Всегда рядом

Огонь внутри в тысячу раз горячее солнца. А через мгновение – необъятное небо. Идеально ровной чашей небо опрокинулось над миром, где-то наверху, на самом донышке сверкает начищенной монетой ярко-золотое солнце. И словно диковинный золотой дождь, льётся на землю нескончаемым щедрым потоком обжигающе горячее дыхание светила. Сверкает россыпью алмазов море, и горит, слепя глаза, чешуя. Казалось, что весь остров дрогнул от рёва, от радостного клича. Одновременно взмахнули три пары крыльев, и от ветра, произведённого ими, качнулись пальмы. Драконы взвились в небо, рассекая нагретый воздух ритмичными взмахами мощных крыльев. Они летели ровным треугольником, и свет играл на их чешуе. Снова разнёсся над морем, отразился от скал громкий крик. Это был голос дракона, летящего впереди, другие вторили ему, но тише. Они следовали за первым драконом, не отставая и не перегоняя. Любому, кто видел этого дракона, думалось, что нет, и не может быть на свете существа прекраснее. Дракон был белым, и чешуя его, если смотреть под определённым углом, отливала чеканным золотом. Сейчас, в солнечный день, несясь над водой с головокружительной скоростью, дракон, будто, был охвачен золотым пламенем. Казалось, что само солнце поделилось с ним частью своего жидкого огня. Два других дракона, тёмно-синие, были заметно меньше. Они повторяли движения золотого, следуя за ним. Вскоре к этой троице присоединился ещё один дракон. Совсем маленький, почти игрушечный по сравнению с его собратьями, он не мог поспеть за ними и то и дело жалобно порыкивал, прося подождать. Медно-красный дракончик с видимым усилием удерживал себя в воздухе, мелко взмахивал крылышками, постоянно норовя завалиться на бок. Три же больших дракона чинно и стройно двигались, парили, ловя восходящие потоки воздуха. Редкие взмахи их крыльев рождали сильные порывы ветра, которые порой сносили в сторону медно-красного малыша. Драконы, всё ещё двигаясь ровным треугольником, спустились к воде. Они летели над волнами, почти касаясь кончикам крыльев пенных гребней. Они играли с морем, в последний момент уворачиваясь от волн, почти позволяя полупрозрачным громадам воды захлестнуть себя. - Эй! – послышалось с берега. Золотой дракон изменил направление, и тёмные вместе с ним полетели к острову. За минуту остров из неясного еле заметного камушка посреди волн превратился в выступающую из воды гору. Драконы и не заметили, как далеко успели улететь. Они совсем не устали, в отличие от их маленького спутника, который всё ещё тащился за старшими. Золотой дракон обернулся на медно-красного и сказал что-то строгое, но в то же время, весёлое и ласковое. Маленький дракончик сразу воспрял духом от того, что его заметили и про него не забыли. Драконы вернулись к острову. Стоя на краю скалы, с которой когда-то каждый из них, полный трепета и гордости шагнул в небо, стояла женщина и махала рукой. Другой рукой она держала ребёнка. Увидев драконов, младенец радостно завизжал, стал лепетать что-то неразборчивое. - Тоже хочешь? – переспросила мать. – Подрастёшь, и тоже будешь летать. Малыш протянул к драконам пухлые розовые ручки. Он хотел летать сейчас, обнять небо, почувствовать ветер, побегать наперегонки с волнами. Старшие драконы описали плавный круг перед скалой, потом резко взвились в небо, наконечником стрелы прорезая воздух, борясь с ветром, они взмахивали крыльями. Камнем они бросились вниз, и секунду казалось, что драконы разобьются, упав в воду с такой высоты, но в последний момент они расправили крылья и пронеслись над волнами. Женщина, что стояла на скале, тихонько ахнула. Золотой дракон разинул пасть и выдохнул струю огня, которая, встретившись с зеленовато-лазурной поверхностью воды, породила облако клубящегося пара. Малыш на руках матери заверещал от восторга. Мать смотрела на драконов с гордостью и восхищением, но сказала строго: - Вам отец запретил летать, когда его нет дома. Ну-ка превращайтесь обратно. - Мы давно не летали, нам так хочется! Мира только вздохнула. Дети послушные, хоть и избалованные, но в одном с ними нет ни какого сладу. Им нужно небо, нужен ветер. И, конечно, никого не интересует, что у матери сердце замирает, когда они сальто в воздухе делают. - А если упадёте? Золотой дракон закатил