Им были свойственны все те странные образы, что сделали отчаянье и боль столь соблазнительными...

После минутного ступора с последующим созерцанием нижней части лица Саске, я что-то невнятно пробормотала и отвернулась к окну, изучая до малейших деталей окно и здание, именуемое столовой. «Какого лешего он тут забыл?» - мысленно возмущалась я, с некой упорностью уставившись в окно и стараясь вовсе игнорировать присутствие каких-либо людей в аудитории, которых собралось уже достаточно много. А я так и порывалась посмотреть на Саске, который сидел в пол-оборота, задумчиво перебирая пальцами по парте и гипнотизировал взглядом стену, что была за моей спиной. Но что-то останавливало меня. Это «что-то», буквально пожирало изнутри, заставляя остановиться в шаге от необдуманного действия. Глубоко вдохнув свежий воздух, просачивающийся сквозь приоткрытое окно, я кое-как собравшись со всеми силами, повернулась к нему, стараясь смотреть на него, как можно спокойней и равнодушней. Но, к великому сожалению, мой заинтересованный взгляд выдавал меня с головой. И я просто опустила глаза на парту, с любопытством следя за движением его пальцев. Изящных, аристократически бледных. С небольшим перстнем темно-бардового цвета на указательном пальце. Саске проследил за моим взглядом, и усмехнулся так, как свойственно это ему одному, без скрытого смысла. -Слушай, Мато, - начал говорить Аой, подходя к парте, за которой разворачивался самый что ни на есть настоящий мексиканский сериал - немая сцена «Хулессио и Хуаниты», но остановился на полуслове, застыв на месте. Я озадаченно посмотрела на него, так же как и Саске. Никто из нас двоих не произнес ему ни слова. А Аой тем временем удивленно переводил взгляд то на меня, то на Саске, и наоборот, обдумывая как это может быть связано. -Ты что-то хотел? - первая поинтересовалась я, хлопая ресницами и слегка косясь на Саске, который немного нахмурился и сидел в том же положении, но уже недовольно постукивая пальцами по парте. -Да нет...То есть да, - он взвалил на стол свой, не маленьких размеров, рюкзак и уселся на рядом стоящий стул, автоматом сбрасывая мою сумку со сидения - Я сегодня сижу с тобой. -Эмммм, - промычав что-то нечленораздельное, я нагнулась, чтобы поднять сумку с пола, - Ясно. Когда я подняла сумку, и повесила ее на спинку стула, в аудитории уже все мои одноклассники собрались и сидели на своих местах, занимаясь своими делами и болтая о какой-то чепухе. Преподаватель, коим оказался Орочимару, сидел за своим столом, перелистывая какие-то бумаги и, иногда посматривая на аудиторию своим плотоядным взглядом, от которого, наверное только меня и бросало в дрожь. Орочимару, как и Хино, был истинным японцем, лет так тридцати с хвостиком. Человек со своим "приветом" из страны чудес. Пожалуй, единственным, что выделяло его из общей массы преподавателей школы, так это его неестественная бледнота, глаза со странным бликом, походившие более на змеиные, чем на человеческие, и длинные черные волосы, спадающие каскадом с плеч. Саске взбудоражено тряхнул головой и, поднявшись со своего места, окинул меня беглым взглядом, и ленивой походкой направился к Орочимару, который сидел за столом, сложив руки под грудью и задумчиво поглаживал подбородок. В очередной раз сдув надоедливый локон, выпадающий из челки, я проследила слегка недовольным взглядом за Саске, который подошел к Орочимару, и по-дружески пожал ему руку. После чего, они начали о чем-то разговаривать. Лица Саске было не видно, как-никак он стоял спиной к аудитории, а вот лицо Орочимару было видно неплохо. Эта ухмылка на его устах меня пугала, она становилась поистине дьявольской и не предвещала ничего хорошего. Она мне не нравится. Определенно не нравится. Запоздалая мысль о том, что ни я, ни Саске так и не сказали ни единого слова друг другу, немного огорчила. И я в расстроенных чувствах вернулась к своему занятию - созерцанию окна, размышляя о посторонних вещах. А как он здесь оказался? Кто его сюда привел? Почему именно сейчас? Почему он так легко общается с Орочимару, который на редкость так общителен? Вопросы, на которые я сама не знала ответа, постоянно всплывали в мыслях и мешали сосредоточиться на важном. -Мато, - постоянно мелькающая рука перед глазами вывела меня из задумчивого состояния, и я побольше затянув воздух в легкие, словно набираясь терпения, повернулась к Аою, который уже на автомате махал рукой и зевал. Пробежав взглядом по его лицу, я с раздражением