Тайна кровавого заката

      Мир быстротечен. Время бежит, как песок сквозь пальцы, сглаживая углы и искажая отражения.       Никогда не знаешь, как и кем ты проснешься завтра.       Никогда не угадаешь, какие сны будут сниться сегодня.       Узумаки стоял на скале над некогда родной деревней и вспоминал. Беспросветное одиночество, тихую ярость и ненависть, острое чувство несправедливости. В том мире он не шагнул в бездну.       В той жизни у него был мост, на котором он удержался от безумия. Шаткий, хлипкий деревянный мостик на гнилых полуразложившихся веревках. И в то же время этот мост был куда прочнее бетонного творения старика Тазуны под названием "Наруто", названного в его честь. И начало этого моста берется где-то на пристани недалеко от квартала Учих.       А конец...Конец затерялся где-то там, во взрослой и неожиданно такой дурацкой жизни.       Неожиданно налетел порыв ветра, принесший несколько ярко-зеленых листков. Ветер пах пылью и порохом. И немного кровью. Откуда только?...Или это ему кажется?...       Тогда ветер пах точно так же. Только запах крови ему не казался. Обрубки рук, оторванных силой, которую было уже не сдержать, дико болели и пульсировали на изрубленные камни алой жидкостью. Ни капли чакры в теле, ни тени силы в мышцах. Но...светлые дорожки слёз, убегающие куда-то вглубь черной шевелюры, слабая улыбка на слишком знакомых губах, и это всё кажется такой мелочью.       Достучался.       Ура, мать вашу.       Сакура глотала слёзы и сопли, причитала что-то о невозможных идиотах, но исправно лечила.       Где твоя выдержка, дзёнин, блин...       Какаши отсвечивал каменной статуей имени себя и, наверное, втайне собой гордился. Ну, типа его "самая-самая распоследняя попытка поверить в лучшее в людях" оправдалась. Хоть и ценой двух конечностей и практически двух жизней, но это же не важно, да?       Наруто тогда краешком ускользающего сознания оценил все минусы слияния чакры шиноби и Курамы. Вместе с отданной силой к нему потоками возвращались их чувства и мысли, от которых не спрятаться и не скрыться. Саске и тут помог. Быстренько отмел всё лишнее, сконцентрировав всё внимание на себе, заставив чужие переживания уйти на задний план, и неосознанно избавив его от эмоционального перегруза.       Шутка ли. Всё дерьмо из голов объединенной армии шиноби, тысячи тысяч искалеченных душ, пропустить через себя. После такого можно и не проснуться.       Сакура наконец остановила кровотечение. И сопли свои. Кажется, Саске что-то ей сказал. А, неважно.       Нахрена вообще слова, когда всё самое важное сказано. Даже не сказано, а...       Ну, пожалуй у этого нет слов.       Они были одним целым. Они стали одним целым в тот момент, когда давным-давно разделенная поровну чакра вновь соединилась через их кулаки.       А может, и гораздо раньше.       Тогда, когда у моста через бездну появилось начало.       ...Сакура призвала пару небольших Кацую (откуда только силы взяла?...) и бережно погрузила их на спины слизней. Наруто протянул руку, коснулся пальцев Учихи и улыбнулся. -Мы идем домой, Саске...       Только вот его дом был совсем не там.       Потом был дом. Был госпиталь и трибунал. Цунаде ходила мрачнее тучи, Какаши, тогда ещё негласно считавшийся Шестым Хокаге, по-старинке прятал лицо под маской и щурил холодный серый глаз. Говорили...разное. Что Саске казнят, потом - что отлучат от деревни, потом - что запрут в темнице на пожизненное. Над последним Наруто искренне заржал. Ибо для начала нужно такую темницу найти, в которой Учиха будет сидеть, как миленький, и улыбаться, пока старые пердуны решают его судьбу.       Потом Трибунал и оправдание. "За заслуги перед деревней", бла-бла-бла. Развели демагогию.       Потом долгое и нудное восстановление. Без миссий, просто, посиделки на попе ровно без лишних движений.       Саске не выдержал. Свинтил на миссию, прикрывшись искуплением вины.       Тогда Узумаки и понял, что все темницы мира - херня, по сравнению с личной темницей Учихи у него в голове.       Чакра Асуры, принятая по праву наследия, бурлила и не отпускала. Чакра Индры кипела и не хотела отдаляться. Их сила была определенно умнее их самих.       Через год вернулся Саске. Едва заметно улыбнулся обветренными губами, сверкнул глазами. И остался.       Протезы на их руки были готовы. Наруто сразу стал примериваться к обновке, привыкать. Саске искусственную руку забраковал на подходе. Узумаки списал всё на разожравшиеся учихины мозговые тараканы и не стал заморачиваться.       Потом добрый десяток миссий. Разные, высокого уровня и не очень, примирительные и оборонительные. Саске не уходил. Покорно сопровождал высочайших особ, собирал редкие травы и с упоением стучал по головам расшалившимся мелким шайкам разбойников.       