Им были свойственны все те странные образы, что сделали отчаянье и боль столь соблазнительными...

Серый весенний день. Дождь идет не переставая. Несмотря на то, что сейчас начало мая, на улице холодно. Люди, мимо проходящие одеты в плащи, шеи замотаны в теплые шарфы, на голове удобно сидит аккуратненький берет или большая шляпа, середины прошлого столетия. Все куда-то спешат. Каждый в этом мире кому-то нужен. Но только не я. У меня нет никого. Ни молодого человека, который бы любил. Ни родителей, которые бы меня баловали. Ни друзей, которые могли поддержать в трудную минуту. К сожалению, у меня такие «Трудные времена» бывают часто. Погрузившись в свои печальные мысли, я остановилась около перехода и, не заметила, как проехал грузовик, окативший меня с ног до головы, какой-то водой, перемешанной с грязью. Вся скромная одежда была не только сырой, но и грязной. Бледное лицо нездорового цвета кожи, почти белое, было в разводах. Крупные синяки под глазами. Странноватый оттенок глаз, который переливался при свете солнца. Иногда, они казались фиолетовыми, иногда серо-зелеными, а иногда и вообще темно-коричневыми. Меня этот феномен всегда бесил и будет бесить. Мне хотелось иметь ярко-синие глаза. Почему, самой неизвестно. Длинные прямые рыжие волосы, распущенные вдоль спины и плеч. Я всегда задавалась вопросом, почему мои волосы прямые. Почему они не вьются маленькими кудряшками, как у большинства девушек с таким же цветом волос. Они сейчас были похожи на что-то среднее между волосами и шерстью какого-то существа. Склеены. И сильно засалены. Я считала себя некрасивой, страшной. В детстве всегда мечтала быть успешной. Да и еще у меня была мечта. Я хотела стать врачом. Чтобы спасать жизни смертельно-больных детей. Но учитывая, что я с самого своего рождения жила в детском доме, моим мечтам было не суждено сбыться. Однако, когда одна молодая семья решила меня удочерить, я вновь стала мечтателем. Я мечтала, что они заменят мне настоящих родителей, будут любить. Я думала, что смогу стать тем, кем хотела. Но, видно, я родилась не под счастливой звездой. У приемных родителей была уже дочь, старше меня на несколько месяцев. Они ее баловали, одевали в красивые дорогие вещи. Мне доставались обноски. Сколько раз пыталась сбежать от них. Но они возвращали меня, говоря служащим детского дома, что все хорошо и я просто соскучилась по своим друзьям. И они им безоговорочно верили. А дома, они меня избивали. Заставляли делать грязную работу. Чаще мне моя судьба стала напоминать судьбу «Золушки». И мне оставалось лишь надеяться, что когда-то я встречу своего принца на белом коне. Медленно идя вдоль улицы, я ловила на себе то сожалеющие взгляды женщин бальзаковского возраста. То призренные взоры молодых пар и одиноких девушек, которые в сто раз красивей меня. Они были похожи на моделей. На Барби. Я чувствовала дискомфорт в этих ситуациях. Хотелось забиться в угол темного помещения, которая смутно напоминала мою комнату. Не было ни освящения. Ни кровати. Ни стола. Ни прочих вещей, которые должны находится в комнате любой восемнадцатилетней девушки. Только потрепанный диван, чем-то походивший на софу и тумбочка, в которой было несколько вещей. Или...Или просто спрыгнуть с какого-нибудь высокого здания. Этажей так в двадцать. Суицид... Каждый день у меня мысли о самоубийстве. Мне надоела эта жизнь... Эта никчемная я. Сколько раз пыталась перерезать вены. Удушиться. Спрыгнуть с крыши. Все время меня останавливали либо прохожие, либо приемный отец. Роберт Грант. Хороший человек, который относится ко мне, как к родной. Но сейчас он не сможет меня остановить. Он в двухмесячной командировке. А Аннет и Дженифер, моя приемная мать и сестра, этим пользуются, стараясь причинить как можно больше боли. Я остановилась и посмотрела на большой застекленный дом. Красивая высотка с четырнадцатью этажами. В котором, наверняка, живут мажоры. Я прикрыла глаза, обдумывая план, чтобы попасть на крышу. Просто подняться по лестнице. Единственный вариант приходил мне в голову, причем логичный. И его легче всех исполнить. Я уверенным шагом отправилась к первому подъезду. Мне повезло, что из этого подъезда выходила какая-то пожилая женщина. Ее волосы были собраны в высокий кулек на голове. А лицо покрыто морщинами. Мне показалось, что она в молодости была очень красивой. Но старость все портит. Она, как и другие женщины наверное думает, об омоложении кожи. Как только она