отметила, что он слишком приставучий и настырный. -Я тебя слушаю, - устало прикрыв глаза, произнесла я и не дожидаясь его ответа, я открыла тетрадку в самом конце, и взяв карандаш в руки,начала рисовать. Вычерчивать аккуратные линии. Мысленно припоминая глаза той девушки, которая по ночам мучает меня в кошмарах, я пыталась изобразить их на бумаге. -Что ты делаешь? - удивленный возглас седовласого я пропустила мимо ушей, не зацикливаясь на том, что он там прощебетал. Сейчас было самым главным, это ее глаз, который я пыталась перенести на бумагу. Черточка за черточкой. Штрих за штрихом. Аккуратные линии, непонятные закорючки. И вот уже фигура уже более походит на человеческий глаз средних размеров. Надавливая чуть сильней на простой карандаш, я обвела контур глаза. Заштриховывая части глаза, которые того требовали, с удивлением замечала, что он все больше и больше походит на ее глаз. Но, осталось немного. Последние линии, завершающие образ глаза дались мне не очень-то легко, при том, что из меня художник такой же, как и из Аоя балерина в пачке. Я усмехнулась, понимая всю абсурдность своих мыслей. Но что поделать? Посмотрев на настенные часы, висящие над доской, которые показывали 8.57, я подняла мое художество на уровень лица, чтобы рассмотреть получше. И с расширенными от шока глазами, я опустила руки с рисунком и уставилась на вторую парту первого ряда, за которой сидела Дженифер, мило болтая о чем-то с соседкой по парте. Дженифер?! Какого черта она мне снится? Она...Что? Не может быть. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я постаралась успокоиться и не накручивать себя зря. Не время думать о такой мелочи. Потом. -Умолкли все быстро, - прикрикнул Орочимару, роясь в своем небольшом кейсе, - сейчас начнем. Саске еще что-то сказал сенсею, который только утвердительно кивнул, и с усмешкой на устах вернулся к парте и, будто не замечая ничего вокруг, в том числе и меня, уселся на стул, даже не оборачиваясь. -Ну что же, доброе утро, - поприветствовал Орочимару-сенсей своим шипящим голосом, пронизывающим до костей, всю аудиторию, которая поднялась со своих мест для приветствия, только почему-то я и Саске остались непоколебимо сидеть на своих местах. Саске то понятно. А я то что сижу? Тормооооожу. Я пристыженно опустила голову, скрывая щеки, обдающие румянцем и поднялась, встав около угла парты, держась за него, как за спасательный круг. -Что же, - начал Орочимару, осматривая всех фирменным взглядом, от которого наверное, только я почувствовала, как ноги подкашиваются и я вот-вот растянусь на полу, - Хочу вас обрадовать. Сегодня будет только две пары, вместо тех трех, что были запланированы. И поговорим мы о защитных механизмах человека. Потом задержитесь на пятнадцать минут после двух пар, чтобы пройти небольшой тест. А дальше можете идти на все четыре стороны. План на сегодня понятен? Возражения не принимаются. По классу прошлась волна томных и весьма угнетенных вздохов, но Орочимару никак не отреагировал и не придал никакого значения этому поведению, только зыкнул на первую парту так, что те заглохли довольно-таки быстро. А остальные замолкли на автомате, зная о последствиях. В аудитории стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь чирканьем ручек и спокойным, но неприятно-шипящим голосом Орочимару, который читал лекцию на тему «Защитные механизмы». Он ходил меж рядов, внимательно наблюдая за поведением каждого ученика, усердно записывающих лекции в тетради и не смеющих отвлекаться на ерунду. Саске сидел спокойно, можно сказать даже расслаблено. Подпирая голову левой рукой, и совершенно не чувствуя дискомфорта, он сосредоточенно наблюдал за Орочимару, за ведением профильной дисциплины, при этом успевал что-то записывать в своем небольшом блокноте. Орочимару, и его не совсем интересные лекции о важных для знания защитных механизмах человека, уже порядком поднадоели, и я делала над собой огромное усилие, чтобы не опустить голову и не заснуть. Поэтому, я молча смотрела в окно, изредка бросая косые взгляды на себя в отражении, но быстро переключалась на наблюдение за видимыми переменами в погоде. Хе, а утром еще было пасмурно, и казалось, что будет дождь. Такой же, как и вчера, будет гроза. Однако, ближе к полудню солнце вылезло из-за туч, и осветило всю поверхность обеденной лужайки яркими и назойливыми световыми лучами. Потянувшись, я размяла затекшие конечности кисти и с ручкой в руках уставилась в тетрадку, делая вид, что внимательно слушаю и записываю слово в слово все то, что диктует Орочимару. -Макото, - прошелестел сенсей надо мной, видимо завидев, как я отвлеклась и смотрела в окно, игнорируя тот факт, что я все равно пишу, - Расскажи нам о таком защитном механизме, как регрессия. Услышав свое имя, я напряженно подняла голову и уставилась на довольно сенсея, с ухмылкой на губах. Конечно, как же не ухмыляться, если ты застал врасплох самую ненавистную тебе ученицу? Индюк с комплексом неполноценности. Пока поднималась со стула, а делала я это очень медленно, я пыталась вспомнить все то, что читала в учебниках биологии про эти чертовы механизмы. Ну же...