В черном есть белое

— Я предлагаю добровольно вступить в наши ряды, — с лживой улыбкой на змееподобном лице вещал Волан-де-морт, — или вас ждет смерть. Вам не на что надеяться: Гарри Поттер мертв, он у моих ног. После этих слов повсюду послышался смех Пожирателей. Подняв голову и оглядевшись, Малфой-младший  откинул челку, упавшую на глаза, и уверенной походкой направился к родителям, лишь  слегка кивнув Темному Лорду. Это было дерзко, но для Драко это было не так важно. В нем умерла надежда на что-то хорошее. — Молодец, Драко, — прошелестел Волан-де-морт, — Ты умный мальчик, истинный Малфой. Люциус польщенно улыбнулся, Драко же проигнорировал похвалу своего повелителя, кивая причитаниям матери. Его внимание приковали пылинки, снующие туда-сюда около носа героя всея Британии. — Мама, ты... — смог лишь выдавить юный Пожиратель. Нарцисса бегло осмотрелась. Она не знала, что говорить, опасаясь, что о ее обмане узнает кто-то еще. Но как только женщина посмотрела в серые и такие родные глаза сына, она прошептала: — Ради тебя, Драко, только ради тебя... Юноша, шумно выдохнув, огляделся — все уже смотрели на представление, разыгранное Лонгботтомом и Темным Лордом. Между тем, пылинки резко подлетели к самому носу шрамоголового и замерли на несколько секунд. Драко неподвижно застыл в ожидании. Последующие события произошли настолько мгновенно, что никто не успел отреагировать. Поттер резко вскочил на ноги и вытянул  волшебную палочку перед собой. Защитники Хогвартса облегченно выдохнули, послышались радостные возгласы. В глазах каждого из представителей светлой стороны искорками загорелась надежда. — Мой Лорд, обернитесь! — воскликнул Люциус. — Скорее! — Оставь Невилла, Том, — четко и властно проговорил Гарри, — это только наша битва. Волан-де-морт резко опустил палочку и обернулся. Его и без такого узкие глаза сузились еще сильнее, а губы искривил презрительный оскал. — ... Мальчик-который-все-таки-не-умер... — прошипел Реддл. — Неужели ты думаешь, что все еще способен сопротивляться мне? Злобный смех Волан-де-морта разнесся по округе, отдаваясь от стен замка, проникая в сознание каждого. Пожиратели приглушенно засмеялись, но в их глазах появилась паника. Поттер направил палочку на Темного Лорда, который уже прекратил смеяться и старательно прятал страх, росточком пробившийся в его голове, и произнес: — Защищайся! Экспеллиармус! — Протего! Круцио! — Протего! — выкрикнул герой магической Англии. Гарри удерживал щит несколько секунд, но, ощутив, что заклинание его противника становится все слабее и слабее, он принял твердое решение убить Волан-де-морта, во что бы то не стало. Реддл, чувствуя собственную слабость, метнулся в сторону Пожирателей. В этот момент он поддался страху, и луч, вырывавшийся из палочки, потух, так и не принеся боль Гарри, заклятому врагу Волан-де-морта. Не растерявшись, Поттер выдохнул лишь два слова, несущие смерть всем: — Авада Кедавра! Лорд, схватив Люциуса, дернул его за руку, выставляя в качестве живого щита. Драко Малфой быстро сориентировался, хоть он и никогда не испытывал любви к Малфою старшему, но уважал его, как отца и наставника. Зная, что от смертельного проклятия нет контр-заклятия, слизеринец сделал то, что показалось ему единственно правильным. То, что он никогда не мог сделать. Юноша зажмурил глаза и, вспомнив свой первый полет на метле, то непередаваемое чувство полета и счастья от того, что любящие родители, каковыми Люциус и Нарцисса были до возражения Темного Лорда, искренне улыбаются ему, вселяя уверенность, выкрикнул: — Экспекто Патронум! — из его палочки вырвался голубой луч, преобразовавшись