Съездил, бля, на рыбалку

- Ты чего такой нервный? – со смешинками в голосе спросил Макс. Чего? Я!? Такой!? Нервный!? Он еще спрашивает? Я-то ему исправно даю, а мне кто даст? Пиджей-то уехал на отработку со своим потоком. Нет, мы, конечно, каждый день созваниваемся, просто мне этого недостаточно. Кстати, как я раньше не подумал: если здесь у меня есть Макс, и мы любим друг друга, то кто там у Пиджея? А если он кого другого найдет? Нет, о чем я вообще думаю? Это же наш Пиджей, он же не променяет нас на какого-то левого чувака? Или променяет? Все! Надоело! - Быстро снял штаны и раздвинул ноги! – говорю Максу. Он, выпучив глаза, сказал: - Ежонок, ты чего? – пытается отползти от меня. - А что не видно ЧТО!? – начинаю раздражаться, и показываю на штаны, на которых так недвусмысленно выступает бугорок. Макс, подхватив меня, сажает на свой стол. Он же у нас теперь работает и ему необходим кабинет, который мы, вскоре разделим на троих. Ну, может не так скоро, через год, но разделим же. Нам с Пиджеем еще год учится, а Макс уже закончил универ. Снял с меня домашние штаны и сел. Ох, у некоторых народов эта поза считается позой подчинения. Тяну его за волосы к своему, требующему ласк, члену, и Макс с удовольствием заглатывает его. О, Боже, за десять месяцев, что мы живем вместе, он стал богом минета, зато анальный девственник, блин. Надо это упущение исправлять! Ох, нет, это может подождать. Отдаюсь полностью этому незабываемому действию. Дыхание сбивается, и я сам толкаюсь навстречу разрядке, фейерверк чувств взрывается, и я плыву по волнам неги, наслаждаясь. Макс поднимает на меня глаза и, слизывая с подбородка каплю моего семени, успевшую ускользнуть, и говорит: - Какой вкусный Ежонок, так бы и съел, - эти слова меня отрезвляют. Пиджей приедет через три дня, и придется обходиться подручными средствами в прямом смысле. Придется удовлетворять себя самому себе. О, а это мысль. В моей голове созрел коварный план. Иду в ванну и, не закрывая дверь, начинаю удовлетворять себя. Я знаю, Макс любит на меня в ванной смотреть. Поэтому, со стоном кончаю, томно смотря Максу в глаза. Он подходит ко мне и, неся в спальню, говорит: - Какой ненасытный Ежонок. А я только блажено улыбаюсь, радуясь, что все оказалось так просто. Макс кладет меня на кровать и нависает сверху. - Макс, - начинаю я, - можно я буду сверху? – жалобно на него смотрю. На что он кивает и переворачивается. Пристегиваю его руки наручниками к изголовью и припадаю к его губам в нежном поцелуе и говорю сквозь него: - Я буду нежен. В глазах Макса проскальзывает понимание, но он не вырывается. Я как-то даже не ожидал такого и вопросительно посмотрел на Макса. - Я знал, что рано или поздно это произойдет. Но предложить себя самому смелости не хватало. Но я счастлив, что это сделаешь ты. - Люблю тебя, - я отстегиваю его и покрываю поцелуями шею, плечи, ключицы. Он обивает меня всеми конечностями, предлагая себя. У меня вырывается стон, и начинаю срывать с себя и него одежду, такую не нужную сейчас. Опускаюсь губами на его соски, покусывая, зализывая и целуя их. Макс выгибается подо мной, стонет, извивается. Такой открытый и беззащитный сейчас. Макс вкладывает мне в руки неизвестно откуда взявшуюся смазку. Нет времени на разговоры и удивление. Спускаюсь поцелуями ниже и захватываю в плен головку его шикарного члена, приставляю палец в смазке к его входу. Макс только вздрогнул, но не отстранился. Я вошел первым пальцем. О боже, он такой узкий, такой нежный, такой желанный. Проталкиваюсь пальцем дальше, ища заветный бугорок простаты. Первый поиски не увенчались успехом, зато, когда я добавил второй палец, он дугой выгнулся и сладко застонал. Я растягивал его медленно со вкусом, наслаждаясь первым проникновением. - Я готов, - перехватив мою руку, говорит он, еле справившись со сбившимся дыханием. Без лишних слов смазываю себя и приставляю головку к его анусу, и проталкиваю головку. Макс зажмуривается, и, закусив губу, сам насаживается на меня. Я, подхватив его темп, продолжаю. Когда я полностью погрузился в него – замираю, покрывая его лицо мимолетными поцелуями. Он делает первый робкий толчок. - Можно? – задаю глупый вопрос. Макс делает еще толчок и стонет. А я вижу на прокушенной губе кровь. Слизываю её и начинаю двигаться. Постепенно наращивая амплитуду толчков. Уже полностью выхожу из него и вхожу по самое основание. Два сплетенных тела в песне любви, двигаются в унисон, навстречу друг другу через муссон. Все преграды сметены и теперь они одно целое, но этому целому не хватает третьей части. Чтобы быть по настоящему одним целым.