Черт, соображалка не вовремя отключилась. Я угрюмо посмотрела на Орочимару и произнесла то, что кое-как вспомнила и совершенно не в тему: -Она состоит в построении логичных объяснений и оправданий неприемлемых форм поведения, желаний или мыслей, - сбивчиво отчеканила я, смотря в пол и держась за парту, - Например, человек, обладающий отрицательными чертами характера, может вместо того чтобы менять себя, объяснить существование таких черт своей принадлежностью к какому - либо знаку зодиака. -Очень хорошо Макото, - сухо ответил темноволосый преподаватель, - но вот рационализацию мы еще не успели пройти. Но раз ты знаешь это, значит не будем зацикливаться на этом. Надеюсь, все успели записать то, что произнесла Макото? Пока он это все произносил, я на автомате подняла голову и с удивлением посмотрела на Орочимару, который в первый раз за этот год, хоть как-то, но похвалил меня. При этом еще настроив против меня большинство одноклассников, которые вместо того, чтобы записывать рационализацию, просто сидели и прохлаждались. А теперь косят на меня свои раздраженные взгляды. Шикарно, однако. -Но Орочимару-сенсей, - возмутилась Дженифер, когда он разрешил мне сесть, - мы ведь даже не успели записать то, что она, - она специально выделила «Она», показывая свое отвращение, - проговорила. -Не мои проблемы, - деловито пожал плечами Орочимару, - Нечего было валять дурака. Одно время я сидела на стуле, не смея колыхнуться или вздохнуть, напряженно вглядываясь в лица Орочимару и Джен, ожидая каких-нибудь последствий. Но ничего не произошло. Он просто продолжил лекцию, а она резко замолчала. Облизав потрескавшиеся губы, я судорожно перевела взгляд на затылок Саске, который сидя все в той же позе, спокойно и без каких-либо признаков фамильярности, наблюдал за Орочимару и наверняка, делал для себя какие-то выводы. Когда запланированные пары закончились по времени, Орочимару не торопился всех отпускать, обуславливая это тем, что еще не весь академический план на сегодняшний день выполнен, и остался еще некий психологический тест, выявляющий положение в классе. И как выяснилось, его будет проводить никто иной, как Саске. Пока Саске ходил и раздавал каждому индивидуальный листок, с какими-то надписями, я вновь задалась вопросом, что он здесь делает. Но удачно всплывшая в памяти записка, которую Саске любезно оставил утром, меня вдруг осенило. Практика. У него должна быть практика. Значит, следовательно долгим и логическим рассуждениям, у него практика и проходит она именно здесь. Проходя мимо парты, Саске дал два белых листка, мне и Аою, где были в столбец написаны имена и фамилии всех моих одноклассников, в алфавитном порядке. Все, кроме моей фамилии. Только имя. -Фамилию свою допиши, - окинув меня непринужденным и холодноватым взглядом, бросил Саске отдаляясь от парты. Орочимару, сидя за столом ухмылялся и игрался с кончиком своих волос, наблюдая за классом. Такое чувство, что он упивался непонятливыми взорами своих учеников, устремленными на Саске, который уже писал какие-то числа на доске. -Сейчас все разъясню, - Саске повернулся лицом к заполненной аудитории и тяжело вздохнул, чувствуя что будет нелегко - Этот тест покажет мне, кто на какой иерархии находится в вашем классе. Сразу говорю, эта информация конфиденциальна, и распространять ее я не собираюсь. Провожу я этот только из-за того, что буду защищать диплом по этой теме. А Орочимару-сан, - губы Саске скривились, видимо ему в новинку так обращаться к Орочимару, - с удовольствием разрешил мне провести его в вашем классе на его уроке. -А, понятно, - томно произнесла девушка, сидящая на первой парте, смотря на лист и поправляя очки, - То есть, никто не будет знать результаты этого теста, кроме вас? -Я же сказал, что да, - обреченно повторил Саске, - В общем, объясняю задание. В