вышла из подъезда, я быстро прошмыгнула в подъезд. И отдышавшись, побежала по лестнице вверх. Кто знает, может именно она будет винить себя в моей смерти? На секунду я засомневалась в своем решении, но быстро откинула эти мысли куда подальше. Пробежать четырнадцать этажей ничего для меня, не составило. Тренировки помогают выдержать такие нагрузки. Остановившись у двери, я поддалась вперед. Благо, она была не заперта, и я спокойно прошла к поручню крыши. Перегнувшись через него, я посмотрела вниз. Люди, машины казались такими маленькими. Словно муравьи. Странно, но солнце сейчас светило особенно ярко. Может, оно тоже хочет чтобы я спрыгнула? Часто я замечаю, что мои мысли детские и наивные. Даже сравнения моей и судьбы всем известной Золушки. Подогнув длинные потертые джинсы, с заплаткой на колене, я сняла олимпийку и осторожно перелезла через поручень. В лицо резко подул ветер, и высохшие к тому моменту, волосы стали развиваться. Сейчас они казались намного чище, чем на самом деле.... -Хочется прыгнуть? — за спиной послышался мужской голос. Я немного повернула голову вправо и увидела парня, который был мне совершенно не знаком. Да и выглядел намного старше, чем я. Черные волосы, стояли как-то по-замысловатому. Некоторые непослушные пряди спадали на лоб и глаза. Его взор был устремлен в пол. Белая футболка с капюшоном, поверх которой одета жилетка. Светло-серые джинсы, в карманы которых были засунуты руки. Через плечо перекинута сумка. -Тебе то что? — едва слышно проговорила я, снова смотря вниз, мечтая, чтобы он покинул крышу по скорей. Но он не двигался. Наступило молчание. -Мне? Ничего, — ответил он и посмотрел на меня. Я про себя заметила, что у него красивые, томные глаза. Он смотрел на меня с безразличием. Ему, казалось, было все равно, прыгну я или нет. -Зачем ты тогда сюда пришел? -Просто... — он замолчал. Видно, для него свойственны немногословные ответы. И как его терпят друзья? — Просто, люблю наблюдать за жизнью... -Это бессмысленно. Можно наблюдать за жизнью не только на крыше этого дома, но и на других... И вообще, ты не мог бы оставить меня одну? — Деликатно поинтересовалась я, в надежде, что он поймет намек... Но увы... -Да ты и так все время одна. — усмехнулся он. Кажется, он насмехается надо мной, — Я прав? — он заметил озадаченность на моем лице. -Какая тебе разница? — с невыносимой болью в голосе, прошипела я, чувствуя, как в горле встал ком и по щекам текут слезы. Я отвернулась, чтобы он не видел их. — Даже, если, и так, то что? -Ничего. Но слишком предсказуемо, — он оперся локтями на поручень, — когда-то давно, я тоже хотел спрыгнуть с этой крыши. -И... Что тебя остановило? -Мысли... Мысли, о том, что есть люди которым я дорог. Есть друзья, брат... Это меня и остановило... -Тебе повезло... У тебя хоть кто-то есть... В отличии от меня, — я громко вздохнула, а брюнет искоса посмотрел на меня. -Хм... У меня только один друг. Я предпочитаю находиться один, а он моя противоположность, — ответил темноглазый и пошел к выходу. -...— я промолчала. Просто не знала, что должна была ответить ему. Посочувствовать? Или порадоваться за него, что он не один? -Знаешь, — он остановился и посмотрел назад, — Решай сама, жить тебе или умереть... Я препятствовать не буду. В любом случае, прощай... -Угу, — я слегка улыбнулась. И в какой раз посмотрела в низ. Сейчас решалась моя судьба. Зачем жить в этом проклятом мире, зная, что ты один? Прыгнешь... И никто не вспомнит про тебя... Думать долго не пришлось, я выбрала жизнь. Хочется все-таки, надеется на то, что все измениться. Надеяться, что еще не так поздно. И я буду, когда-то счастливой... Перевернувшись к поручню лицом, я увидела того парня, который сидел облокотившись спиной к стене, и смотрел в небо, которое переливалось в лучах заката. Я настолько погрузилась в свои размышления, что даже не заметила, как стемнело. Судорожно передвигаясь по краю крыши, я перебралась на твердую поверхность, и слава богу без проблем. Я снова устремилась в небо. Создавалась романтическая обстановка. Но не для нас. Мы даже не знакомы... -А я думал, что ты спрыгнешь, — задумчиво проговорил брюнет, и поднялся, — пойдем. -Куда? — на минуту притормозив, поинтересовалась я. Не хотелось уходить. Не хотелось покидать это, поистине красивое и необитаемое место. Мне показалось, что ему на самом деле было не все равно. Если ему было плевать, он бы не вернулся и не стал ждать моего решения. Это