в огромного волка, который прыгнул наперерез зеленой струе смерти. Вспышка света смешавшихся заклинаний осветила всех наблюдавших за последними событиями битвы, которые, к слову, произошли за долю секунды, так быстро и неожиданно, что никто не смог понять, что же произошло до тех пор, пока последние искры не осыпались на каменную площадь. Как только это произошло, по участникам  несостоявшегося сражения пролетел потрясенный вздох: на вымощенной площади лежал Волан-де-морт. Голова запрокинута назад, лицо застыло каменной маской ненависти. Из приоткрытого рта стекала тонкая струйка крови. Бузинная палочка откатилась от костлявой руки и лежала чуть поодаль. Неподалеку от своего бывшего повелителя лежал Люциус Малфой. Платиновые волосы, гордость главы рода Малфоев, разметались по камням, замаравшись в грязи и крови, отчего потеряли свое былое величие. Остекленевшие серые глаза, неестественно распахнутые, продолжали смотреть на Нарциссу, прикрывшую рот ладонью и тихо всхлипывающую. Именно на нее он смотрел в последние секунды жизни. Этот лживый, жестокий и низкий человек любил свою жену и сына, как бы это абсурдно не звучало. Они — все, что у него было. Те, ради кого Люциус был готов на все. Драко охватила легкая дрожь. Он стал медленно оседать на землю. Голова начала раскалываться на кусочки, от боли, пульсирующей где-то в глубине мозга. Затем боль растеклась по телу с кровью, и юноша почувствовал, будто в каждый миллиметр его кожи воткнули маленькие иголочки, после чего все прошло так же быстро, как и началось. Юный Малфой почувствовал силу, растущую в нем, очищающую от боли и мыслей о смерти отца и крахе Волан-де-морта. По всему его телу пронеслись мурашки, и Драко встал, стиснув зубы. Поднявшись, он нашел глазами того, кто лишил его отца. Гарри стоял на дрожащих ногах, не верящим взглядом глядя на убитых его рукой. Никто из друзей не смел подойти к нему. Ухмыльнувшись и направив на школьного врага палочку, в который раз за этот день, Малфой произнес: — Экспеллиармус, — голос прозвучал глухо, разносясь эхом по полю битвы. К удивлению атаковавшего, к нему в руки прилетела не только палочка Поттера, но и самая могущественная палочка в мире — Бузинная. Драко неясно хмыкнул, но изумления не показал. Медленно и неуверенно он сделал шаг к отцу. Подойдя к Люциусу, Малфой опустился на колени и прикрыл рукой глаза отца, пытаясь сохранить напускное спокойствие. Затем юноша резко встал и, презрительно обойдя тело Волан-де-Морта уже уверенным шагом, вышел в центр площадки, встав напротив гриффиндорца. Поттер, выйдя из прострации, безмолвно наблюдал за действиями юноши, а затем заговорил, с вызовом глядя в серые глаза вышедшего из толпы Пожирателей слизеринца: — Что, Малфой, мстить будешь? Убьешь безоружного за своего папочку-Пожирателя? Ну, давай же, что ты стоишь, действуй! Я перед тобой, никуда не бегу, вроде как, — каждое слово брюнет словно выплевывал, вкладывая все презрение, на которое был способен, но голос его звучал вымученно. — Гарри! — звонкий голос Гермионы разрезал тишину, и она, размахнувшись, кивнула палочку лучшему другу, искренне надеясь помочь. Кусок волшебного дерева упал в 10 метрах от парня, глухо стукнувшись о камни. "Ну, конечно, кто же еще встанет на защиту четырехглазого, как не святоша Грейнджер.. ", — пронеслось в голове Малфоя. — Давай, Драко! — взвизгнула Беллатриса, — убей его за смерть нашего Повелителя, а сперва позволь мне развлечься! Кру... — Молчать!