BTS. Драбблы.

Чимин - это Дракон. Рыжий с блестящей чешуей, отливающей золотом в лучах закатного солнца. Драконы не любят ночь, неспособные выжить в одиночку в темноте пустого пространства. Драконы не выносят пустоты. Чимин бросается вперед, грудью на амбразуры, обнимает его всем огнем, обжигается и холодеет от пустоты у него в груди. И до оскомины нежно заполняет ее своим огнем. Отдает всего себя, даже не спрашивая, почему именно так и к чему это приведет. У Джина внутри пусто, снаружи много. Много того, чего хотелось бы отдать, если бы оно было. Но ничего нет. Где-то там - больно, потому что тащить за собой вниз остальных - его вина, его ответственность, и надо прекращать. Иногда он сидит с Намджуном в доме, когда никого нет. Тот одергивает руки, ноги, любые части тела от него, чтобы ненароком не коснуться, смотрит тяжело и, словно, сверху вниз. И говорит, что на дно они идут добровольно. - Ты не обязан, - этому разговору скоро тысячелетний юбилей. Он говорит это тихо и виновато, кладет ладони на его плечи, упираясь лбом ему между лопаток. Чимин курит, потому что огонь вырывается из него клубами дыма, из него рвется пламя. И, кажется, что оно бесконечно, что рано или поздно огонь заполнит любую бездну. Сокджин - не бездна. Сокджин - дырявое ведро на краю этой самой бездны, его пустоту не заполнишь. Пак разворачивается на продавленной кровати в дальней комнате этой самой хибары, прижимает старшего за плечи к кровати, смотрит сверху вниз и улыбается. Улыбка у него такая же, как и он сам, почти огненная, почти - я сожгу все к чертям здесь. У него в глазах - полыхающее пламя. - Хён, зачем ты снова начинаешь? - Они увидели ожог, - Джин улыбается уголками губ, на обнаженной коже, на ключицах и ниже сотни и тысячи рубцов от чужих раскаленных ладоней. Розоватая и нежная кожа отзывается на каждое прикосновение. Заживает за какие-то несколько суток, чтобы снова быть пустой. - Тэхён мой ровесник. Уже давно пора.