Horan, are You Kiddin' Me?

One Direction - A.M.

Холодно. Промозгло. Тихо. Ледяной ветер поддувал под куртку, сковывая дыхание, заставляя табуны мурашек резать кожу иглами. Глаза стекленели от одиночества. Я не чувствовал пальцев в карманах. Голова болела. Страшно хотелось проснуться. Нет-нет, я отнюдь не пессимистичен по натуре, и весь этот абстрактно-атмосферный бред мне не по душе, однако мне было чертовски холодно и невероятно хотелось спать. Это своего рода садо-мазо, ибо я всегда обожал ходить ночью по тихим улицам, когда никто меня не видит, и мерзнуть, нагоняя грусть в изболевшуюся душу. Это, конечно, прекрасно — иметь сторону души, о которой никто не знает, а именно любовь к одиночеству в скованном от мороза теле, но все-таки надо было надеть под куртку джемпер. Я накинул капюшон на голову. Белая челка лезла в глаза. Руки покрывались фиолетовой сеткой промозглости. Я поднял глаза вверх — звезды. Их было так много, и они светили так далеко. Далеко от всех проблем, человеческих душ, чувств, боли, страха, радости, наслаждения… висели в небе или неслись в пространстве со скоростью света — это не важно, потому что у них не было шансов обрести все выше сказанное. Так, меня опять в какую-то философскую муть занесло. Я опустил голову и пошел дальше по безопасной пустой темной улице. Увидев свои ноги в кроссовках, я понял, что за последнее время заметно отощал. От воспоминаний меня оторвал порыв колючего ветра, выдув остатки тепла и здравого смысла вместе с мозгом. Пора домой. Там тепло и есть чай. Я развернулся и побрел назад по набережной. Затем я свернул в глубь города, потому что мой оледеневший скелет стал бы еще костлявей, если бы я этого не сделал. Вдруг, вновь оказавшись в бесконечном коридоре переулков, я увидел вдалеке фигуру, прислонившуюся устало к стене. Я не мог определить, парень это или девушка. Приблизившись, я разглядел благородный профиль с женскими, пожалуй, чертами. Девушка стояла, закинув голову назад, прикрыв веки. Тихо подходя все ближе, я видел ее все лучше. Ее нельзя было назвать дистрофически худой. Короткие светлые волосы с выгоревшими прядями выглядели по-мальчишески. Стильно подстриженная челка. На особе были надеты только большая толстовка, джинсы и, как ни странно, домашние тапочки. Теперь я увидел ее лицо. Веснушки заставили улыбнуться. Тонкий нос с еле заметной горбинкой выдавал породу и изящество. Я опустился взглядом ниже. Небольшие губы, никакой пухлости. На нижней запеклась кровь, что серьезно озадачило меня. На стороне ее лица в тени я заметил свежий синяк. Что же с ней случилось? Ветер трепал нещадно ее волосы, открывая высокий лоб. От челюсти падала тень. Хотелось провести по этой нежной шее пальцами… толстовка была ей великовата и открывала часть точеных мраморных ключиц. Почему она все еще не заметила меня? - Топай-ка лучше отсюда, - вдруг хрипло проговорила она, открыв глаза. Голубые озера, в которых застыла грусть и усталость. Видимо, они всегда были такими - грустными и усталыми. Я понял, что стою и тупо пялюсь на нее уже минуту. - Я подумал, может, тебе нужна помощь? - Ага. Поэтому бесстыдно разглядывал меня, - усмехнулась блонди. - Я не слепая, красавчик, - она нагло и насмешливо посмотрела на меня снизу вверх, прищурившись. - И все же. Я могу чем-то помочь? Девушка проигнорировала мой вопрос. Закатив глаза, она снова откинула голову назад и тихо сказала: - Иди домой. Я растерялся. - Послушай, я все-таки хочу... - Я тоже хочу, чтобы ты ушел. Бывают же люди такими назойливыми. - Не отрицай, выглядишь неважно, - сказал я, невольно и вожделенно проводя пальцами по разбитой скуле девушки. - Руки убери. Я послушался и скептически опустил выразительный взгляд на ее ноги. - Это последний писк моды? Март на дворе, дива! - Милый, либо отстань от меня, либо сделай что-нибудь уже. Обычно принято насиловать, - абсолютно пофигистично сказала она, откинув челку вправо резким движением головы. - Было бы забавно. Тема дня, знаешь... Я аж опешил. - Нафига мне тебя насиловать? - Да не знаю. Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Девушка сверлила меня заинтересованным взглядом, смешанным со странным "мне пох на тебя". Ветер снова дал о себе знать, да так, что девчонка вся съежилась и застучала зубами, обхватывая себя руками. Руки у нее худые, с очень заметными венами. Она ругнулась, задрожав. Сухая замерзшая разбитая губа вновь стала кровоточить от резкого движения. Она опустила голову, слизывая красную капельку. Тут она, видимо, забывшись, закатила рукав, и моему взгляду открылся глубокий порез, из которого обильно текла кровь и, судя по всему, уже давно. Девушка никак не отреагировала на мои выпученные глаза и прошла мимо к ближайшему сугробу. Она набрала в руку горсть снега и положила на разгоряченную рану. Сначала светловолосая зашипела, откинув челку, а потом резко выдохнула. Изо рта у нее пошел пар. Я все еще стоял, а не валялся в обмороке при виде крови, но уже ближе к ней, на всякий случай, потому что бледность кожи и затрудненность движений говорили о том, что она потеряла очень много крови. Я боялся, что она упадет и потеряет сознание. Почему мне не все равно? Девушка подошла к стене, прислонилась спиной и медленно сползла вниз, болезненно сморщившись. Глаза закрылись, и из-под век скатилась