— рявкнул Малфой, — Теперь я буду решать, что мне делать, а что нет. Нарцисса подняла заплаканные глаза на сына, не понимая, что он имеет ввиду. В их нынешнем положении подобная проделка лишь ухудшала ситуацию. Насладившись минутой тишины, после того, как возмущенный ропот утих, Драко откашлялся и вновь взял слово. — Теперь я владею самой могущественной палочкой во всем волшебном мире. Никто из вас не в силах противостоять мне, даже ты, Поттер, — на это герой всей Британии хмыкнул. — Но я устал от войны. Я не вижу смысла в множестве смертей и ручьях смешанной крови. Защитники Хогвартса слушали это с недоверием и удивлением. Такое услышать от Малфоя они не ожидали. Лучик надежды пробился в сердце Нарциссы. — Поттер, сейчас все слишком вымотаны, не думаю, что в таком состоянии возможно придти к компромиссу. Жди сову — я назначу время и место встречи. Ты, как вижу, за главного у них, — небрежный кивок в сторону школы. — Вот и обсудим уступки, на которые вы пойдете. — Я согласен,— ответ Гарри не заставил себя ждать, глухо разнесясь над армиями. — Вот и славно, — слащавая улыбка спала с лица Драко с той же скоростью, что и появилась. Он манерно бросил палочку Гарри на землю и, повернувшись к теперь уже своему войску , сухо произнес: — Уходим. Пожиратели начали трансгренссировать, забрав тела Люциуса и Волан-де-Морта. Последним, подобно Ганнибалу, покинул поле боя Драко, кинув печальный взгляд на школу.

***

В Малфой-Мэноре было, как говорится, негде яблоку упасть от столпившихся Пожирателей. Участь  покойников никого не интересовала, кроме, разве что Нарциссы, беззвучно плачущей над Люциусом. Драко трансгрессировал сразу в свою комнату, защищенную от посторонней трансгрессии. Здесь он мог насладиться несколькими минутами тишины. Тишина была для него и ядом, заставляющим вспоминать  события последнего дня снова и снова, и лекарством, которое позволяло отдохнуть от потока информации. Драко сел в кресло напротив камина и блаженно прикрыл глаза. Его маленькая мечта исполнилась — несколько минут звенящей тишины были наградой за все испытания, пройденные им сегодня. Но идиллия была нарушена: кто-то стал настойчиво стучать в дверь, давая понять, что отдохнуть юному аристократу не удастся. Драко поморщился от резких звуков, потер переносицу и с крайней неохотой  прошептал отпирающее заклинание. В тот же миг в комнату вбежала Нарцисса. От прежней собранной и надменной аристократки не осталось ровным счетом ничего. Миссис Малфой рыдала , постоянно всхлипывая и что-то невнятно бормоча . От усталости и шока убитая горем женщина еле держалась на ногах; ее тело бил крупный озноб. Как только юноша увидел мать, его сердце сжалось. Вскочив с кресла, Драко мгновенно оказался около матери. Он никогда не видел ее в таком состоянии, поэтому , не имея ни малейшего  понятия, как действовать, Малфой обнял Нарциссу.  Одной рукой он обнимал женщину, второй гладил по спутавшимся волосам, медленно подходя к креслу, на котором недавно сидел. Усадив мать, Драко медленно выпустил ее из своих объятий и щелкнул пальцами. В комнате тут же материальзовался домовой эльф, испуганно опустивший голову, прикрыв лицо ушами. — Что желает молодой хозяин? — Тихо, Квинк, принеси успокаивающего зелья, — Драко не крикнул на слугу, в своей обычной манере, приказным тоном, а тихонько попросил, что шокировало не только эльфа, но и самого Драко. — Быстрее, ради всего святого, быстрее.. Задрожав, Квинк исчез с характерным хлопком, но уже спустя несколько секунд, явился с маленьким пузырьком. Приняв из рук эльфа заветную жидкость, юноша лишь кивнул ему, после чего Квинк поспешил убраться. Дрожащими руками слизеринец  налил в бокал воды, предварительно добавив туда зелья. Тихонько подойдя к Нарциссе, продолжавшей плакать, он встал перед ней на колени и, взяв в руку ее ладонь, протянул стакан. — Выпей, пожалуйста...