Тайна кровавого заката

      Наруто лежал на кровати и смотрел в потолок. Да, пожалуй, все прошло как нельзя лучше. Как и предполагалось, Саске не воспротивился странному поведению джинчуурики, приняв условия чужой игры. Хотите обнимашек на поле боя? Пожалуйста. Вас интересуют странные танцы под летящими кунаями? Сколько угодно! Если план Узумаки сработает, то все выйдет как нельзя лучше.       Дверь в комнату тихонько отворилась, и в помещение неслышно скользнул Орочимару. Пару секунд молча посмотрел на ученика, потом подошёл и аккуратно присел на краешек кровати. - Как все прошло, Наруто? - Идеально. Ждём результатов, - ответил блондин. - Успеем ли?... - с сомнением протянул саннин. - Месяц - не такой уж долгий срок. Прекрати переживать и отдохни немного, потому что потом ты год будешь носиться как сраный веник. Брюнет усмехнулся и встал. - Я не устал. Но спасибо за заботу. И...спасибо за всё, Наруто. - Обращайся, - лениво отсалютовал ему джинчуурики, провожая учителя взглядом до выхода.       За прошедший год все очень сильно изменилось. В прошлой жизни Наруто готов был порвать на тряпки Орочимару при первой возможности, - за Саске, за Третьего, и просто так, за себя. Но в этой жизни все перевернулось. Узнав Коноху с другой, мерзопакостной стороны, Узумаки ощутил некую пустоту. Всё открывалось по-другому. Добрый старикан Хирузен, который ранее являлся чем-то светлым и важным, толкая свои душеспасительные речи, теперь предстал этаким морщинистым ублюдком в плаще. Скорбно вздыхал, глядя, как молодой Итачи, наступивший на горло собственным чувствам, выкашивает родственников. Или как жители деревни плюют в след мелкому мальчишке-джинчуурики. Или как Данзо, прикрываясь своей невпуписечной любовью к Конохе, творил чернуху, не особо-то скрываясь от Хокаге. Старик видел всё, знал обо всем, но отряхивал свой белый плащик добродетели от несуществующих пылинок, и продолжал безучастно за всем этим наблюдать, сохраняя скорбную мину, мол, "вот какая она, жизнь". Вследствие своих наблюдений, Наруто заинтересовала просьба нового сенсея составить о нём своё собственное мнение, и он честно постарался начать новую страницу истории. Зря, наверное.       Все они, шиноби, имели свои скорбные исповеди. У всех были причины опуститься на дно или же воспарить над землёй. Наруто ещё ни разу не встретил человека, который бы радостно заявил: "Я говно, потому что мне нравится быть говном". Нет. У всех были основания. И это иногда вымораживало Узумаки, потому что можно было понять даже тех, кого он совсем не хотел понимать.       Очередная ломка стереотипов не заставила себя ждать. Постепенно джинчуурики узнал и скорбную исповедь Орочимару, категорически не желая копаться у того в голове. Но опять же - кто его спрашивать будет.       Родители саннина погибли рано, Орочимару было тогда лет десять. Война, как правило, не щадит никого. Ребёнок был вынужден выживать, так же, как тысячи сирот тех времён. Потом распределение по командам, дружба и даже практически братство с бабулькой и Джирайей, и опять война. Когда Орочимару увидел гибель младшего брата Цунаде, в нём что-то надломилось - слишком уж похоже было её горе на его собственное. Потом тысячи погибших знакомых и незнакомых. Они с Джирайей не раз таскали тела с полей битвы в общие могилы. Смерть никого не миловала. Даже очень и очень сильных шиноби. Вот тогда в его голове и зародилась навязчивая мысль. - Человеческое тело слишком хрупкое. Не имеет значения, сколько ты знаешь техник и какой у тебя уровень тайдзюцу, если в конце концов тебе в спину прилетает какой-нибудь банальный кунай. Все твои знания и умения хоронят вместе с тобой, - говорил Орочимару с непривычной пустотой в глазах. - А как же типа "передача опыта потомкам"? - поинтересовался Наруто, старательно не обращая внимание на странное чувство. - Не смеши меня. Сильно тебе знания Четвёртого душу греют, если твой отец мёртв? - насмешливо спросил саннин.       