Ты ещё дышишь, Хадвар?

- Хей! Ты ещё дышишь, висельник? Дым вокруг, умирающие имперцы. Мироед гордо восседает на одном из полусожженных домов, изрыгая жгучее пламя изо рта. Двое спасшихся скрылись в крепости Хелгена, спасаясь от, казалось бы, неминуемой участи быть сожженными дотла или съеденными жестоким драконом. Ралоф аккуратно ткнул рядом прилегшего беженца, и тот обратил на него внимание усталым, измученным взглядом: - Дай-ка я развяжу твои руки, - тихо обратился к нему Ралоф, вынимая из ножен погибшего брата Бури, недвижно покоящегося у холодной каменной стены, охотничий нож, - Надо бы убираться отсюда, пока не поздно! Поднимайся! С грохотом входная дверь отворилась, и в крепость вбежал запыхавшийся имперец Хадвар. Тот, что присутствовал на казни, он знает всех, кого сегодня должны были казнить. Успешно избежал имперец страшной кары богов, но, увидев спасшихся от правосудия беженцев - а среди них, и ненавистного брата Бури, - он наградил Ралофа строгим, презрительным взглядом и припал к потирающему затёкшие от пут запястья пленнику. - Хей! Ты ещё дышишь, висельник? - Ну, что глазеешь? Аль не рад мне, Хадвар! - держа наготове нож, шипит брат Бури и подталкивает беженца к двери, за которой тянулись длинные каменные, разящие холодом и смертью коридоры, - Время идти, впереди ждёт нас с тобой свобода, мой друг. Не обращай внимания на заносчивого имперца. Вот уже сколько смутных лет мы бьёмся за свою свободу и независимость… Эта треклятая Империя не даёт никому покоя! - Да чтоб тебя Даэдра забрали, Ралоф! - ответно, с имперским акцентом огрызнулся Хадвар, - Пойдём со мной, висельник, не слушай презренного брата Бури! Все они такие! Раздули, проклятые, шторм в Скайриме, поделили мир на своих и чужих, убивают людей сотнями! Треклятые повстанцы! - Руки прочь! Идём, мой друг, нельзя медлить, нужно поспешить в Ривервуд, подальше отсюда. Обрушившаяся в метровом расстоянии от заклятых врагов деревянная балка вмиг предотвратила с высокой скоростью разгорающийся конфликт, едва ли не перерастающий в драку. Сверху послышался душераздирающий драконий рёв, и Алдуин вновь взлетел в небеса, не заметив спасшихся. Висельник отскочил в сторону, уперевшись спиной в железные прутья клетки, Ралоф и Хадвар скоро последовали его примеру. Вслед за балкой начал рушиться и потолок. Каменные глыбы, снося всё на своём пути, покатились одна за другой прямо на беженцев. "Пригнись!" - вскричал Ралоф и вдруг резко замолк. На их беду, из соседнего коридора в обширную тюрьму вбежала пара ошарашенных имперцев. Узнав в одном из двух беженцев узника Империи, они тотчас же набросились на него, дабы уж закончить начатую казнь. - Хадвар! - послышалось позади имперца, и последний рванул назад. Ралоф лежал, придавленный огромной глыбой, и взывал о помощи. - Хадвар, ради всех девяти богов, помоги мне высвободиться! - с тяжестью простонал брат Бури, скрежеща ногтями по полу от боли. Хадвар пребывал в недоумении, но скоро оно сменилось чёрным честолюбием. Какое счастье - умрёт один из первых компаньонов братьев Бури. Империя будет гордиться им, Хадваром Бесподобным! Да и где это видано, чтобы имперец помогал брату Бури? "Вот уж сказки!" - подумал он и уже развернулся, чтобы уйти прочь. - Хадвар! Висельник! Он погибнет от рук твоих собратьев! Не хочешь освобождать меня - спаси хотя бы его! Но ты не способен убивать своих, я знаю! Хадвар!.. Имперец развернулся и внимательно посмотрел в глаза брату Бури. И вдруг... подошёл к нему сзади, не без усилий отодвинул тяжёлый камень с ноги Ралофа и, что вообще неестественно для таких людей, как имперцы, протянул руку помощи скайримскому повстанцу. Он сам не понял, что движило его разумом - может, забота о невиновном... Простонав что-то в сжатую болью челюсть, Ралоф натянул тетиву лука и выпустил гудящую в полёте стрелу в грудь уже занесшему над беженцем острую сталь меча имперцу. Последний же пал без чувств. Спасённый пленник лишь благодарно кивнул Ралофу, а тот - в свою очередь - поблагодарил Хадвара. - Видно, другого пути у тебя нет, Хадвар, - вздохнул Ралоф, глядя на заваленный выход, - Может, стоит объединиться и продолжать путь вместе? Здесь ты погибнешь один. Имперец оглянул бездыханные тела поверженных имперцев, что-то невнятно фыркнул и согласно - хоть и неохотно - кивнул. В этот же момент Алдуин снова опустился на полуразрушенную крышу крепости, громко прохрипел что-то на своём драконьем языке и взмыл в небеса, скрываясь за горизонтом. Троица, со скоростью полёта стрелы, пущенной умелым стрелком из лука Ауриеля, нырнула в подземную пещеру от греха подальше и продолжила свой путь на свободу уже по сырому тёмному тоннелю. Шаг за шагом двигались беженцы вдоль холодной почвенной стены и наконец вышли на более-менее освещённую площадку. Однако сия обстановка серьёзно насторожила путников, заставляя повернуть назад, либо, не медля, убраться отсюда. Ведь каждому заходящему в тёмные и глубокие пещеры Скайрима известно, что обилие паутины по углам и немногочисленные - а может, и многочисленные - иссохшие тела, валяющиеся под ногами, - все