уже наталкивает на мысль, что он не пессимист. -Я крышу закрою. Нечего тебе тут шлендать, — в доказательстве своих слов, он потряс связкой ключей. Мне кажется, что он видит во мне не семнадцатилетнюю девушку, а восьмилетнего капризного ребенка. Не люблю, когда меня считают не таковой, какой я являюсь. Когда я встала на лестничной площадке, он сделал вид, что закрыл крышу. Просто потряс этой связкой. Он что, думает, я такая тупая, что ничего не замечу? -Странный ты, — пробурчала я, и пошла вниз по лестнице. Сейчас, не было никакого настроения. Даже плохого. Выйдя из подъезда, я ради приличия помахала ему рукой, вроде он даже не обратил на это внимания. Но правила этикета говорят свое, после я пошла в сторону своего дома, думая, о чем угодно. Но только не о том, что мне предстоит пережить.... Когда я подошла к дому, то было уже около одиннадцати часов вечера. Свет в доме еще горел. Я этому не удивляюсь. Моя «Сестричка» всегда смотрит какие-то телепрограммы, типа знаменитого Дом-2. Дженифер, моя старшая «Сестра», редкостная стерва. Если сравнить меня и Дженифер, то мы совершенно два разных человека. Я ничем не примечательная белая ворона. Она популярная и самая красивая в нашей школе. Странно, что я учусь с ней в одной школе, а не в какой-нибудь захолустном интернате. Я одеваюсь скромно. Она роскошно и богато. Ее всегда вызывают к директору за непристойное поведение. А Джен все сваливает на меня. И мне достается. Она блондинка, не только в прямом смысле, но и в переносном. Тупа, как пробка. Мне частенько приходится помогать ей. Подтягивать в некоторых отраслях науки. Даже в самой элементарной биологии, она полный ноль. Высказать все, я могу. Но не представляю, каких проблем потом себе наживу. Я давно заметила, что тот странный парень идет за мной. Он, наверное хочет убедиться в том, что я дойду до дома, не попытавшись убиться. От этой мысли, мне стало дурно. Как банально. Еще один человек, который мне сожалеет. Ненавижу таких людей, они могут только посочувствовать. И говорить то, что на самом деле не думают. Они противны... Притормозив около забора, окрашенного в светло серый, я повернулась к нему. Он, как ни в чем не бывало шел прямо на меня. Может, он не заметит, и сейчас сделает какую-нибудь пакость? Толкнет, там в лужу. Или что еще хуже сделает... Но... Он прошел мимо, даже не не смотрел на меня. И завернул за угол. Наверное, он где-то тут живет. Пройдя к входной двери, я вздохнула. Сейчас я прекрасно понимала, что будет. Будут разборки. Будут новые побои. А в школе Дженифер будет издеваться, говоря, что я наркоманка. Собравшись с силами, я позвонила в звонок. Нечего мне и говорить, что у меня даже ключей нет. Такое ощущение, что они нашли меня под забором. И я для них никто. Ну и на какой черт их подрал брать именно меня в свою семью. Послышалось ленивое шарканье шагов и звук открывания двери. Она открылась и там стояла Дженифер, с огуречной маской на лице, в руке она держала пульт дистанционного управления. Блондинка пропустила меня. Я прошла и сняла захудалые кеды, и поставила отдельно от всей чисто начищенной обуви. Опять мысль о том, что они стыдятся меня. В сердце что-то предательски екнуло. Почему-то мне было больно. -Ну и где ты шлялась? — с презрением в голосе спросила Джен, наблюдая за мной. Ей наверное, хотелось как-то подколоть меня. Сделать то, чтобы можно было посмеяться. -В библиотеке сидела. Твой проект делала, — в какой раз вру ей. И ничего мне не бывает. Кому, кому. А ей не интересно мое положение, как в обществе, так и в семье. Достав из цветной сумки папку, я дала ее Джен, и хотела уже пойти, как меня остановил противный голос приемной матери. От ее голоса, у меня всегда начиналась паника. Как при клаустрофобии, я начинала часто дышать, и искала место, где бы спрятаться. В коридор, в котором стояли я и Джен, вошла женщина. Дженифер не обращала внимания на происходящее, она была погружена в проект по молекулярной биологии. Аннет, мама Дженифер в юности была красивой. На свадебных фотографиях, она была такой красивой, счастливой. Но потом, она растолстела. Когда мне было шесть, они давали мне посмотреть их семейные альбомы. Я всегда восторгалась ее внешностью. И ей это очень льстило. Тогда, у нее была тонкая шея. Высокая грудь. Длинные изящные пальцы. Но, сейчас от той бывалой красоты ничего не осталось. Пальцы стали короткими и распухшими. На них еле-еле налезали ее любимые перстни. Шея покрылась