Тебе нужно отдохнуть, сегодня был трудный день, — поглаживая ее руку, тихо и размеренно проговорил юноша, хотя внутри все клокотало от бессильной ярости. — Драко, родной, они убьют тебя... Слышишь?.. Не ходи...— всхлипывая, сорвавшимся от рыданий голосом шептала женщина, — Моя сестра..Она поднимает бунт против твоего решения...Обещай, что не будешь рисковать своей жизнью, Драко... Кроме тебя у меня никого не осталось, слышишь? Ее плечи сотрясали рыдания. Нарцисса переживала за своего единственного и самого любимого сына. На протяжении всей его жизни она воспитывала его, старалась сделать из мальчика настоящего человека. Как бы она не любила Люциуса, женщина не хотела, чтобы сын был похож на отца. — Тшшш, все будет хорошо, верь мне, — заглянув в голубые, полные слезами, глаза матери, произнес парень, с трудом подавив ком в горле. — Я буду жить, ради тебя. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, обещаю. Обреченно помотав головой, Нарцисса приняла из рук сына бокал и выпила его, подавляя рыдания. Еще несколько минут Драко гладил ее по волосам, пока рыдания не стихли. Женщина уснула. Юноша выпрямился и прошел к задернутому окну. Слегка отодвинув тюль, он пристально посмотрел на  макушки деревьев, чернеющие в лучах заходящего солнца. "Пора",– билась мысль в его голове, и решительно развернувшись и взяв в руки бузинную палочку, слизеринец уверенным шагом вышел из комнаты.

***

Тем временем в Хогвартсе царило непонимание. Вроде бы то, чего так долго ждали — смерть Волан-де-Морта — случилось, но война не закончилась. Или, все же, закончилась? Этим вопросом задавался каждый, присутствующий в Большом зале. Минерва Макгонагал, директор школы, собрала всех в честь победы над Волан-де-Мортом, освобождения Хогвартса от Пожирателей и возвращения Золотого Трио. Поводов, как казалось бы, было предостаточно. Но назвать праздником это было невозможно. Ученики, преподователи, авроры — все сидели молча, время от времени подавленно поглядывая на Гарри, хмуро ковырявшегося вилкой в тарелке. Давящую атмосферу нарушили несмелые шепотки младшекурсников, и спустя полчаса зал гудел от голосов волшебников всех возрастов, а  из разных концов помещения слышался даже звонкий девичий смех. Джинни Уизли сидела за столом своего факультета, обняв Гарри и положив голову ему на плечо. На ее лице были видны высохшие дорожки слез. Посмотрев на жующегося брата, девушка  улыбнулась. Мда, похоже его совсем не изменила война. Рядом с Роном сидели близнецы и о чем-то перешептывались. Заметив взгляд сестры, Джордж подмигнул ей и незаметно шевельнул палочкой, спрятанной под столом. В тот же миг где-то за слизеринским столом послышался женский вскрик, а после из зала выбежала когда-то белокурая, а в данный момент, огненно-рыжая Астория Гринграсс. Джинни неопределенно хмыкнула, а Гермиона укоризненно покачала головой. Вот уж кто точно не изменился. Фред и Джордж же просто рассмеялись своей шалости. — Фто слуфилофь?— Рон наконец-то оторвался от еды и, жуясь, кивнул в сторону старших братьев. — Рональд Уизли,— достаточно громко сказала Грейнджер. — Где твои манеры? — Прости, Гермиона, — девушка закатила глаза, но потом смягчилась. — Но все же, что произошло? — Джордж перекрасил младшую Гринграсс в рыжий, посмотрим, как она сможет высовывать свою аристократичную головку из подземелий,— едко сказала Джинни. — Да и там ее просто засмеют. — Идиоты,— Рон отодвинул тарелку и, утершись рукавом, поспешил к выходу из зала. — Чего это он?— обронил молчавший до этого Гарри.

