Поздно, Дубровский. Я замужем.

      Я в очередной раз сидела перед ноутбуком, думая, какой бы фильм посмотреть. Сашка мирно посапывал в своей комнате, а вот мне опять не спалось. Не так давно сын начал доставать меня вопросами о его отце. А что я ему могла рассказать? Мне и самой интересно было бы знать, кто он. И теперь я думала, как убедить ребёнка, что нам с ним и вдвоём неплохо. Конечно, был ещё один вариант: я могла бы сказать, что Сашкин отец умер, но... Язык не поворачивался.       Неожиданно раздался слабый звук, похожий на писк: мой компьютер говорил мне, что на электронную почту пришло сообщение. И кому это в час ночи понадобилось письма писать? Я открыла письмо:       « Привет, Маша! Пишет тебе Алиса Фингина, помнишь такую? Мы решили с ребятами собраться нашей параллелью. Если не занята, тоже приходи. 18 декабря в 18:00».       Хм... С чего это они решили собраться? Никакой круглой даты, никакого праздника... Да и вообще декабрь на дворе! Поломав немного голову над этим вопросом, я решила не заморачиваться и сходить-таки на эту встречу. Даже несмотря на то, что в школьные годы я с этими людьми не общалась.       Я стояла возле окна с бокалом вина, любезно предложенным мне кем-то из моих бывших одноклассников, и смотрела на медленно падающие снежинки. Всегда любила зиму: очень красивая и весёлая пора года! А мысли мои снова были заняты Сашкиным папой.       И вдруг мне на плечо легла чья-то тяжёлая рука. Я аж подпрыгнула от испуга и неожиданности! Я повернулась и с размаху залепила стоящему сзади человеку пощёчину, даже не зная, кто это был: нечего меня пугать. А тот в ответ на мою выходку сказал фразу, которую я ненавижу уже:       - Спокойно, Маша. Я Дубровский!       Да, это был Вася Гусев, третьегодник, гроза всего района... Гроза района... А что, если?.. Да, мою голову, кажется, посетил гениальный план! Ох, если бы я тогда знала, во что он выльется...       - Ну здравствуй, Дубровский, - я усмехнулась. – Чего ты хотел?       - Ничего себе, Воронцова! Ты даже разговаривать со мной будешь? – кажется, он действительно был удивлён.       - Всё зависит от тебя, Гусев, - в принципе, я была не против компании Гусева: всё веселее, чем одной.       Мы с ним очень мило поговорили в тот вечер, и я даже подумала, что мой план не сработает: уж очень он изменился. Он после второго бокала вина - хотя я сильно сомневаюсь, что для Васи он был вторым – я увидела в нём прежнего Гусева, грозу всего района. И решила действовать, пока он был ещё во вменяемом состоянии.       - Ва-ась, - протянула я, когда мы с ним почему-то замолчали.       - Что? – он отвернулся от окна и посмотрел на меня.       - У меня есть для тебя деловое предложение, - я хитро сверкнула глазами. Ну по крайней мере, мне так показалось.       - Интересно. Выкладывай! – я заметила какую-то нездоровую заинтересованность в его глазах, но, видимо, вино сделало своё дело, и я проигнорировала сей факт. Я рассказала Гусеву свой гениальный план, и он с каким-то странным, грустным вздохом согласился.       Через несколько дней я пришла за Сашкой в садик не одна. Со мной был Вася. Перед входом во двор сего образовательного учреждения я остановилась и строго ему напомнила:       - Договорились: никакой привязанности! Ты должен отбить у него желание видеть отца. Понял?       - Понял, - как-то нерадостно ответил мой, так сказать, сообщник.       Кстати о плане: я договорилась с Василием, что он сыграет роль Сашиного отца. Только такого отца, которого ни один нормальный ребёнок видеть не захочет. И вот я уже привожу сей коварный замысел в действие.       - Мама! – как же я люблю этого маленького мальчика! – Наконец-то ты пришла. Я так соскучился! – я обняла сына и помогла ему надеть куртку. Мы вышли на морозный воздух, где уже минут двадцать ждал нас Вася.       - Сашенька, а помнишь, ты хотел папу узнать своего? – спросила я у сына.       - Конечно! – Сашка поднял на меня свои серые глазёнки, в которых было столько надежд, что я даже пожалела, что хочу эти надежды разрушить. Но так, наверное, будет лучше для него.       - Вот он стоит, - я указала рукой на замёрзшего Гусева.       - Папа? – удивлённо спросил сынок, подойдя к мужчине.       - Это, что ли, отпрыск мой? – недружелюбно поинтересовался Гусев у меня, не обращая внимание на ребёнка.       - Именно, - подтвердила я. – Пойдёмте, что стоять?       Мы двинулись в направлении моего дома. Вася скупо отвечал на многочисленные вопросы Сашки, не глядя на мальчика. Дома я оставила их в комнате, а сама пошла готовить. Кажется, мой план имеет шанс на успех.       Вечером, укладывая Сашку спать, я поинтересовалась у него:       - Как тебе папа? Вы с ним поладили?       - Он очень грустный, - только и ответил, засыпая, мне сын. Я не знала, как это воспринимать, а по сему решила подождать завтрашнего дня.       Но на следующий день я чувствовала себя так х... плохо, что физически не могла следить за общением моего сына и его псевдоотца. Когда под вечер мне не стало лучше, Вася вызвал «скорую». А врач, осмотрев меня, решительно произнёс:       - Нужно в больницу: инфекция.       Какая инфекция? Какая больница? Я испугалась: с кем же я Саньку оставлю-то? Ну не с Гусевым же!       - Нет, нет, нет! Какая больница? У меня же ребёнок! – воспротивилась я. Но доктор мне жёстко и доходчиво объяснил:       - Если вы тут останетесь, то можете навредить своему ребёнку! Пусть с ним отец остаётся!       - Отец? К-к-какой отец? – я посмотрела на Васю. – А... отец... – в этот момент мне стало совсем плохо и я отключилась.       А очнулась я уже в больнице.       В результате я не видела своего ребёнка две недели, мне только сообщили, что с ним всё в порядке, он с Васей.       Когда же я вернулась домой, поняла, что мой план с треском провалился: Вася и Саша каким-то образом подружились.       Уложив в тот вечер Сашу спать, я наконец смогла высказать Гусеву всё своё недовольство:       - Как ты мог? Мы же договаривались! Зачем ты втёрся в доверие к моему сыну? Дубровский, тоже мне! Или ты надеешься таким способом заполучить меня? Жених нашёлся! – при этом я сильно жестикулировала руками и хватала всякие предметы.       - Сядь, - Вася схватили меня за руки – надо сказать, довольно больно было – и усадил на стул. – А теперь послушай меня. Только не перебивай, а то я снова не скажу то, что хотел сказать всю жизнь. – Маша, я... Я тебя люблю. Люблю всю жизнь, с того момента, как впервые заговорил с тобой. Я... Я боялся тебе в этом признаться. Сначала я просто сказал тебе, что влюбился, когда ты спросила, почему я изменился. Помнишь? – я утвердительно кивнула. – Потом я писал тебе стихи. Помнишь? – я округлила глаза и снова утвердительно кивнула. – А потом... Ты мне, наверное, этого никогда не простишь, но... Тогда, шесть или семь лет назад... Это я был в том отеле. И... Я снова струсил, - Вася замолчал, опустив голову.       - Убирайся из моего дома, - прошептала я. – Шесть лет... Твоему сыну шесть лет! Почему ты появляешься тогда, когда не нужно? Ненавижу тебя! Убирайся! – я швырнула в него чем-то не очень тяжёлым и, к счастью, промахнулась. А Вася, в последний раз прошептав мне: «Прости» - ушёл...