жировыми складками. Появился второй, если не третий подбородок. Такое изменение принесла ей первая беременность. Но, у нее родился ребенок мертвым. Она долго переживала. Много ела. Пока не прибавила в весе. Потом уже, когда она избавилась от послеродовой депрессии, она смогла снова забеременеть и родить здорового ребенка. Я смутно помню ее без парика. Какого цвета у нее волосы были. Сейчас она носит парик с баклажанным оттенком волос. Крупные зеленые глаза без интереса созерцали меня. -Где ты была? — спросила Аннет, грубым голосом. Это не предвещало ничего хорошего. Только одно. Опять разборки... -В библиотеке. Я делала проект для Джен. Потом прогулялась от библиотеки до центрального парка, и вернулась, — с дрожью в голосе прошептала я. Я уже чувствовала, как в горле встал ком. Сейчас наверное, опять потекут слезы. И пойдет-поедет. -Врешь, — громко прокричала она, и залепила мне сильную пощечину. От удара я покачнулась, и упала на колени, ударившись спиной об угол шкафа. Слезы, сильным потоком потекли из глаз. Было невыносимо больно. Но сдерживаться не было сил, — Ревешь? Правильно и делаешь. Роберт тебя не спасет. Он ведь уехал в Германию. Целых два месяца. Представляешь? Она нагнулась ко мне, и схватив за подбородок, заставила смотреть в ее глаза. От этого взора, кровь застыла в жилах. А слезы все так и текли.... -Что я должна тебе ответить? — кое-как прошептала я, и снова почувствовала удар в районе лица. -Имей ко мне уважение. Я все-таки тебя вырастила, одеваю, кормлю... -И что с того? Разве это жизнь, когда тобой манипулируют. Заставляют делать то, что я не должна. Даже, когда я сбегала, вы меня возвращали. Вам что, некого было бить? Ну что я вам такого сделала, что вы меня так ненавидите? Почему сразу не отдали обратно? А мучаете? До сих пор мучаете... — тихо прошептала я, зная, на что иду. Знаю, что она сейчас будет бить меня, как боксерскую грушу. Она меня не пощадит. Сейчас наверное я и умру. Хоть бы это было безболезненно... -Что ты себе позволяешь, дрянь неблагодарная? Ты...— ее глаза озверели. Я не хотела смотреть в них, поэтому уставилась в пол, с глазами, полных слез — Пошла вон отсюда. Чтобы больше не появлялась у меня на глазах, — она залепила мне еще одну пощечину, и будто плюнула на меня, ушла, покачиваясь на своих толстых ногах. Наверное, ей сейчас было плохо. Я что, задела ее за живое? Она, по-моему, до сих пор переживает смерть старшего брата Джен. -Ууу...Нарубила ты дров...Молодец.— только и промычала Джен, прежде чем вылить на меня неизвестно откуда взявшуюся раствор зеленого цвета. Мои когда-то красивые, рыжие волосы стали противными и зелеными. Все, от корней до кончиков волос они стали зелеными, словно я стала жабой. Мерзкой. Взяв в руки это подобие волос, я посмотрела на них, а потом на блондинку, которая довольно щурилась и улыбалась. Я знаю, что Дженифер такая же подлая, как ее мамаша...Но это было слишком жестоко... Слишком...Она, как никто другой, способна на такую подлость. Она меня недолюбливала. Но почему, не знаю. Слезы опять потекли...Из-за обиды....Вот теперь, мне реально хотелось убиться. В школе и так надо мной все смеются. А завтра я приду, и с зелеными волосами. Самый ужасный день в моей жизни. Не дали нормально умереть. Волосы испортили. Ну и жизнь... Поднявшись на ноги, я сквозь слезы улыбнулась ей, и пошла в свою комнату. Всю боль скрывать за улыбкой, — сложно. Но я привыкла. Скрывшись за дверью, которая была обклеена непонятными плакатами, я сразу же легла на холодный пол, приложив ударенную щеку к полу. Завтра будет синяк. Да и цвет волос поменяла. Вот денек то... -Господи, за что мне эти мучения? — тихо проговорила я, смотря на мышку, которая сидела под диваном и моргала своими глазками, походившие на большие круглые бусинки. Я ногтями постучала по полу, и мышка тихонечко подбежала ко мне, как бы спрашивая: «Есть что-нибудь пожевать?». Улыбнувшись этому маленькому созданию, и почесав хохолок головки, я грустно покачала головой. Времени было уже час ночи, и взяв полотенце, я пошла в душ. Хорошо, хоть в душ не запрещают ходить. Быстро приняв прохладный душ, я смогла чуть-чуть отмыть лицо от зеленки. И теперь я казалась не такой страшной, как прежде. Волосы чуть отмылись, но зеленый цвет был хорошо виден. Просушив голову, я легла спать. И почему-то сразу подумала о том парне, с которым я встретилась на крыше...О его глазах и безразличному голосу, которые так заворожили меня...