Сто лет одиночества

— Замечательный малыш. Познакомься, Чонин. Тебе надо заботиться о нем. Когда ему исполнится шестнадцать, он станет твоей поддержкой и опорой.       Маленький мальчуган с интересом заглянул в детскую кроватку и от удивления раскрыл рот. Перед ним мирно лежал кроха, посасывая палец. — Он будет моим? — спросил Чонин у родителей. — Нет, он будет с тобой.       Малышу исполнился год, и по этому поводу устроили пир. Приглашены были все жители ближайших деревень. Во главе стола сидели две могущественных семьи, которые решили породниться, и семь уважаемых шаманов. В те времена существовал обычай, когда шаманы предсказывали молодой семье мирную, беззаботную жизнь. Как только все гости расселись по своим местам, двери сию же секунду распахнулись. На пороге стоял старый шаман, которого настолько давно не видели, что начали ходили слухи о его смерти. Увидев его, вожак мгновенно дал распоряжение посадить старого шамана рядом, однако на его долю не хватило роскошных мягких кресел, сделанных из шелковых людских материалов. Их было приготовлено всего семь, поэтому старика усадили на обычный деревянный стул. В нем затаилась обида на невежливых правителей.       Все ждали новости о помолвке, чтобы перейти к торжественной части. Наконец, отец Чонина встал из-за стола и поднял бокал, объявив о решении создать прекрасную, любящую семью, которой не будут страшны никакие неприятности. Пока вожак говорил, шаман что-то грозно шептал. Он отодвинул от себя угощения и кубок с вином, повторяя угрозу. Другой шаман услышал это и уже знал, какой подарок преподнесет молодой семье. После долгой речи зал мгновенно наполнился поздравлениями и тостами. Все гости развеселились. Оборотни танцевали, пели песни, вкушали деликатесы и дарили подарки с пожеланиями в честь образования на свете новой семьи.       Настало время самой торжественной части праздника. Шаманы выстроились у детской кроватки и стоящего рядом Чонина. Старик норовил встать последним, но другой ведун прошмыгнул назад в самую последнюю секунду! Чего только не пожелали детям добрые колдуны! Настала пора старика преподносить свой дар. Он зловеще качнул колыбель и сквозь зубы проворчал, что счастье семьи будет недолгим, и омега умрет после... Не договорив, он исчез... Растворился в воздухе. Все вздрогнули и поникли, но вмешался последний шаман: — К сожалению, я не столь силен, чтобы уберечь мальчика от несчастья, но кое-что я сделать могу. Ваш сын не умрет, он уснет ровно на сто лет, а потом начнет новую жизнь.       Это обещание немного успокоило правителей, но все же их горю не было предела. Печальные родители подошли к кроватке, и раздался детский плач. Папа подхватил ребенка на руки, бережно укачивая. Никто не мог поверить в случившееся. Они понимали, что трагедия неизбежна. Веселый пир в одночасье зачах.       Дети росли, а проклятье колдуна со временем забылось. Чонин всегда был рядом со своей половинкой, и родители считали, что этого достаточно для защиты маленького омеги. Не насчитывалось ни дня, в котором Чонин и Кенсу были порознь. Они никогда не ссорились. Как будущий вожак, Чонин обучал младшего всему, чему только мог научиться сам. Он сумел даже научить Кенсу перевоплощению! Волчата охотились вместе и никогда не оставляли друг друга в беде.       Кенсу исполнилось шестнадцать. Тот возраст, когда он становился взрослым и уходил из отчего дома в хижину альфы. Следуя древней традиции, в полночь Чонин забрал омегу у родителей. Принято было плакать всей семьей, но они не могли проронить и слезинки, зная, с какой нежностью молодые любили друг друга. После долгой прогулки по их огромным владениям влюбленные побрели к чистому полю. До рассвета пара любовалась звездами и наслаждалась тишиной в темноте. На восходе Чонин, терпевший так долго, смял желанные губы в первом поцелуе. Они были неопытны, но страсть, химия между ними направляла. Рука Чонина медленно опустилась ниже, проскользнула между тканью и гладкой кожей. Не прерывая поцелуя, они постепенно избавлялись от одежды, растягивая томное ожидание. Прекрасное, одновременно дикое, животное удовольствие. Наконец, толчок. Боль, наслаждение, все перемешалось. Чонин пытался сдерживаться, но сразу же бросил попытки, увидев сладкое желание в затуманенном взгляде напротив. Они не могли даже отдышаться, не позволяли себе такой роскоши. Вскоре Кенсу едва заметно вздрогнул, напрягся до кончиков пальцев. Альфа почувствовал это. Удовлетворенные их первым раем, они неспешно опустились на траву и заснули. Вот только Кенсу не просто задремал, а заснул... На долгую сотню лет.       