глаза. Мира этого не видела, она была слишком далеко, но точно знала, что её дочь по своему обыкновению закатила глаза, а сыновья, конечно, за ней повторили. - Когда же мы падали, мама? Когда же мы падали! Мы драконы! - Драконы! Драконы! – подхватили мальчики. Дочь и старшие сыновья Миры выписывали пируэты в воздухе, развлекая малыша, который всё тянулся к ним и просился в небо. Драконы смеялись. Это совсем не было похоже на смех человека, но драконы тоже умеют смеяться. Ещё очень давно Мира обнаружила, что понимает драконов в их крылатом обличье. И сейчас они смеялись. - Ма… ма… ма… Малыш подпрыгивал на её руках и пытался что-то сказать, но кроме неразборчивого «мама» пока ничего не выходило. - Летять… мама… летять на клыльях… аччу!... - Мама! Он три новых слова сказал! – обрадовалась Людмила. Она подлетела к скале и повисла в воздухе, энергично работая крыльями. - Сразу три! Крылья, летать и хочу. - Аччу! – сказал Ратмир, вырываясь из рук Миры. - Скоро, скоро, - ласково ответила ему Людмила. – Нужно подождать совсем немного. А потом ты будешь летать. Ты прыгнешь вниз с этой самой скалы, и ветер наполнит твои крылья, а мы будем ждать тебя в небе. Ратмир слушал сестру, раскрыв рот. А Мира невольно сильнее прижала его к себе. Никто, кроме Армана не знает, что она пережила, четыре раза пережила, когда её дети прыгали вниз с головокружительной высоты. С ещё большей высоты ухало её сердце. Только кажется, что время медленно тянется. Пройдёт несколько лет, и однажды утром Ратмир скажет ясно и твёрдо «Я хочу», Арман скажет «Пора». В небе станет одним драконом больше. - Ярослав, ты что творишь? Резкий возглас прервал размышления Миры. Она перевела взгляд на Ярослава, своего третьего сына. Людмила среагировала быстрее. - Ярослав, вернись! – закричала она и ринулась в небо. Но уже сейчас было ясно, что она не успеет. Ярослав, самый младший из драконов, что умели летать, лишь месяц назад впервые поднявшийся в воздух, сейчас изо всех сил работая крыльями, поднимался всё выше и выше в небо. Он хотел повторить трюк своих старших братьев и сестры. Он давно хотел, ему не позволяли и, в конце концов, не уследили. - Ярослав, остановись! – в один голос закричали драконы. Но маленький дракон или не услышал, или не захотел услышать, или, что вероятнее, просто ничего не смог поделать. Его маленькие крылышки устали от вертикального подъёма. Может, он бы и не стал кидаться вниз, как только что сделали старшие, но просто не смог удержаться в воздухе. - Ярослааав! Истошный крик Миры потонул в оглушительном рёве трёх драконов. А Ярослав, слабо трепыхаясь, полетел вниз. Драконы ринулись к нему, но не смогли поймать, а даже если бы поймали, не смогли бы удержать. С громким всплеском он плюхнулся в воду. Человек, упав с такой высоты, обязательно разбился бы. Ярослав сильно ударился, но барахтался и пытался удержаться на плаву. Драконы попытались вытащить его из воды, но даже маленький дракон – тяжёлая ноша, они просто не могли его поднять, не могли ухватиться за беспорядочно бьющие по воде крылья и лапы. В драконьем облике очень сложно плавать. - Не превращайтесь, - сказала Людмила братьям. – Будьте готовы вытащить нас. Золото её чешуи разгорелось ещё ярче, и через мгновение в воду рядом с медно-красным драконом упала девушка. - Превратись обратно! – орала она, пытаясь подобраться ближе к лицу охваченного паникой дракона. – Ярослав, превратись! - Ярослав! – звала с берега мать, на её руках заплакал младенец. Людмила с трудом избежала удара крылом. Она ухватилась за гребень на голове брата, оказалась прямо перед ним, заглянула в круглые от страха глаза. - Ярослав, - сказала она спокойно и чётко. – Превратись в человека. Дракончик смотрел на неё несколько секунд, продолжая бить крыльями по воде, потом его охватило золотое сияние. Когда свет угас, на волнах качалась светловолосая девушка, придерживающая маленького мальчика. Мальчик жался к ней, из его глаз катились слёзы. К тому моменту, когда Мира, рискуя переломать ноги, бегом спустилась на пляж, дети, одетые и спокойные, сидели на нагретых солнцем камнях. Остатки паники от недавнего происшествия выдавало только лишь то, как сильно они прижимались друг к другу. - Ярослав! Увидев мать, младший дракон снова