Это была почти что катастрофа. Орочимару видел мир таким, какой он есть, без прикрас и лишней чернухи, и Узумаки внезапно ощутил, что именно этого ему и не хватало. Его личные розовые очки разбились когда-то давно, года через полтора после перерождения. - Ты спрашивал как-то о том, почему я ненавижу Третьего. Что ж. История проста. Моя команда, Джирайя, Цунаде и я, была очень сильна. Наши имена были на слуху, нас уважали и боялись, и Хирузен был этим доволен. Он использовал нас, своих учеников, как тяжёлую артиллерию и пушечное мясо одновременно. Нас забрасывали в такие точки, откуда обычно не возвращались. И всё бы ничего, мы же тройка саннинов, но однажды нас сильно потрепали. Я думал, Джирайя не выживет. Цунаде тоже досталось, но она была почти в порядке, разве что без чакры. В целости оставался только я, и то потому, что уже в ту пору проводил эксперименты, но тогда ещё только над своим телом. Я понял, что товарищей надо спасать, плюнул на миссию, призвал Манду и вытащил нас оттуда. Как ты понял, мы остались живы, но вот только Третий по возвращению устроил мне головомойку с особой жестокостью. Он почти прямым текстом сказал, что мы - элитный отряд шиноби, и что наш долг выполнять миссии, даже если это будет стоить нам жизни. Иными словами, сдохни, но сделай. Вот тогда у меня глаза и открылись. Я его едва ли не отцом считал.       Наруто подобрал с пола челюсть и усиленно попытался привести мысли в порядок. Ну ни хрена себе, какие страсти кипят в душе змеюки. - Ну а потом всё просто. Я разозлился. Решил, что должен всеми силами помешать смерти. Мои эксперименты стали жёстче, ужаснее. Но я как-то ещё придерживая той грани, через которую нельзя переступать. А потом ко мне пришёл Данзо. Понятия не имею, как, но он прознал про мои опыты и предложил мне покровительство в обмен на некоторые мои разработки. И я согласился. - На кой хрен? - поинтересовался Наруто. - Мальчик мой, ты никогда не был учёным, - грустно усмехнулся Орочимару. - Тебе не понять этот азарт, желание добиться результата. А с развязанными руками можно достичь таких результатов, которые тебе и не снились. Ну и кроме того мною двигала злость. Я хотел как можно быстрее найти секрет бессмертия, мне нужны были гарантии того, что я смогу всё исправить в случае...непоправимого.       Вот оно, зерно мира шиноби. Творить лютую хрень, считая, что она идёт во благо. Наруто мысленно передал привет самому себе из прошлой жизни. - Со временем от Данзо посыпались заказы. Попытки создать шаринган в искусственных условиях, увеличить объёмы чакры, уплотнить кожу, привить ядовитых жуков клана Абураме обычному шиноби, создать человека с древесным дзюцу. Почти весь нынешний состав Корня - модифицированные мною солдаты. На клетки Первого Хокаге был особый заказ. Корень по собственной инициативе тибрил детей по близлежащим мелким деревенькам. А потом я узнал, что Хокаге в курсе моих исследований. Более того, он их поощрял. - Саннин сжал зубы. - А потом ручные пёсики Данзо переусердствовали с похищением народа. Поднялась шумиха. У Хирузена было два выбора - либо признать, что вся эта прелесть творится с подачи руководства Конохи, и навеки обмазаться дерьмом вместе со мной, либо объявить меня предателем и с позором изгнать из деревни, при этом оставшись в образе светлого старца, страдающего по ступившему в тьму ученику. Как думаешь, что он сделал?       Наруто уже даже ничему не удивлялся. Он уже предостаточно насмотрелся на безродных и никому не нужных детей, которых принял и вырастил Орочимару. Со стороны все выглядело так, будто он обманом затаскивал их в своё логово и проводил над ними свои изуверские эксперименты, но это было не так. Он давал кров и хлеб этим брошенным соплякам, становился для них тем, кто нуждается в них, и в ком нуждаются они. Он давал силу только тем, кто хотел её принять, кто хотел послужить своему отцу и богу, и никогда не требовал от этих детей самоубийственных решений. - Я довел свою технику бессмертия до конца. Я не знал, как это меня изменит, и результаты были...