Другая история

Человек, лишенный возможности принимать важные решения, начинает считать важными любые решения, которые он может принимать. Сирил Норткот Паркинсон Бывают такие моменты, когда, вдруг, очнулся ото сна и не можешь понять, где ты. А сон, который тебе приснился, вообще кажется далекой историей, произошедшей на самом деле. И ты так лежишь и не понимаешь, что же из всего этого было сном, а что - реальностью. Я очнулся весь в холодном поту, словно, мне приснился кошмар, хотя, по правде говоря, я вообще не мог вспомнить, что же мне такое снилось. Голова ужасно раскалывалась, в глазах стоял туман, место было мне незнакомым. Возможно, любой бы на моем месте сразу распознал симптомы прошедшей пьянки, причем такой достаточно продолжительной и жесткой. Но почему-то я был уверен, что дело не в этом. Место напоминало комнату в общежитии или лагере. Кругом стояли кровати, застеленные простынями, длинные жалюзи едва пропускали ночную темноту, поглощавшую место моего нахождения. При мысли о лагере в моей голове ярко вспыхнули воспоминания. Странные такие, неразборчивые, словно кто-то очень быстро листал фотографии, достаточно красивые. Приснилось мне это или что? Я попытался немного сдвинуться и обнаружил, что в мою руку впилась игла капельницы. Сознание резко просветлело. Я попытался вытащить иглу, пальцы были невероятно ослабшими, вторая же рука была туго обмотана бинтами. Острие ножа резко пронеслось в сознании, кровь, ванна, желание сдохнуть, напиться до беспамятства, только бы избавиться от этой боли. Какой боли? Я порезал вены? Вену? Вдоль? Почему? - Ты знаешь ответ, - проговорил голос. Я подпрыгнул на больничной кровати и присел, пытаясь разглядеть в полусумраке фигуру, которая это произнесла. - Кто ты? - прохрипел я. С каким же трудом мне дались эти слова. - В любом другом случае я бы наверняка соврал, но сейчас мне необходимо быть с тобой предельно честным. Такого не случалось еще никогда из-за… ну скажем так, потому что этого просто не должно было… случиться. - Кто ты? – настырно повторил я вопрос, прохрипев обсохшим горлом. - Давай я тебе лучше дам воды, нужно, чтобы ты быстрее пришел в себя. Фигура подошла ко мне и подала граненый стакан, который я тут же с жадностью опустошил и только потом попытался разглядеть лицо незнакомца. Несмотря на то, что он был рядом, его начисто скрывала тьма. Странно, ведь глаза уже привыкли. - Отвечай, - проговорил строго я. - Видишь мое лицо? – спросил незнакомец и приблизился ко мне, - А так? А может ближе? Так видишь? В ужасе я обнаружил, что виной тому не темнота, его лица вообще не было, словно кто-то его стер и оставил черный след. Лишь уголок рта был заметен. - Знаешь почему ты меня не видишь? Потому что так и должно быть. Но то, что я сейчас сделаю, – нарушит абсолютно все законы, правила, порядки, по которым играет этот долбанный мир. Я – это ты. Как же он это величественно сказал! Не то чтобы это было для меня чем-то саморазумеющимся, но и впадать в ступор от такой информации я точно не имел никакого желания. Ну я это и хрен с ним - решилось в моей голове. - Да ладно? И где я? В аду? В раю? – засмеялся я. - Нет, ты в более страшном месте. Ты в пределе реальности. - Выражайся нормально, а не как осел, - разозлился я. - Да, я знаю, что для тебя это понятие не совсем знакомо. Зато я его уже знаю, лучше, чем себя. Предел реальности – эта черта, которая разделяет две твоих жизни, одну от другой. - Отлично. Значит, я в психушке, - понял я. Это было самым вероятным исходом. Я порезал вену, меня закрыли в больнице, а ночью ко мне в палату зашел свихнувшийся сосед. Незнакомец загоготал: - Я знал, что ты так решишь, потому что сам бы так подумал. - Ладно, проваливай, дай поспать, - отмахнулся я. - Из-за чего ты резал вены, Семен? – строго спросил незнакомец. - Не твое дело. - Еще как мое. Я же сказал, что я – это ты. Хотя ладно, не отвечай. Я-то знаю ответ. Ты это сделал из-за одной девочки. Ну не совсем из-за нее. Но скажем так, она в этом сыграла ключевую роль. - Девочки? Что ты несешь? Я бы не… - Не вскрылся бы из-за девченки? Да, ты прав. Ты вскрылся из-за того, что попал за другую черту реальности и понял, что в предыдущей ты потерял все, ради чего стоило жить. Память резко озарилась новыми воспоминаниями. Пляж, река, дерево, скамейка, она. Кто