Бумажные самолётики и игры в песочнице.

Сиф ворвалась в библиотеку. Её сердце оглушительно билось в груди. Внутри пронеслась ревущая волна, и она одновременно чувствовала себя ужасно, мучительно спокойной и раскаленной от ярости. - Локи! Он повернулся к ней. Его пальцы блуждали по корешкам книг. В тенях полок, он был тонким, бледным и тёмным, в своем чёрном камзоле, с волосами так аккуратно заглаженными за уши. - Сиф, - вежливо сказал он. – Чем обязан столь приятному вторжению? Она бросила шпильку ему в голову. Та ударила Локи в лоб над глазом. Он вздрогнул, ресницы опустились, губы сжались. Шпилька зацокала по камням и затихла. - Что во имя всех девяти проклятых миров с тобой не так! Её голос заполнил глубокие ниши потолка; он отразился эхом, звеня между лампами. Локи открыл глаза. И замер. Его глаза блеснули, как тусклый зелёный мрамор. Он улыбнулся; и в улыбке не было ни капли тепла. - Тебе нужно выражаться конкретнее, - сказал он. – Ты мне угрожаешь по какой-то определенной причине или так решила выразить свою благодарность? Она схватила его за ворот и с силой бухнула спиной в полки. Книга вывалилась из ряда, а потом со стуком упала на пол у его ноги. Завиток волос задрожал у него надо лбом. Лицо Локи даже не дрогнуло. - Всегда готов служить, моя госпожа, - сказал он. Сиф нависла над ним, её вес еще сильнее впечатал его в книжные полки. В уголке одного из его прозрачных, холодных глаз появилась морщинка. Её дыхание стало прерывистым, оно со свистом вырывалось у неё между зубами. - Какого, - сказала она, - долбанного хера ты сказал Тору, что я в него влюблена? Это одна из твоих шуточек? - А вы посмеялись? – с интересом спросил он. – Я правда думаю, что это забавно - сама мысль о тебе и моём брате. Ты, должно быть, любишь его беззаветно. Когда ты планировала сама сказать ему? Её руки напряглись, сжимая его рубашку. Грудь Локи поднималась и опускалась намного чаще, чем можно было судить по непробиваемой, ироничной отстраненности его улыбки. Сиф охватило желание тянуть его рубашку, пока она не порвётся, пока не треснут швы, а пуговицы разлетятся во все стороны, и Локи развалится на части прямо у неё в руках. - Если ты не заткнёшь свой идиотский рот… - Ты мне его заткнёшь сама? – протянул он. - Ты украл мою шпильку! Тут его глаза блеснули. Мышца на длинной, гладкой шее дернулась. - Я её нашел. Она принялась трясти его. Локи податливо раскачивался вперёд и назад. Его голова болталась. Белое горло мелькало за воротником. - Ты её украл, - выдавила она; язык стал неповоротливым за сжатыми зубами, - и соврал мне. Он посмотрел на неё из-под тёмных ресниц. Его глаза округлились. Образ самой невинности. - Это очень серьёзное обвинение. - А потом ты соврал Тору, - взорвалась она, - и я хочу знать, зачем ты это сделал! - Когда я соврал Тору? – удивился он. Она опять стала трясти его, но в этот раз Локи положил ладонь ей на руку и не стал раскачиваться вместе с ней. Его пальцы, такие длинные и прохладные, сжались у неё на запястье. - Ты ему сказал, что я в него влюблена. Локи засмеялся. Это был отвратительный звук, и ей захотелось зажать ему пальцами рот и заткнуть его. - Но ты же в него влюблена, - насмешливо сказал он. – Это же так очевидно, что ты влюблена в него. Ах, я видел, как ты не сводишь с него глаз. Как ты поворачиваешься к нему. Как улыбаешься ему. Меня от этого просто тошнит. - Да с чего ты взял? – закричала она ему в лицо. – Ты так занят собой, что ничего дальше своего дурацкого носа не видишь. - Ой, ради всех богов! – заорал он в ответ, его пальцы впились в её руку, а Сиф еще крепче вцепилась в его рубашку; так крепко, что он приподнялся на цыпочках и навис над ней. – Так далеко смотреть и не надо. Тебя так беспокоит, что он думает о тебе… - Конечно, беспокоит! Он мой друг, - сказала она, - он мне как брат. Локи уперся затылком в край полки. Веки прикрыли глаза. Крохотная ухмылка приподняла губы над зубами. Он сказал: - Ах, но он же тебе не брат. Лучше бы сказала мне спасибо. Я тебе такую услугу оказал. Ей яростно захотелось так сильно тряхнуть его, чтобы лязгнули зубы от удара подбородка о грудь. Толкать его в полки до тех пор, пока у него не закроются глаза, и он не начнёт задыхаться. Остановить его язык, его игры, его вранье, всё то, чем он окутал себя. Она хотела сорвать всё это, чтобы только Локи остался стоять перед ней. - Ты никогда не думал ни о ком кроме себя, - сказала она; спазм сжал горло. - Тебе больше не надо притворяться, - ядовито парировал Локи. – Ты должна отдать ему назад шпильку и сказать, что пылко любишь его; и когда мой брат станет королем, ты станешь королевой. - Ты идиот, - сказала она. – Ты тупой, эгоистичный идиот. Я не хочу быть королевой. Его губы раскрылись - она видела как начинает двигаться язык между зубами – и Сиф так толкнула его в полки, что они задрожали; а она ударила своими губами в его. Пальцы Локи сомкнулись вокруг её кисти, как железное кольцо. Он неотрывно смотрел на неё расширившимися глазами, а его дыхание жарко дрожало на её губах. Сиф повернула голову и опять поцеловала его, в этот раз ещё крепче, неуклюже прижимаясь к нему - её нога у него между ног, руки сдавлены между их телами. Она отклонилась назад. Губы ныли там, где она разбила их о его зубы. Локи не отрывал от неё взгляда. Мелькнул язык; он облизал губы. - Но как же твоя любовь к Тору? – спросил он. Его голос дрожал. Он не сводил с неё глаз. – Сиф. Я бы никогда не подумал, что ты такая ветренная. - Прекрати, - сказала она. – Хватит твоих игр. Его ладонь заскользила вверх по её руке. Пальцы легко поглаживали локоть. - Почему ты думаешь, что это игра? – мягко спросил он. - С чего, - спросила она в ответ, - ты вообще решил, что мне нужен Тор? И она опять поцеловала его. Её язык прошёлся по его зубам. Локи заходил ходуном у неё под руками; он смеялся. Сиф потянула его за рубашку. Он прижал её к себе. Его рука легла ей на плечо, а рот приоткрылся, и Локи, наконец-то, сдался.