After dark

Сказать, что нынешние ощущения странные, значит ничего не сказать. Буря чувств в душе, но я не признаюсь даже себе, из чего она состоит. Шумит вода, разлетаясь брызгами по стенам ванной комнаты, я даже слышу, как она собирается в мелкие лужи на полу, но мне все равно. Первый этаж, угловой номер на севере, стена примыкает к заброшенному пустырю. Топить некого, а даже если что и случится, этого никто не заметит. Интересно, Кас, ты думаешь о том же? Вряд ли. Не могу сказать, то ли мне неловко, то ли я наслаждаюсь этим пристальным взглядом, столь тщательно ощупывающим мое тело. Будто бы таким ты видишь меня впервые. Впрочем, вот так, при ярком свете это действительно первый раз. Вода стекает вниз, окрашиваясь в черный, унося вниз кровь адских псов. Странно. Несмотря на недавнее исцеление, кожа отзывается болью от прикосновений жесткой мочалки. — Кас, полегче. Сосредоточенно киваешь и тут же остановливаешься. Рассчитываешь силу своего ангельского прикосновения? Что ж, если б мои силы не были на исходе, я бы дал время тебе подумать. А так я просто возьму твою руку и покажу, каких прикосновений мне хочется сейчас. Оставив позади очередной ад, мне хочется покоя. Да, через часа четыре я снова вскочу на ноги и понесусь как белка в колесе, размахивая пистолетом, но сейчас я почти готов рухнуть здесь же, не выходя из ванной. — Ляг. Дурацкое предложение, Кас. С чего бы мне валяться в ванне очередного мотеля у тебя в ногах? И против собственных мыслей я вдруг обнаруживаю, что уже довольно распластался на спине, закинув правую ногу на край ванны. Кас держит душ на уровне своего пояса, поливая меня водой, и мне это кажется пошлым. Настолько пошлым, что по телу прокатывается волна возбуждения. С чем бы не ассоциировалась у меня эта картина, мне она нравится. Брызги летят в лицо, и я прикрываю его рукой. Когда я вновь открываю глаза, ты уже стоишь на коленях передо мной, и я с каким-то непонятным смущением слежу за твоими руками, легко скользящими по моему телу. Черт, ну не сейчас же. Но возразить я не успеваю — ты почти невесомо касаешься губами моего члена, и все возражения обращаются в прах. Ты слишком хорошо учишься. Я не смог бы ласкать себя лучше даже если бы очень захотел. Откуда, откуда ты знаешь, как именно я хочу чувствовать именно сейчас? Как ты понимаешь, что я не хочу дразнящих заигрываний и берешь его в рот так глубоко, что я готов кончить от одного вида? Я словно плавлюсь от обжигающих ласк, которыми ты меня осыпаешь. Твои руки незримо пылают благодатью, проникая под кожу и впиваясь огнем в мою душу. Наверное, меня смущает лежать перед тобой вот так, раздвинув ноги, будто приглашая, но мы оба знаем, кто именно будет сверху. Ты не решишься. Впрочем, спустя несколько минут мучительной агонии возбуждения и подступающего оргазма, я почти не удивляюсь твоей ладони, крадущейся вниз по внутренней стороне бедра. Неужели, Кас? А я? Я против? Все равно, наверное. Может, это бред, но он реальнее, чем вся дрянь, что случилась за сегодня. Твоя рука скользит по мокрому от слюны члену, сменяясь мягкими губами, настойчивым языком, и снова возвращается, прокатываясь от головки к основанию. — Боже… Я едва чувствую, как твои пальцы проникают внутрь, и закрываю глаза, проваливаясь в бездну. Назад дороги никогда не было, и сейчас я не хочу оглядываться. — Расслабься, пожалуйста. Никто бы не расслышал волнение в этом глубоком, чуть хриплом голосе, но я слышу. Мне знакомо это чувство. — Не стесняйся, — беззаботно