столбце найдите свою фамилию, и подчеркните ее, чтобы я знал кто как отвечает. На доске написаны цифры. У каждой цифры есть свое обозначение, и цифру, которая больше всего подходит по определению к нужному человеку, следует поставить напротив фамилии. В общем, нет ничего сложного. Начинайте. -Орочимару, - тихо проговорил Саске, спустя несколько минут после того как начался тест, сжимая кулаки и смотря сквозь Орочимару, - Я выйду, прогуляюсь. Душно что-то стало. И стремительно покинул аудиторию, оставляя Орочимару одного, с ехидной усмешкой на устах и странным бликом в глазах. Безнадежно вздохнув, я уставилась в листок и с несколько минут подумав, стала выводить неаккуратным и размашистым почерком буквы, при этом вырисовывая целую кучу всевозможных закорючек, дабы никто не прочитал фамилию, о которой я предпочитаю умалчивать и не разглагольствовать неизвестно кому. Не зацикливаясь на этом тесте, я быстро и наобум расставила цифры как попало и не торопясь убрала тетрадки в сумку, и неспешным шагом направилась к столу Орочимару. Отдав ему тест, в который он сразу уставился и на прощание махнул рукой, мол "вали, не держим" я ретировалась из класса, по-тихому радуясь такому стечению обстоятельств, что с Саске я не пересеклась. Однако, на крыльце я столкнулась с мирно-подпирающим стенку Саске, который смотрел в небо и что-то сжимал в руках. Вздохнув и сваливая все свои несчастья на судьбу, я тихо подошла к нему и облокотившись на ту же стенку, что и он, сползла по ней вниз, привлекая к себе внимание Саске. Нарушив тишину, я нарушила и его личное уединение, по взгляду которого поняла, что я тут лишняя. Но я не торопилась уходить куда-либо. Нет, просто не хотелось оставлять его одного. Облокотившись подбородком на колени, я уставилась на свои кеды, думая с чего бы начать разговор с ним. Но думать долго не пришлось, он сам нарушил угнетающую обстановку. -Иди домой, - прерывая столь долгую тишину, произнес Саске, отталкиваясь спиной от стены и делая два шага вперед. -Саске, - с облегчением вздыхая, прошептала я, смотря на него снизу вверх. И придерживаясь за стенку, я стала подниматься на ноги. Сделав два шага на встречу к нему, я улыбнулась и продолжила: -Ты мне все расскажешь? - по его лицу было видно, что он не блещет желанием что-либо рассказывать, поэтому я поспешила исправиться, - Не сейчас. Потом. Он долго всматривался в мои глаза, не меняясь в лице. Все та же маска равнодушия, все тот же холодный и слегка отстраненный взгляд черных глаз. Все тот же Саске, стоящий напротив меня. Все тот же. -Не знаю. Может быть, - немного погодя ответил Саске, - это не так важно, как тебе кажется. Меняется. Его натура меняется. И очень быстро. Он и сам это чувствует, но до сих пор хочет казаться таким, каким я его в первый раз встретила на высотке. Холодным и равнодушным. -Ладно. Пока, - я улыбнулась и помахав ему рукой в знак прощания, хотела было уже идти в парк гулять, но его рука , которая крепко сжала мое запястье не позволила мне этого сделать, и Саске с силой дернул назад, разворачивая меня лицом к себе. Что у меня, что у него, возникли одинаковые чувства «Дежавю», правда в «небольшой интерпретации». В тот раз, я случайно на него упала, а сейчас он меня дернул намеренно, так и желая что-то доказать. Приоткрыв глаза, которые в «грандиозном» полете успела зажмурить, я с удивлением уставилась на черную найковскую майку Саске, стараясь в быстром порядке восстановить хронологическую последовательность его действий. Немного подумав, я рискнула и подняла голову, всматриваясь в его лицо, размышляя чем он думал, поступив так необдуманно. Я перевела взгляд на его ониксовые симпатичные зенки, которые в данный момент я так и хотела выколоть, в шутку говоря. Его глаза с интересном и с каким-то скрытым упоением скользили по моему лицу, рассматривая каждый миллиметр кожи. Его пальцы мягко, с некой нежностью, очерчивали контур скулы. С теплотой в глазах водил своими шершавыми пальцами по щеке, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения, от которого на сердце становилось тепло. Его глаза, выражавшие столько смешанных и противоречивых друг другу чувств, смотрели в мои не отрываясь. Ни он, ни я старались не моргать, чтобы не прерывать эту игру чувств. Его губы мягко поцеловали меня в уголок губ, медленно переходя на сами губы, заставляя раствориться с ним в бездне пылких ласк. Я в экстазе.

Приятно? Чертовски. Стыдно? Ни капельки. Хочется еще? Естественно.