тонкие, делающие его шаг всегда такой тяжелый и шумный совершенно беззвучным. Шел он деловито и спокойно, даже вальяжно, по ходу поздоровался с каким-то гномом кивком головы, Торин не прогуливался — он шел по делу, Двалин вскочил из-за стола и побежал за ним следом. В залах стоял такой грохот и шум, пирующие пели и орали, играла музыка, так что как Двалин не звал друга, тот не слышал. И вот что странно, Торин, вроде, как и не быстро шел, но догнать его Двалин не мог. Так они шли, вернее один шел, а второй бежал за ним, минуя коридор за коридором пока достаточно не удалились от Главного Зала и вокруг не стало тише. Торин услышал шаги, остановился и оглянулся, увидев Двалина он побледнел, руки его задрожал.       — О боги! Двалин! Дружище, ты здесь?!       — Я кричу тебе, бегу за тобой, а ты не слышишь меня, — Двалин решительно шагнул к Торину и заключил его в объятия. Он был такой теплый и живой, что у Двалина на глазах навернулись слезы. — О мой друг, как же я тосковал по тебе.       — Я тоже, я тоже, — Торин плакал в голос, обнимал и целовал Двалина. — Мой старый кориш…       — Кто?       — О… прости… Это… такой диалект… Ну ты разберешься… Пойдем со мной, мне нужно тебе многое рассказать и показать, где я теперь живу…       — Я думал ты пируешь со всеми…       — Нет…       Они не спеша шли коридорами, Торин расспрашивал Двалина о его жизни, как ему жилось после их расставания. Двалин в свою очередь расспрашивал о брате, который не так давно тоже присоединился к гномьему пиру, о Кили и Фили. И Торин рассказал о них, о том, как они были приняты в чертогах Махала, как заняли соответствующие их сану и заслугам почетные места за общим столом. Он также рассказал об отце и деде, которых не встретил здесь, и это понятно ведь души изуродованных в бою гномов спускаются в самые глубокие пещеры где остаются в полной темноте, пока не восстановят свою внешность, а также Торин поведал, о том что за участь уготована Средиземью.       — И ты не хочешь вернуться и защищать наши земли от страшного врага? — Остановился Двалин.       — Нет, мой друг, это не наша война. В этой войне будут свои герои, наша история закончена и я смирился. Ты тоже обретешь покой, сейчас ты все еще движешься по инерции, как будто живешь… Живешь той жизнью. — Сапфировые глаза потемнели, его словно накрыло волной воспоминаний, он тряхнул головой, отгоняя призраков прошлого. — Вот мы и пришли. — Спокойная, немножко лукавая улыбка осветила все его лицо, он указал на небольшую, будто высеченную в камне дверку. — нам сюда.       Они пошли по узкому коридорчику, порой настолько, что приходилось идти бочком. Торин бубнил себе под нос что-то типа того, что не любит он эти шкафы, что-то про духоту и, не переставая, бранился и на кхуздуле и еще на каком-то непонятном наречии. И вот наконец, когда Двалин уже думал, что эта кроличья нора никогда не закончится они очутились в не большей комнате. Двалин огляделся по сторонам, обернулся через плечо и увидел, что за спиной его вовсе не нора, а полутёмный коридор с тремя вроде как металлическими дверями.       — Проходи. — Торин потянул его за руку, захлопнул и запер дверь. — Эй Недоразуменье, ты дома? — крикнул Торин. — Нет… Ну ладно, я вас потом познакомлю.       — С кем ты меня познакомишь? Что это за место? — Двалин недоуменно крутился рассматривая странные хоромы.       Хоромами оказалась квартира, с достаточно удобной для современного человека планировкой. На стенах декоративная штукатурка, кирпич и обои, кожаные диваны, деревянные полы. Большая квадратная кухня, со всевозможной техникой, назначение которой Двалин так не понял. Внимание его привлек холодильник, он открыл его и принялся рассматривать всякие разноцветные коробочки из непонятного материала, пакетики, бутылочки. В центре кухни стоял стол с тремя стульями, Двалин попробовал каждый стул на устойчивость, но все же решил не садиться, побоявшись, что они его не выдержат. В гостиной с окнами на оживленною, расцвеченную диковинными огнями улицу, был камин рядом с которым стояла огромная до потолка елка, вся в стеклянных игрушках и гирляндах из чего-то блестящего. Торин подошел к этому самому дереву, сел на корточки и совершил какое-то чародейство так, что елка принялась мерцать всевозможными огоньками.       — Ты что теперь чародей?       — Нет я не чародей, — усмехнулся Торин, — просто это дом такой, я и сам до сих пор не привык ко всем этим штукам, но мне здесь нравится… я что-то вроде ДОМОВОГО… Ну так меня здесь называют…       — Кто?       Я возвращаюсь домой. Уже совсем стемнело, на дворе настоящая зима, народ разъехался по дачам и с парковкой сейчас полегче. Но, тем не менее, все же пришлось сделать круг почета, я ведь не резидент, и чтобы устроить свою машину на ночлег, не заплатив за это дело аж по восемьдесят рублей за час приходится повертеться. Поднимаюсь на лифте, открываю дверь, разуваюсь и сразу с порога слышу, что у Торина гости…       — Торин я дома. С кем ты там беседуешь? — Откровенно говоря, наличие самого Торина в моем доме меня до сих пор немного дезориентирует, а уж то что он принимает гостей, которые его видят, это уж совсем сбивает с толку.       — А человече! Иди суда, я вас познакомлю.       Захожу, с некоторой осторожностью, кто знает кого принесло в мое жилище. И что же я вижу… — еще один гном… Я без труда узнаю его — это он, верный друг и соратник моего ДОМОВОГО, Двалин, о котором он не раз рассказывал мне в своих сказках. Видать тоже помер… Интересно, и он будет здесь жить? … Ладно поживем, увидим. Смотрю на Торина, его не узнать — глаза блестят, на губах играет довольная улыбка, он счастлив как никогда, таким он прежде не бывал. Куда-то пропала вся его грустная задумчивость и печаль, он явно хочет, чтобы и мне Давилн понравился.       — Знакомься это Двалин, я тебе рассказывал о нем…, а это — ЧЕЛОВЕК… мы живем здесь, вместе. Я забочусь об этом странном существе… — Гномы сидят на мягком диване, он большей и глубоки, Трин его облюбовал сразу как появился в моем доме. Он как всегда сидит по-хозяйски, устроившись на кожаных подушках, его крепкие ноги в теплых домашних угах не достают до пола, что меня всегда жутко смешит. Двалин сидит рядом с ним и серьезно и внимательно меня разглядывает.       — О, Торин, так ты добр! Спасибо тебе за Существо… — усаживаюсь на поручень дивана, на котором сидят гномы. — Если уж по правде это вопрос спорный кто о ком тут заботиться. — Нагибаюсь чуть вперед и выглядываю из-за пышной Ториновой шевелюры. — Здрасти… Мне очень приятно Двалин с вами познакомится, Торин много рассказывал о вас. — При этих словах Двалин вроде как краснеет и исподтишка поглядывает на Торина, пытаясь видимо сообразить на сколько его друг был откровенен. — Хотите чаю, или чего-нибудь поесть? Ммм… Торин, ты ничего не готовил?       — Спорный вопрос? Кто о ком заботиться? Думаешь ждал тебя? Существо! — Он опускает голову, насмешливо кривит рот, убирает длинную прядь, откидывая ее за спину и принимается слезать с дивана как обычно это делают дети или коротышки. Сначала ерзает, перемещаясь к краю дивана, а потом нащупав пол сначала одной ногой, а потом другой тяжеловесно соскальзывает вниз, поправляет одежду и уверенной походкой направляется в кухню.       — На самом деле он делает то что хочет, — поясняю я на всякий случай, — Он не очень хорошо готовит, то есть, вполне съедобно и с каждым разом все лучше и лучше и уже почти не бьет посуду, но это целиком и полностью его желание, не думайте, что он тут вместо, ну как, не знаю, кухарки… Двалин, вконец потерявший смысловую нить происходящего, недоверчиво смотрит на меня.       — Так кто ты такой? Эльф?       — Ну он же сказал, я — человек.       — А пахнешь как эльф. Люди в моем мире знаешь ли, пахнут жизнью, а ты цветами и эфиром, правда и Торин теперь тож цветами пахнет.       — Ну чего сидите то, идите, все на столе. — Недовольно кричит Торин из кухни.       Двалин слезает с дивана и мы присоединяемся к Торину. Двалин неуверенно садится на стул берет маленькую для его внушительной руки ложку и принимается уплетать Торинову стряпню. Сегодня ужин получился вполне съедобным — ростбиф и жареная картошка. После ужина я убираю посуду в посудомойку и мы возвращаемся на диван в гостиную. Я стараюсь не мешать гномам и, удалившись в противоположный конец комнаты, устраиваюсь в красном ушастом кресле.       — Как же так, Торин? Ты воин и король, а живешь тут в странных хороминах этого полу-эльфа? Ты околдован? Проклят? Наказан?       — Я случайно попал сюда, когда блуждал по Палатам Ожидания. И оказалось, что здесь мне спокойно и мирно на сердце. И я стал приходить сюда все чаще, и вот остался пока насовсем.       — Ты пахнешь цветами, ступаешь словно эльф.       — Не цветами, а благовониями, которыми меня умащают после омовения. Знаешь я, если честно, пристрастился к этим купаниям. — Он утробно хихикает, поглаживая бороду.       Он «пристрастился к купаниям», а уж как к ним пристращаюсь я каждый вечер. Это как мыть большую собаку, которая постоянно перемещается по ванной, брызгается и раскидывает пену, а потом выбравшись из корыта как есть, голяком шлепает через всю квартиру, оставляя за собой мокрые лужи и укладывается на диван или куда захочет. Иногда я успеваю вовремя перехватить его и завернуть в огромный махровый халат, тогда он сверкает на меня своими темными сапфирами и, недовольно супясь, позволяет просушить свою мокрую гриву полотенцем, а уж если нет, то ходить мне с тряпкой по «покоям». Но это все лучше, чем воняющий псиной здоровенный мужик… Постойте-ка, если Двалин здесь поселится, что же мне обоих мыть придется… Ну, правда, он все-таки не король, так что может и сам как-нибудь справиться.       — Ладно, сказывай Торин ты не в услужении у этого Человече?       — Сказал же нет… Друг он мне… И хочу, чтобы и ты стал ему другом…       С тех самых пор, Двалин стал частенько появляться в моей квартире. Сначала раз или два в неделю, и мы как соседи в коммуналке еле здоровались. Но, поняв, наконец, что Торин собственной волей завелся в моем дому и никто его царское достоинство здесь не унижает, он все-таки подобрел и стал чаще заходить, даже в отсутствии Торина.       Да, кстати надо сказать, что готовит он лучше своего короля…