расплакался. - Мама! – он кинулся к ней. – Я так больше не будууу!... Людмила взяла Ратмира из рук Мирославы. Мать обняла перепуганного сына, которого едва не потеряла. Ратмир всё ещё похныкивал. Он не понимал, что именно произошло, но знал, что это что-то очень плохое. - Ну-ну, - Людмила покачала его. – Всё уже нормально. На руках сестры младенец быстро успокоился. Всегда, если один из сыновей капризничал, стоило позвать Людмилу, и он тут же переставал плакать. - Уже всё, - сказала она малышу. – Всё прошло, всё забудется. Всего через несколько минут пришлось всё вспомнить и рассказать, потому что вернулся отец. Иногда Арман летал на материк, чтобы купить кое-какие вещи и продукты. И сейчас он вернулся, почувствовав, что на острове что-то не так. Драконы всегда чувствовали, когда с одним из них происходило несчастье. Выслушав рассказ о произошедшем, он не ругал детей. Он вообще никогда их не ругал. Арман только крепко обнял Ярослава, и остальных сыновей, и Людмилу. - Я больше не позволю им, - сказала Мира, когда Арман её поцеловал. – Никогда. Без твоего присмотра никогда. - А мы и сами не хотим, - хором сказали дети. Звёзды высыпали на бархатно-синем небе. Как множество искр, что летают в воздухе после превращения дракона. Только звёзды белые и холодные, а драконовы искры горячие. Драконам не бывает холодно. Но сейчас Людмиле было холодно. Её руки были холодными, и пальцы иногда мелко вздрагивали. Она сидела на остывающих скалах и смотрела в бездонное небо. Небесная ширь звала её, сейчас тоже, но в каждом завитке ветра ей чудился медно-красный дракон, беспорядочно двигающий маленькими крылышками. - Все уже садятся ужинать. Она вздрогнула от неожиданности. Дракона нелегко застать врасплох, но отцу это удалось. Людмила была слишком погружена в себя, чтобы услышать его шаги. - Идём, а то братья съедят твой любимый пирог, а нам ни кусочка не оставят. - Я не пойду ужинать, пап, - ответила Людмила. – Я не голодная. - Детка, - он присел рядом с ней. – Не твоя вина… - Ты помнишь, как родился Милорад? – перебила она. - Помню, - сказал Арман. - Ты тогда отправил меня гулять. Сказал, пойди, погуляй, Люда, а когда я тебя позову, поднимайся в дом, и тебя здесь будет ждать твой брат. Я гуляла по берегу несколько часов, собирала ракушки. Я превращалась тогда, летала, хотя ты и не разрешал мне. А потом, ты позвал меня, и когда я зашла в дом, ты положил мне на руки брата. Мама сказала, осторожнее, она же уронит, а ты просто дал его мне. Ты сказал тогда, вот твой брат, Людмила, заботься о нём, ты теперь за него в ответе. Я за них всех в ответе. И должна о них заботиться, защищать. Но я не смогла… Она закрыла лицо руками, её плечи затряслись. - Милая, - Арман развернул её к себе, заглянул в заплаканные глаза. – Сегодня ты спасла жизнь своему брату. Твоей вины нет в том, что он тебя не послушался. Все вы такие. Ты тоже не слушалась, но я всегда был рядом, чтобы подхватить тебя. Ты была рядом с Ярославом сегодня. Это и значит заботиться – всегда быть рядом. - Я буду, - ответила Людмила и бросилась на шею отцу. - Ну, хорошо… Полно… - говорил он, прижимая её к себе. – Сокровище ты моё… Звёздочки всё так же безучастно взирали с ночного неба на одинокий остров, затерянный среди волн. Всего несколько человек жили на этом острове, но той любви, что жила на нём, хватило бы на целый город. - Папа, а они, правда, начали есть пирог без нас? - А ты начала бы без кого-то из них? - Нет. - Вот видишь. Пойдём. А лучше полетим. Кто быстрее до дома! Два дракона сорвались в берега. Звёздный свет загадочными бледными лучиками отражался от их чешуи. Чёрный дракон в темноте был почти невиден, а белый казался призрачным и полупрозрачным в неясном голубоватом свете. Две струи яркого, режущего глаз огня прорезали ночную тьму, на секунду осветив причудливой формы остров. Трое мальчиков подбежали к окну, чтобы посмотреть, как летают старшие драконы, на которых они всегда ровнялись, которым подражали. Проснулся младенец в колыбели. Мира наклонилась над ним и поправила одеяльце. Малыш посмотрел на неё сонными глазами, которые тут же снова закрыл. - Пусть летают, раз им хочется, - тихо сказала Мира. – А ты спи, за тебя одного я пока спокойна, - она вздохнула. – Спи, мой маленький, мамочка рядом.