***

Астория бежала по коридорам так быстро, что многие проходящие даже не замечали ее странного цвета волос. Из глаз слизеринки брызнули слезы. Было безумно обидно, что родной и такой красивый цвет волос теперь был испорчен. Заклинания, которое могло бы вернуть все на свои места, девушка не знала. Рыжеволосый юноша бежал по коридору, пытаясь догнать слизеринку. - Астория! Сзади раздался приятный мужской голос. Гринграсс этого голоса точно не знала, а может просто не помнила. "Дура, дура, дура! А еще аристократка, слизеринка! Где же твое хваленое слизеринское самообладание?! Раскисла, как первокурсница, из-за испорченых волос! Я же волшебница, неужели нет заклятия, которое вернет мне прежний облик!?" — мысленно девушка проклинала себя за позорное бегство. Но при мыслях о шутках, которые еще долго будут звучать в подземельях, и реакции родителей, девушка приходила в ужас. Она мгновенно обернулась, готовясь к оскорблениям и унижениям. Но тот, кто появился перед ней, заставил девушку удивиться. Уизли сам удивился тому, что назвал ученицу змеиного факультета по имени и вообще бросился догонять ее. "Нас всех изменила война", — пронеслась мысль в голове Рона, и он поспешил подбежать к застывшей девушке, пока та не отошла от изумления и не побежала дальше. - Астория, - как только он вновь повторил ее имя, девушка заметила, что из его уст оно звучит неплохо. - Не обращай внимания на этих идиотов, они вовсе не хотели тебя обидеть или унизить. Гринграсс, услышавшая такое от Рона Уизли, впала в ступор. Они никогда особенно не общались, да и в школе редко пересекались. Причин этому было очень много. Например тот факт, что девушка являлась слизеринкой, а парень гриффиндорцем. —Дело не в этом, — сказала теперь рыжая девушка. — Я понятия не имею, как вернуть свой цвет волос. Ко всему этому, если родители увидят меня в таком виде, я сомневаюсь, что отделаюсь просто замечанием. Она шмыгнула носом, утирая слезы. Тушь немного размазалась, но это не делало девушку хуже. Наоборот, она стала выглядеть более мило. Рон, сам не понимающий, что сейчас делает, вытер размазавшуюся тушь большим пальцем. Парень усмехнулся, заметив замешательство девушки, но не стал придавать этому особое значение. Его больше волновала причина, почему он сейчас ведет себя так странно. — Вошофколоред, — он произнес заклинание и волосы девушки вновь приняли естественный цвет. Это заклинание, как оказалось, он выучил еще несколько лет назад, когда его братья также шутили и на нем. Его волосы, если вспоминать, были и черными, и зелеными, и фиолетовыми. Каждый раз, чтобы избавляться от странного цвета волос, приходилось очищать волосы специальным заклинанием, которое ему, кстати, подсказала Гермиона. - Знаешь, когда я еще не мог постоять за себя, Фред и Джордж постоянно применяли это заклинание на мне, - неожиданно сказал парень. - Они любили менять цвет моих волос на самые странные цвета: фиолетовый, зеленый, желтый. И не поверишь, я сначала так и ходил до конца действия заклинания, пока Гермиона не подсказала мне, как избавиться от такого чуда. Астория улыбнулась уголками губ, вновь утирая слезы. Она провела рукой по родным волосам, за которыми постоянно ухаживала и удовлетворительно вздохнула. Теперь все было на своих местах. Кроме Рона Уизли, с которым сейчас она на удивление спокойно говорила. Почувствовав некоторую неловкость и полностью осознав, что он стоит в коридоре с Гринграсс и рассказывает ей о том, как его братья экспериментировали над его цветом волос, лицо Рональда стало ярко-пунцовым. Он никогда не мог общаться с девушками, не смущаясь. — Ну... Я, наверное, пойду,— взглянув на слизеринку, произнес юноша. — Да, конечно...Спасибо тебе,— снова улыбнулась Астория, — сама бы я так не смогла. Рон мгновенно развернулся и пошел прочь. Только через несколько секунд он обернулся, чтобы посмотреть вслед девушке. Поймав на себе ее взгляд, парень покраснел еще сильнее. Он сам не понял, что сейчас произошло, но кажется, все это заставило его поменять мнение о слизеринцах. Хотя, вовсе не о всех. О таких, как Драко Малфой, он всегда выражался не очень лестно и вовсе не собирался думать о них иначе. Как же это наивно в его стороны. Кто знает, как повернется к нам судьба завтра, кто станет нашими друзьями, а кто врагами. Ведь еще вчера если бы кто-нибудь сказал Уизли, что он будет утешать слизеринку, называя своих братьев идиотами, он бы просто рассмеялся.