Альфа помчался к родителям, когда Кенсу не среагировал ни на одно слово или движение Чонина, и они вспомнили слова старого обиженного шамана, как он не договорил и исчез. Теперь все прояснилось. Потерявший смысл жизни альфа искал помощи у каждого колдуна и целителя. Он настолько отчаялся, что даже проник в людскую больницу. Но никто не смог ему помочь, все размахивали руками от недоумения.       Кенсу уложили в отдельную комнату в хижине альфы, чтобы не тревожить его покой. В ней всегда царили чистота и порядок. Она была украшена любимыми безделушками омеги. Чонин же остался один на один с собственными чувствами на целый век и решил стать за это время сильнейшим вожаком. Каждый день он совершенствовался до потери сознания, а ночью любовался на своего любимого. Его старания окупились. Он завоевал все лучшие земли и даже заключил мир с людьми. Одна за другой стаи подчинялись ему. Он стал жестче и мудрее за долгие годы войны. Прежний Чонин возвращался только у кровати спящего омежки. С годами он все сильнее привязывался к нему, хоть тот и был недосягаем.       Чонин перестал считать дни и просто ждал, молча умоляя всех духов ускорить время. Вновь он заснул рядом, обнимая тонкую фигуру. Для него не было большего счастья, чем ощущать тепло своего ненаглядного. Проснуться его заставило непривычное копошение и тихий шёпот. Чонин пробудился и медленно поднял голову, открывая глаза. Перед ним непонимающе хлопал ресницами Кенсу. Его любимый, его родной... Едва сдерживая слезы, он крепко обнял омегу, а потом задрожал от единственной фразы: — А Вы кто? — спросил Кенсу. — Дорогой, ты что? Это же я, Чонин... — испуганно прошептал вожак. — Я таких не знаю, — безразлично выдал Кенсу.       Чонин снова помчался к старшим, рассчитывая на их мудрость. Те, через столько лет увидев сына, обрадовались, но сразу же огорчились от принесенной вести. Кенсу пришёл в родной дом, там ему все было знакомо. Он узнал и родителей, и всех братьев и сестер. Те пытались объяснить омеге, кто такой Чонин. Однако все, связанное с альфой, было будто вырвано из памяти. В конце концов, оставив попытки пробудить воспоминания, он забрал омегу у родителей в полночь, как сто лет назад, и повел его гулять по владениям, которые тогда ограничивались всего двумя деревнями. Уставшие, они улеглись на полянке, рассматривая звезды до самого рассвета. Чонин в мельчайших подробностях помнил их последний вечер и пытался воспроизвести его. Он медленно запустил руки в черные волосы и приподнял голову, затем потянулся за поцелуем, но Кенсу с недоумением в глазах отстранился. Чонин сдерживал эмоции достаточно и больше не мог копить их в себе. Взрослый вожак отвернулся и заплакал, как беспомощный мальчишка. Наивный омежка начал его успокаивать и вытирать слезы, делая своими невинными порывами лишь больнее. Кенсу растер пальцами соленые капельки на щеках альфы и переменился в лице. Обычное волнение сменилось настоящей тревогой в глазах. — Чонин, почему ты плачешь? — с привычной ноткой заботы спросил омега. — Почему, Кенсу? Почему ты ничего не вспоминаешь?! — захлебываясь слезами, вопрошал Чонин. — Ты чего? Любимый, я же всего на пару минут задрема... — перебив, Чонин резко впился в губы омеги, крепко сжимая его тело в своих руках. — О боги, наконец-то... Никому, никому тебя не отдам! Никогда не позволю нас разлучить! Больше никто не посмеет забрать тебя у меня! — словно мантру повторял Чонин, а Кенсу молча соглашался, несмело обнимая в ответ.