неутешающими. Она повлияла на меня не так, как я считал, и теперь вынужден менять сосуды каждые три года в целях выживания, - грустно вздохнул Орочимару. - Я добивался совсем не этого. Предполагалось просто бесконечное перерождение самого себя, но в последний момент вылез неожиданный побочный эффект. И теперь это, скорее всего, пожизненное бремя, если его можно так назвать. - Вырасти себе идеальное тело. Ты ж учёный, - пожал плечами Наруто, рассеянно рассматривавший колбы с самым разным содержимым. Он даже не вкладывал в эти слова смысла, ляпнул так, от балды. - Я пытался. Но это должно быть действительно сильное тело, вроде Учиха. Но после моего ухода из деревни довольно сложно поймать одного из этого клана для опытов, - хмуро и неожиданно серьёзно ответил саннин. - Учиха, значит? - Узумаки на мгновение замер, а потом уставился на сенсея с нехорошим блеском в глазах. - Увы. - Орочимару развел руками. - В конечном итоге ты здесь именно для этого. Помочь мне завладеть Саске-куном. Его шаринган может мне помешать, пусть даже он не так силен, как глаза его брата. Твоя задача - убрать сопротивление. - Вот как. - Наруто посверлил сенсея взглядом ещё пару мгновений и ушел. Почти неделю он бродил по запутанным коридорам убежища, обдумывая ситуацию. Потом пришёл к саннину с разговором. - Саске трогать я тебе не дам. Попытаешься сделать это в обход меня - костьми лягу, но найду способ тебя уничтожить. Но у меня есть альтернативное предложение. Я могу раздобыть тебе кровь Учихи и, возможно, даже пару свеженьких шаринганов, а ты залезаешь в свою лабораторию и клепаешь там себе тела.       Здравость предложения Орочимару оценил, и согласился на очередной эксперимент. Ещё неделю Наруто планировал свою вылазку до мельчайших нюансов, чтобы отвести от Учихи все подозрения, а потом рванул в пункт назначения.       Все было просто. Кроме того факта, что на долю секунды Наруто сам поддался своим эмоциям. Но даже это, судя по блеску глаз Саске, сыграло положительную роль. Наверняка теперь он даже вопросов не будет задавать, и сделает всё так, как нужно Узумаки. "Урод ты, Наруто," - как-то раз выдал ему Курама. "Это ещё почему?" - удивился джинчуурики. "Этот маленький Учиха тебе в светлых чувствах признался, а ты его так бесцеремонно используешь. Да ещё и голову пареньку морочишь своими выходками."        Наруто посидел пару минут с открытым ртом и отправился в подсознание. - Говоришь так, как будто тебе не плевать, - хмыкнул Узумаки, глядя на лиса. - Плевать, - согласился демон. - Но вот ты для разнообразия посмотри на себя.       Да здравствует любимая лужа - зеркало!       Из отражения на блондина воззрился сорокалетний мужик со здоровой пшеничной бородой. - Херасе какой я брутальный, - поржал он. - Курама, ты, случайно, цирюльных дел мастером не являешься? - Ты идиот, - вздохнул лис. - Это же твоё подсознание. Ты тут с себя растительность силой мысли снять можешь. - Не, так не прикольно, - ответил Наруто и полез в клетку с биджуу, вытащил палец рыжего, выставил коготь под нужным углом и начал тереться об него лицом, имитируя процесс бритья. Курама шлёпнул руку на лоб. - Неисправимый придурок. - Согласен, - радостно резюмировал джинчуурики, рассматривая своё свежепобритое лицо в луже. - Так что ты там про Саске начал? - Ах да. Точно. Я вот к чему. Вам, дяденька, сорок годиков намедни исполнилось, надо бы хоть какое-то понятие приличия иметь, что ли. Он, конечно же, Учиха, и я, как и подобает концентрированному злобству, его люто ненавижу, но ему всё же пятнадцать. Это педофилия в чистом виде. - Надо же. Биджуу, который недоволен моральными устоями своего носителя. Демон, который учит правилам приличия. Надо Джирайе сказать, чтоб книгу написал. "Высоконравственное зло, или как не быть говном. Тысяча советов от тысячелетнего демона." - Придурок. - Слышал уже. А вообще будь так любезен, не дави педалями на любимые мозольки. Самому хреново, - вздохнул Наруто. Лис хмыкнул и свернулся в клетке, имитируя глубокий сон. Джинчуурики послонялся по подсознанию и вернулся в реальность, старательно гоня от себя навязчивую мысль - Курама был прав.