***

Гостиная Гриффиндора, как и всегда, принимала своих студентов с теплом и уютом. Здесь происходили основные события в жизни студентов львиного факультета. На мягком ковре удобно расположились Гермиона, Гарри и близнецы Уизли. Они обсуждали странное поведение Рона за ужином, ведь парень так никогда себя не вел. — Странный он, — заметил Поттер. — Не знаю, что с ним случилось. Раньше он также, как и мы, смеялся над шутками Джорджа и Фреда. Близнецы всего лишь хотели разрядить обстановку, но вовсе не стать причиной такого странного и неожиданного поведения брата. Он, к слову, так себя никогда не вел. Всегда был спокойным, немного медленно думал, но все равно умел мыслить очень даже неплохо. А сегодня, на него что-то словно нашло. — Он пошел за Асторией и до сих пор не вернулся? — спросила Гермиона, опустив взгляд. Девушка была далеко не глупа, чтобы понять, что это действительно так. Она еще с самого начала поняла, что Рон убежал вслед за девушкой. Конечно, это удивило ее, ведь рыжий парень никогда особо не общался с другими девушками. Да и вообще стеснялся их. Кроме того, небольшая ревность точила сердце девушки. Ведь она любила Рона с четвертого курса. А сейчас... Этот поцелуй в тайной комнате, скитания в поисках крестражей... Чувствовала ли она к нему любовь? Девушка, кажется, окончательно запуталась в своих чувствах. Безусловно, она скучала по такому родному Рону, хотела его обнять и никуда не отпускать. Но в какой-то момент к ней пришло осознание того, что это, скорее всего, никакая не любовь. Во всяком случае — это не любовь к парню. Гермиона тяжело вздохнула понимая, что только сейчас начала осознавать свои чувства к Рону, как к брату. — Да, Парвати сказала, что он буквально побежал за Гринграсс, — сообщил Фред, который уже успел все узнать. — Не знаю, что на него нашло, но раньше такого не было. В этот момент портретный вход шумно отодвинулся и в проходе показался растрепанный Рон с крайне растеряным выражением лица. Все сидящие на ковре моментально обернулись, посмотрев на причину этого разговора. Растрепанные рыжие волосы, палочка в руках, теплый свитер - Рон выглядел как обычно, но вел себя очень странно. —Чего? — не понял он, когда на него все уставились. — Эм.. Ну, может это ты попытаешься объяснить нам, что это было? — прищурясь и посмотрев на лучшего друга, спросил Гарри. Не давая времени на оправдания, Фред и Джордж подбежали к брату и , взяв под руки, стали вести к дивану, комментируя события вечера в другом свете. — О, Гарри, что здесь непонятного?—хмыкнул Джордж. — Это тайная любовь, приятель, —  подняв указательный палец вверх, провозгластил Фред. — Да, не один ты у нас темная лошадка, — усмехнулся Джордж, поддерживая брата-близнеца . — Это же новая сенсация! Все подробности из первых уст! — войдя во вкус голосил один из близнецов. — Всего пара галлеонов, и расскажем все как на духу! Это же меж-фа-куль-тееет-наа-я любовь— растягивая слова, словно этим увеличивалась их значимость , распалялся Джордж. — Или межфакультетская, а мисс Гермиона я-знаю-все-на-свете? Грейнджер