эти факторы обозначают, что эта пещера с некоих пор является жилищем никого иного, как ужасных морозных пауков. Что может быть страшнее гадкой огромной твари, незаметно подкрадывающейся сзади, впивающейся в твоё тело своими челюстями и обматывающей тебя, уже теряющего сознание, своими волосатыми лапками, хороня под несколькими слоями липкой паутины? Даже имперцы не сравнятся с тем ужасом, что таится в этой могильной тишине и кромешной темноте. - Бросьте трястись, - усмехнулся Хадвар, пнув небольшой камешек во тьму - он не обратил внимания на то, как сзади вдруг что-то зашевелилось и послышалось тихое щёлканье жвал, - Неужели вы боитесь маленького паучка? В Скайриме не осталось почти ни одного паука, который был больше хотя бы бурого медведя. Я видел такого последний раз около двух лет назад. А здесь осталась мелкотня. - Хадвар, пригнись!! - эхо слов Ралофа махом разнеслось по всей пещере и, видимо, разбудило ещё несколько пауков. Имперец припал на колени и развернулся лицом к опасности. Рядом с ним шлёпнулся насмерть сражённый стрелой брата Бури паук. И это была вовсе не мелкотня. - Зажги факел, висельник! - целясь, шепнул Ралоф и, когда по пещере разлился мягкий желтоватый свет, так и сел - на него голодным взглядом уставились, по меньшей мере, двадцать четыре маленьких глаза (не известно ещё, откуда могут выползли ещё твари). Хадвар схватился за лук и, почти не целясь, отразил атаку нападавшего сверху паука. Две стрелы - его и Ралофа - сразили чудовище насмерть. Устрашающе щёлкая жвалами, оставшиеся членистоногие, на минимальное расстояние приблизившиеся к жертвам, начали наносить удары лапами один за другим. Самым удачным из них пауку удалось выбить из рук Ралофа лук и повалить его на землю. И брат Бури был бы уже мёртв, если бы не нож висельника, всаженный чудовищу прямо между глаз. Последний брякнул лапами почвенный выступ и провалился вниз. Удачно справившись с пауками, путники продолжали путь уже гораздо медленнее, всё же надеясь, что их труды не будут напрасными и в конце пути им удастся выйти на свет. С ужасом вспоминая так называемую "мелкотню", висельник то и дело вздрагивал и оборачивался назад, будто предвкушая очередное нападение. Руки проводников, легшие на его плечи, немного успокаивали его, но вряд ли ему удастся забыть эту ужасную битву, возможно, первую в его жизни. Ралоф прекрасно понимал его и нервно сжимал в руке деревянную дугу лука. Тьма постепенно рассеивалась, и вот уже на выходе из тоннеля можно было увидеть приличных размеров отверстие в потолке, благодаря которому в пещеру проникал яркий солнечный свет, дающий троице уверенность. Теперь было понятно, почему пауки ушли дальше - они бы не стали селиться в месте, где опасность достаточно легко заметить, такие пауки любят таиться во мраке. Зато здесь беженцев поджидала новая опасность, и кто знает, что опаснее - орава пауков или огромная медведица. На благо, сейчас ей овладел крепкий, здоровый сон. Храп бурой медведицы было слышно, как минимум, метра за три. Хадвар, словно радуясь такой удаче, уже натянул тетиву лука, как внезапно был остановлен Ралофом: - Не буди её, лучше тихо пройти мимо, - шепнул брат Бури и постарался опустить лук имперца вниз, но последний оказался непоколебимым. - Вот ещё! Такой шкуре - и пропадать зря! Типун тебе на язык, Ралоф! - шикнул он, целясь, - Наконец-то будет у меня приличный плащ из медвежьей шкуры. Ралоф молча хлопнул себя по лбу, подтолкнул висельника к стене и жестом объяснил тихо продвигаться вперёд. - Не делай глупостей, Хадвар! - он потянул имперца за руку, но не успел - стрела со свистом вонзилась во плоть спящего животного. Медведица взревела спросонья, почувствовав жуткую боль, и оглянулась. Хадвар, которого так долго удерживал на месте Ралоф, с победным кличем вынул меч из ножен и помчался к раненой жертве, по дороге обдумывая, как бы добить медведя, не попортив при этом шкуру. Стрела пронзила медведице заднюю лапу - это промахнулся Хадвар, благодаря брату Бури, - и разъярённый зверь, со стоном и рёвом поднявшись с нагретой солнцем земли, замахнулся на охотника правой лапой. Удар был действительно сильный, и имперец, раненый острыми когтями медведицы прямо между рёбер в левой стороне груди, упал ничком на землю. Медведица склонилась над жертвой, готовая позавтракать после сна, Хадвар, перевернувшийся на спину встретить смерть лицом к лицу, тщетно попытался дотянуться до отлетевшего в сторону меча. Он зажмурился от жуткого зловония и почувствовал, как зверь опёрся на него тяжёлой лапой. Внезапно рёв сменился стоном смертельно раненого животного, и медведица рухнула своим увесистым телом рядом с Хадваром. Истекающий кровью имперец едва различил мелькающую перед его лицом руку и слабо ухватился за неё. Это был Ралоф. Он вытащил его из-под мёртвой медведицы и аккуратно прикоснулся к ране. Хадвар взвыл от боли и откинулся на землю. - Висельник, помоги! - позвал брат Бури и вместе с беженцем вытащил имперца из пещеры на свет. Наконец-то им удалось выбраться наружу из этого ужасного тоннеля. Наконец-то они на свободе!