И много смотрел.       Если бы Узумаки кто-то научил читать взгляды, было бы проще. Ну или если бы ему кто-то отвесил своевременную отрезвляющую затрещину.       Но в тонких материях Наруто был что слон в посудной лавке. Или ещё хуже - предпочитал не замечать требующего внимания и уделять внимание мелочам. Такой вот он. Есть у всего мира, и весь мир есть у него. А слона можно и не замечать.       Сейчас он понимал - Учиха ждал. Чего-то, точнее, слова, действия, взгляда...Да по хрену, чего именно. Но Наруто заливался идиотским смехом, хлопал его по плечу и уходил, счастливо опьяненный тем, что Саске рядом. Вернул, спас, трали-вали, вся геройская херня.       Саске не дождался. Придумал какую-то срочноразведывательную миссию и свалил, осадив пышущего праведным стремлением к действию Узумаки единственной, убийственно-холодной фразой.       "Ты нужен здесь".       Если бы тот Узумаки был приучен прислушиваться к себе больше, чем того требовала его вечно- и всехкромесебяспасительная миссия, он бы, несомненно, стал бы таким дерьмом ещё в прошлой жизни. Но тогда, в тот момент, он бы понял, что связующая их нить была обрублена. Грубо и по-учиховски.       Наруто до смерти боялся своих демонов. И речь совсем не о рыжей блохастой заднице, запертой внутри него. И поэтому он предпочитал не заглядывать глубоко. И поэтому он не сразу понял, как хреново обстоят дела.       Одиночество навалилось внезапно. Это было солнечное утро Конохи, светлое и радостное.       А Узумаки катался по полу своей маленькой квартиры и выл. От боли и безысходности. Ощущение оторванной половины души нагнало слишком поздно.       Рядом оказалась Хината. Она, кстати, всегда была рядом. Просто он не замечал. Ему просто было не нужно. А тогда ему, сгоравшему в агонии, стало вдруг не всё равно. Это как спасительное бревно утопающему. Мол, ура, я буду жить.       Душа выла и стонала. Чакра Асуры где-то на периферии отслеживала Саске, как брата по силе, но...даже когда он был чёрти где, в катакомбах Орочимару, их связывало внутри гораздо большее, чем это.       Присущий великим кланам аристократизм Хинаты не позволил ей дать отрезвляющую затрещину Узумаки. А может, просто не хотела. Дурочка. Он блевал ей в ладони словами о том, как он нуждается в ней, а она не хотела видеть правды.       А потом, как в той поговорке, - бойтесь своих желаний. Он женился. И ещё раз блеванул словами о любви молодой жене, увидев ястреба, севшего на плечо Сакуре.       Он никогда не был так одинок. Мост над пропастью безумия сгорел дымным пламенем.       ...Какаши объявил его преемником на должность Хокаге. Ура. Да, точно. Это же то самое, чего он хотел. Работы прибавилось втрое, и за ней стало очень удобно прятаться.       Сакура таинственно улыбалась и скрывала за свободными майками округлившийся живот. Дурочка. У Наруто нюх на проклятую кровь Учих...       А потом вернулся Саске. Без предупреждения и на целых двое суток.       Никто никого не искал. Или искали оба. Встречу шиноби их уровня на улице случайной не назовешь.       Они пили и врали друг другу. Наруто зачем-то рассказывал, как он счастлив с Хинатой, забыв упомянуть о том, что почти с самой свадьбы спит в гостиной на диване, и что испытал совсем не радость и не прилив отцовских чувств, когда жена с горящими глазами объявила о беременности. Саске почему-то разъяснял, почему Сакура-чан крутая, и как круто иметь от неё детей.       И оба пытались не кривиться от явственно ощущаемой боли друг друга.       Оба пытались насмотреться, насытиться...и не получалось.       Саске исчез так же, как и появился. Без предупреждения.       Наруто долго топил в себе пустоту. То ли свою, то ли нет.       А потом это перерождение. И этот Саске.       Другой. Не было всепоглощающей ненависти в нём. Не было боли. Обычный, слегка замороченный на своих детских проблемах ребёнок. Но с живыми глазами. А не выжженными провалами черных бездн, как у Саске. Наруто слишком явно ощущал от него интерес и желание жить, чтобы лезть в это.       И залез.       Отдушиной был Итачи. Переживший такую кучу дерьма, и при этом сохранивший свою любовь, он казался Наруто небесным созданием. Он был так похож на Саске, что даже больно становилось. Узумаки не скрывался перед Итачи, дал ему принять всё то, что пережил сам, разделил с ним часть своей боли. Учиха понял, принял, и, наверное, смог бы всё изменить, но...но он умер.       И надо бы тут было заткнуться и уйти в темноту, но Наруто не смог. Он знал, что нельзя снова ломать Саске жизнь, но, наверное, слишком сильно...       Так. Эту мысль лучше не додумывать.       Узумаки тряхнул светлой шевелюрой, отгоняя всё это. Сзади почти неслышно приблизился Гаара.       -Ты выполнил свою миссию?       -Да...Да, Гаара. Идем.