нахмурилась. Ей не нравилась вся эта ситуация в целом, хотя она ничего против счастья Рона против не имела. Девушка прекрасно видела тот взгляд, когда парень зашел. Слизеринка ему понравилась, определенно. И, как бы странно это не звучало, Гермиона была рада за лучшего друга, как никогда раньше. — Межфакультетская, — мгновенно произнесла шатенка и слабо улыбнулась. — Отстаньте от Рона, думаю, он сейчас не в состоянии отвечать на ваши расспросы. Гарри удивленно приподнял бровь, но никак более удивления не выдал . Он ожидал от подруги истерики или скандала, а может, и того, и другого, но она оказалась непредсказуемой. Все ждали от Грейнджер чего угодно, но только не этого. Она спокойно отнеслась ко всей ситуации, внутри понимая, что Рон - брат и лучший друг, не больше. Осознание сего пришло к ней весьма неожиданно, поздно, но хорошо, что вообще пришло. — Ребят я, конечно, все понимаю, — высказался Рон, а потом сладко зевнул, забыв при этом прикрыть рот. — Но я очень устал. Девушка с каштановыми волосами укоризненно посмотрела на друга и покачала головой. Она уже устала говорить этому оболтусу о манерах, которые необходимы в современном обществе. — Рональд Уизли, — ее тон, словно у МакГонагалл, заставил всех едва заметно улыбнуться. — Не забывай про манеры, о которых мы говорим с тобой ежедневно. Парень мгновенно покраснел, почесал затылок и быстренько ретировался в комнату мальчиков, дабы не видеть Гермиону. После ухода Рональда, все в гостиной засмеялись. Таких моментов сейчас было очень мало: каждый был бесценен. Оглянувшись, Гермиона заметила, что Гарри отделился от остальных и задумчиво глядел в окно. Подойдя сзади, она положила руки на его плечи. Грифиндорец вздрогнул и оглянулся, вопросительно посмотрев на лучшую подругу. — Гарри, я понимаю, каково тебе. Мы все ждали победы. Но это же Малфой, он не так опасен...— юноша не дал ей договорить, прервав на полуслове. — Как же, не опасен! Да в чем разница!? Армией пожирателей сперва командовал чокнутый на величии полукровка, а сейчас заносчивый подросток, в чем разница, Гермиона!? — не контролируя себя, Поттер сорвался на крик. Присутствующие в гостинной кидали понимающие взгляды на Избранного. Наигранная веселость пропала, уступив место напряжению. Гарри устало взъерошил черные волосы и взглянул на девушку извиняющимся взглядом. — Не извиняйся, тебе нужно отдохнуть. Завтра трудный день. Мы не можем предугадать, какие условия взбредут в голову Малфоя, но всем нужен отдых. Армия сопротивления ослаблена. Доброй ночи, — печально посмотрев другу в глаза и откинув челку с его глаз, произнесла девушка. — И тебе. Извини,— брюнет крепко обнял Грейнджер. — Не засиживайся за книгами, тебе тоже нужно поспать. Кивнув, Гермиона оставила юношу наедине с его мыслями. Гарри же вновь отвернулся к окну, оперевшись руками о подоконник. С ультрамаринового ночного неба на него смотрели яркие звезды. Вдруг одна звезда кинулась в Черное озеро, разрезав синеву серебряным лучом. Гарри грустно ухмыльнулся. "Пусть все это закончится", — подумал юноша, проследив за упавшей звездой.