улыбаюсь я, но ты серьезно смотришь мне в глаза и недоверчиво прикасаешься губами к колену: — Я не хочу причинить тебе боль. С этими словами ты как-то меняешь угол проникновения, и тело прошибает незнакомой, сладкой дрожью. Стон рвется из груди, но я почему-то сдерживаюсь. — Кажется, это приятно, — заключаешь ты своим неизменно бархатным голосом, повторяя движение, и мне остается лишь стиснуть зубы. Не могу же я стонать на весь отель как последняя шлюха. Через пару секунд ты вновь возвращаешься губами к моему члену, и я почти схожу с ума от удовольствия, как вдруг через пелену возбуждения начинает пробиваться боль — мышцы отчаянно сопротивляются твоим пальцам, что растягивают мою задницу. Черт, это выбивает из колеи. Эти движения, прокатывающиеся по стенкам вкруговую, упорно прожимающие мышцы в разные стороны мне знакомы — ты до мелочей повторяешь все, что делал я тогда. Буду нежнее в следующий раз, пожалуй. Движения становятся быстрее, вокруг них все горит, а оргазм, дрожащий у самой головки, ласкаемой языком, выбивает из меня голос. — Все-таки слишком тесно, — задумчиво произносишь ты, а я даже не знаю, стоит ли возмущаться. Может, все правильно? И там должно быть тесно?! В следующий миг я чувствую спиной прохладную постель, а слепящий свет исчезает, сменяясь плотным полумраком комнаты. Так ты говорил про ванну? Я с ума схожу. Я наслаждаюсь гладкостью свежевыстиранного белья, тягучими прикосновениями, тем, как осторожно входят твои пальцы. Боже, я — извращенец, но я хочу еще. — Если что-то будет не так, не терпи, — ты приказываешь так мягко, что это похоже на просьбу, и я послушно закрываю глаза, не желая видеть происходящего. Я чувствую, как пальцев во мне становится больше, и ты уверенно разводишь их в стороны. Я захлебываюсь. Это водоворот, это буря ласки и боли, что электрическими нитями пронизывает до самого позвоночника, а я лишь стискиваю зубы покрепче, давя стон будто муху. Боже, как девственница в объятиях первого парня. Может, это капли гордости, что уже смыта потом, кровью и похотью с моего тела? — Все хорошо, — это не вопрос в твоем голосе, Кас, ты убеждаешь меня. Впрочем, тебе там виднее. Нет, только не там… Не прикасайся там губами, только не языком… От этих поцелуев бросает в дрожь, а я могу лишь стискивать простынь в кулаке, не решаясь ничего сказать. Не так, пожалуйста, только не так! — Кас, подожди, — мой голос дрожит, когда я протягиваю к тебе руку в умоляющем жесте. — Это слишком… — Что, Дин? — ты поднимаешь на меня понимающий взгляд, и тут же вводишь еще палец, заставляя меня захлебнуться стоном, изгибаясь в дугу. — Где твое милосердие? Дурацкий вопрос. У ангелов никогда не было этого качества, и сейчас я не хочу его чувствовать. Забери мою боль, дай мне просто утонуть в этих прикосновениях. Странно, но чем больше ты ласкаешь мой член, тем отчетливее я ощущаю твои движения внутри себя. — Выше, пожалуйста, — ты почти деликатно кладешь мою ногу на свое плечо, и я буквально вздрагиваю от того, как неожиданно глубоко ты входишь. Хватит тянуть, давай уже: — Кас… — Рано. Ты не выдержишь. Я не успеваю возразить. Когда ты разводишь пальцы, растягивая мою дырку, я почти кричу, закрывая рот рукой. Что я кричу? Хватит? Еще? Прекрати и не останавливайся, Кас. Горячие поцелуи, мокрый язык, сильные руки, удерживающие мои бедра от лишнего рывка — этого достаточно, чтобы рехнуться. — Могу ли… — Да. Не отказывай себе, — привычно усмехаюсь я, но внутри все сжимается в испуганный комок. Неужели я… Твой член, медленно и уверенно врезающийся в мое тело — это точно не иллюзия. С сарказмом, адресованным самому себе, могу точно сказать, калибр великоват. Откидываю голову назад, хватая воздух ртом, подставляя шею под твои губы. Все внутри вспыхивает огненными сполохами, меня бросает в дрожь, а я все еще держу голос в себе, будто стесняясь признаться.  — Тебе тяжело так. Развернись. Нет уж, никакого догстайла. Но что за черт, тебе достаточно немного направить меня руками, и мои ладони уже послушно упираются в подушку, а колени подрагивают в ожидании. — Может… — ты поглаживаешь вход, словно в нерешительности, и я не выдерживаю: — Давай уже! — Я почти требую тебя. А может, мне просто стыдно так вот стоять перед тобой на четвереньках. Вся промежность пульсирует, вспоминая твои ласки, и я хочу, чтобы ты продолжал. Ты входишь несколько резковато, но внизу живота все благодарно отзывается сладкой судорогой. Еще. Еще, Кас! — Ты… Подмахиваешь? Хорошо, что сейчас я не вижу твоего лица. Мне хватает удивления в твоем голосе. Что тут ответишь. Я просто снова двигаю бедрами, насаживаясь на обалденно твердый член. Спустя пару секунд ты кладешь руки на мою поясницу, и комната буквально заполняется моим голосом. Все внутри дрожит и бьется в сладких судорогах в такт твоим движениям, я захлебываюсь дыханием, чувствуя тебя слишком отчетливо, слишком глубоко, в глазах темнеет, будто весь мир сейчас сузился до размеров этой комнаты, нет, этой постели, весь смысл его в том удовольствии, коим горит моя кожа, что входит в мое тело всей длиной твоего члена. Оно отодвигает на задний план все ограничения и рамки, судьбы, предназначения, и все о чем я могу думать, так решусь ли я простонать твое имя. Меня бы это заводило. Рычание мотора под окнами. Неужели Сэм уже вернулся? Почти настигнувший меня оргазм откатывается назад, но ты беззаботно целуешь мое плечо: — Не обращай внимания. Не легко отвлечься от знакомого ворчания двигателя, в котором безошибочно узнается Импала. Номер снят на двоих, у Сэма ключи, я не хочу, чтобы он видел… Я боюсь, что он может увидеть? Щелчок пальцами где-то над ухом, на улице раздается тяжелый хлопок, и Сэм поспешно глушит мотор. Я не успеваю дернуться, как ты наваливаешься на меня всем весом, рукой проводя по моему члену, прижимая ладонь к головке: — Не переживай. Ты и так собирался менять этот баллон. Сил хватает лишь на то, чтобы кивнуть головой. Продолжай, не останавливайся. Я буквально дерусь с собой, чтобы не кричать в голос и лишь стонать в такт движениям Каса, что становятся все быстрее и настойчивее. Хорошо, что секс для тебя не аналогичен алкоголю — я не смог бы стать винным магазином. Даже сейчас я едва держусь, чтобы не рухнуть, меня спасает лишь ощущение приближающегося оргазма. — Я последую за тобой куда угодно, — этот шепот буквально взрывает мой мозг, тело, душу, я бурно кончаю, практически огнем ощущая твои руки на своих плечах и груди, и лишь через секунду понимаю, что твоя сперма импульсными потоками вливается в меня. Когда я открываю глаза, мы снова лежим в отчего-то теплой ванне, мое горло саднит, а губы просят поцелуя или сигарет. Но я не курю. И ты будто слышишь, прикасаясь губами к моей шее. Мне остается лишь выждать пару секунд, пока твои губы поднимутся выше. Мне… сладко? Ты исчезаешь, улыбнувшись напоследок, оставляя меня в ванной, и я слышу, как щелкает замок входной двери. — Дин? — голос Сэма звучит настороженно и виновато. Что ж, ты прав, Кас, баллон давно пора было поменять.