В поисках омеги

Куроко тихо сидел перед отцом и смотрел в пол. Тот был крайне недоволен поведением сына. Казалось, что от стыда лицо омеги сейчас вспыхнет, но он стойко держал выброс негативных эмоций. Было неприятно слушать упреки от родного отца, но приходилось это делать довольно часто. Дело в том, что Куроко-сан был крайне возмущен тем фактом, что Тецуя посмел заикнуться о каком-то другом альфе. Ему было суждено выйти замуж по контракту. – Но я тоже человек! Почему ты решаешь все за меня?! Я не буду говорить, что уже взрослый, но спутника жизни я должен выбрать самостоятельно! – от негодования Куроко вскочил со своего места. – Пока ты живешь в моем доме, я запрещаю тебе заводить разговор о своем будущем. Ты понял меня?! – Куроко-сан влепил легкую, но звонкую пощечину своему сыну. Омега застыл, и его глаза наполнились слезами. – Если бы мама была здесь, то… – Она давно мертва! И больше не заводи этот глупый разговор! – Ты говоришь, что я не смею об этом говорить, пока живу здесь. Тогда я ухожу из этого дома, – твердо закончил омега и со слезами на глазах посмотрел на отца. Тот на мгновение задохнулся от возмущения, но понял, что натворил. – Тецуя, ты… – Хватит! Я не желаю больше оставаться здесь! Ноги моей ты больше не увидишь. Куроко развернулся и быстро вышел. Он постепенно срывался на бег и совершенно не заметил брата, в которого врезался. – Тецу, что с тобой случилось? – начал было Тайга, но ему не дал закончить омега. – Я ухожу из дома, – произнес он. – Но почему? – Я скажу, почему, потому что в этом доме живет предатель, который не уважает мое мнение и мою мать! – омега отошел от него и кинулся в свою комнату – собирать вещи и звонить другу. Яростно влетев в комнату, он кинулся к шкафу, вытаскивая с дальней полки чемодан, и принялся скидывать вещи, не заботясь об их состоянии. Слезы катились по щекам, и у него не было сил остановиться. Сердце пульсировало сильной болью так же, как и щека. Для Куроко была очень важна поддержка отца, ведь он и брат были самыми важными людьми в его жизни. Было больно от того, что родной отец усомнился в нем, усомнился в маме. От этого становилось невыносимо тошно. Быстро скинув все нужные на первые дни вещи, он бережно огладил гитару. По сути, это была гитара матери. Она мистическим образом хранила ее запах и тепло, позволяя холодными вечерами ощущать некую заботу, которую он должным образом не получил. Вытащив телефон, Куроко нажал цифру быстрого набора. – Здравствуй, Рета-кун. – Куроко-чи! Рад тебя слышать. Ты что-то хотел? – весело отозвался парень на том конце телефона. – Ты не мог бы пустить меня пожить на несколько дней? Я ни в коем случае не помешаю тебе! Пока не найду квартиру, я останусь? – с надеждой спросил омега и чуть всхлипнул. – Что ты, Куроко-чи. Я буду рад, тем более мужа пока нет. В командировке, – понятливо отзывается Рета. – Я буду ждать тебя. Ты один или Кагами-чи с тобой? – Нет, я один, – говорит Куроко и сбрасывает. Осталось только объяснить брату все, как есть. Он был уверен на все сто процентов, что Кагами ничего не скажет, а только понятливо кивнет, что, в принципе, и случилось. Он поговорил с братом, и тот согласился отпустить его, но с условием, что все остальные его вещи он привезет сам. Куроко только важно покивал и кинулся к брату на шею. Возможно, это стало тем важным моментом перелома отношений в семье. Дети пошли против отца. И пострадают не только они.