она? - Девочка… кто… как она… - Пока что обойдемся без имен. У нее фиолетовые волосы. Красивая улыбка. Тонкая фигура. Зеленые глаза. - Лена… - простонал я. Я вспомнил. Она, укрытая простынёй, посреди лужи крови с изрезанной рукой, огромный порез, вскрывший всю вену вдоль, приоткрытые глаза, челка, слегка закрывающая их. Резко захотелось плакать, потом бить руками о стену, потом истошно орать. Я вытащил капельницу из руки и стал судорожно разматывать бинты. Порез зашит, обработан йодом, черт, разодрать бы это все. - Прекращай истерить. - Убирайся, - проговорил я. - Слушай, я понимаю, что воспоминание не самое приятное, но… - Я СКАЗАЛ, УБИРАЙСЯ! – заорал я не своим голосом. - Заткнись, - процедил сквозь зубы второй я или черт его знает кто, - хочешь всю больницу перебудить? Оставь руку в покое и слушай меня. Это был не конец. Потом ты вернулся в этот лагерь снова и пережил хорошие и плохие моменты с каждой девочкой. Ты пытался все изменить, пытался выбраться оттуда, пытался спасти остальных. Ты там пробыл очень долго. Ты – то есть я. Я – твоя последняя версия, Семен. Самая последняя. Я знаю все, что должен знать. Я сделал выбор. И я выбрался. Один. - И что мне тебе теперь руку пожать? - Заткнись и слушай, - грозно сказал он, - я понял многие вещи, весь этот гребаный механизм и вечный лабиринт из лагерей, поэтому я здесь. Я бы пришел раньше, но не успел. Хорошо хоть ты, дурак, не успел окончательно истечь кровью. В общем, я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что, выбравшись из лагеря, ты только потеряешь все, включая самого себя. Ты поймешь, что лучше ходить по кругу, проживая тот же самый день, чем вернуться в этот мир. Ты это поймешь, но тогда будет очень поздно. Тогда ты и станешь мной. Чтобы этого не допустить, я пришел сюда и дам тебе несколько наводок, которым ты должен следовать. Ты вернешься в лагерь, проживешь все семь дней и уберешься оттуда. Только не один. Ты спасешь всех. Ясно? Мне плевать, хочешь ты или нет. Потому что все, все, кто в лагере, они там также заперты, так же, как и ты, они мне помогли, они осознали, к ним вернулась память! – он чуть ли не перешел на крик, но вовремя понизил голос, - я знаю, ты ни черта не понимаешь, но ты и не должен. Главное твое оружие – это воспоминания. Сейчас они кажутся далекими, но поверь, скоро они станут ясными. Ты не должен допускать тех ошибок, которые допустил ранее. Спросишь меня, и чем же ты будешь отличаться? Вот чем. Я изменил всю историю. Абсолютно все. Теперь ты попадешь в другой лагерь, в этом и будет весь смысл, ты пройдешь не по моему пути, на котором я только и делал, что лажал, ты можешь изменить все, реально можешь. Ты вспомнишь все, что с тобой, тьфу, со мной, произошло. Ты осознаешь все ошибки. Но ты по-прежнему такой же дурак, поэтому я и пришел сюда, чтобы, черт подери, сказать тебе, ДУМАЙ ЭТОЙ ХРЕНЬЮ, - резко он ударил меня по лбу. В глазах замелькали разноцветные огоньки. Я уже решил, что надо как следует треснуть этому чертовому психу, как вдруг передо мной оказалось мое же лицо. Искаженное морщинами, ранами и страшной гримасой. На меня смотрела ужасная версия меня. Слова застряли в горле. Я мог только судорожно глотать воздух и глядеть в его почерневшие глаза. - Хочешь быть таким? Я думаю, нет. Тогда измени все. Записывай свои действия, проверяй их, сверяй, делай все пошагово, мне насрать, как, но ты обязан все изменить. Иначе… - он указал пальцем на себя. Повисло сильное молчание. Я отходил от пережитого ужаса. Мой двойник же спрятал свое лицо и отошел от меня. Я не мог найти слов. Что теперь делать? Что все это значит? - Никогда не жалей… - грустно проговорил он, - никогда не жалей о том, что ты сделал. Этим уже занимался я столько раз, что уже тошнит. Я прошел через весь этот ад, только для того, чтобы дать тебе шанс. Ты единственный. Кто оказался на второй половине реальности, остальные не могли добраться даже досюда и потому весь цикл начинали заново. - И что мне… что мне делать? – осторожно спросил я. - Отправляйся в лагерь и прими к сведению все, что я тебе сказал, - тихо проговорил он. - И как я туда отправлюсь? Что, мне снова нужно заснуть или, может, порезать вены? - Сядь на автобус, идиот, - грубо ответил второй Семен. И вышел из палаты.