по щеке слеза. Она сразу же стерла ее. Я не знаю, что с ней произошло, но решил, что сейчас не время для расспросов и допытываний. - Тебе нужно срочно обработать рану и согреться, - решительно сказал я, подавая ей руку. - Так что, пожалуйста, не сопротивляйся и дай мне помочь тебе. - Иди к черту, - она глянула на меня исподлобья и уткнулась лицом в колени, обхватывая их руками. - Ну не упрямься! Пойдем же, - я потянул ее за руку и заставил облокотиться на меня. - Куда ты меня поведешь? Отстань, пожалуйста. - Ты хочешь бесславно умереть в подворотне, где тебя с утра найдут люди и в газетах появятся жуткие заголовки, мм? Давай, поднимайся. Она, ругаясь, почти перестала сопротивляться и встала с трудом. - Здесь пешком идти полчаса примерно, - сказал я, не уточняя, куда именно мы идём. - Скажи, если почувствуешь себя хуже. - У меня все прекрасно, - не сдавалась она. - Заботливый такой, блин, - хмыкнула пацанка, смерив меня изможденным, но вечно насмехающимся взглядом. - Что ж из тебя язва такая лезет? Она промолчала. Я заметил, что ее губы стали синими от холода, а сама она мелко дрожала. Сняв куртку, я накинул ее девушке на плечи. - Я не нуждаюсь в твоих подачках. - Она раздраженно скинула верхнюю одежду. - Это не подачка… и не просьба. Я снова надел куртку, не обращая внимания на приглушенное возмущенное ворчание. Мы шли первые минут десять, не говоря ни слова. Девушка старалась упорно отрицать всякую помощь, однако ноги ее безнадёжно заплетались, а тело становилось все слабее. Я решил, что лучше взять голубоглазую на руки, чтобы поскорей быть дома, обработать ее раны и отогреться. - Ты не будешь трогать меня! - Упрямица показала мне выразительный фак, когда я попытался поднять ее на руки. - Не глупи, так мы дойдем гораздо быстрее. - Я очень старался казаться спокойным. - А, ладно, какая разница, делай что хочешь. Мне уже наплевать, - она закатила глаза, неожиданно послушно обхватила мою шею руками и залезла ко мне на руки. Девушка не была тяжёлой, однако следующие двадцать минут дороги до дома показались мне адом из-за дьявольски холодного ветра и страха, что я не донесу ее живой, ибо из рукава толстовки продолжала угрожающе капать кровь. Вот нахера я это делаю?! Я понял, что блонди потеряла сознание, потому что, когда, доставая ключи, я поставил ее на ноги, она чуть не упала. Тепло квартиры произвело отрезвляющее действие. Как будто меня на разогрев поставили. Я принес ее в свою спальню и положил аккуратно на кровать. Невольно поправив челку, я выдохнул и помчался за аптечкой. Да, господа, мне придется ее раздеть. Признаюсь, неплоха. Я бы даже нашёл ее сексуальной и очень привлекательной, но не в этой ситуации, ибо она была немного побитой… в прямом смысле. Все ее нежное тело покрывали свежие синяки и ссадины, как будто кто-то намеренно и долго избивал девушку. Впервые являясь невольным наблюдателем подобного акта насилия, я находился просто в шоке. И сердце сжималось от жалости и сочувствия. А точнее хотелось пойти и убить засранца. Кто же мог такое сделать? Все эти мысли роились у меня в голове, пока я был озабочен главной проблемой - порезом на руке. Я обработал его и перебинтовал, оставив руку девушки в покое. Затем я промыл остальные следы побоев и снял с неё лифчик (как бы пошло это ни выглядело, вам любой скажет: спать в чашечках вредно). Я любовался ею, честное слово. Каждая линия тела была на своём месте. Не было излишней вычурности или уродства. Она была прекрасна своей простотой. Прикосновения к ее нежной коже так возбуждали, что я решил уйти от греха подальше. Я ж не некрофил какой-нибудь. Надев на веснушчатую катастрофу свою футболку, в которой та просто утонула, я уложил ее под одеяло. Последний раз кинув взгляд на мирно сопящее колючее существо, я усмехнулся и вышел из комнаты. Мне оставалось лишь молиться и верить, что она очнется завтра. Я пришёл на кухню и заварил себе горячего чаю. Греясь, я достал мед и чайную ложку. Золотистая густая масса медленно лилась в чашку и ложилась волнами на дне. То что надо. Внезапно телефон дал о себе знать. Несколько пропущенных от друзей. Луи и Лиам. Гарри, наверно, все еще с Кендалл развлекается. Хех. По-моему, я забыл рассказать самое главное, раз уж на то пошло. Я - Найл Хоран, звезда мирового масштаба, участник музыкальной группы One Direction. Сейчас у нас полуторагодовой перерыв, отдых от концертов, фанов, капризных продюсеров и недосыпа. Поэтому есть больше времени погрустить и побродить одному, когда повсюду нет всяких сумасшедших и папарацци. Слава богу, их сейчас отвлек на себя Гарри, замутив с Кендалл Дженнер. Судя по всему, белобрысая девчонка меня не знает... Немного банальной биографии в стиле Дэвида Копперфилда не повредит. Полистав ленту инстаграма и начитавшись обожательных комментариев в свой адрес, я посмотрел на воображаемые наручные часы и покачал головой. Я загрузил посудомоечную машину и пошел в ванную. Проведя рукой по лицу, открыл глаза. Горячая вода наконец согрела окоченевшее тело и кости. Я разложил диван в гостиной от греха подальше... Завтра надо разобраться во всем. Что за девчонка, что случилось с ней, как её зовут хотя бы? Ведь я даже не знал ее имени. Тяжелая голова опустилась на подушку, и я моментально заснул, погрузившись в беспокойную ночь без сновидений.