ты не оставила нам выбора.

« Скотта больше нет… » Эта мысль окончательно добила парня. Он сильнее давит на газ и, до побеления костяшек, сжимает руль автомобиля. Глаза на мокром месте, сердце выскакивает из груди, а тело окутано самым жутким холодом. Крик Мелиссы оглушительно звучит в его ушах, и кажется, что ему недолго осталось до нервного срыва. Ни скорость, ни раздражительный звук двигателя не помогает юноше отвлечься от прошедшего. Перед глазами рисуются теплые моменты со Скоттом, их неразлучная дружба, их вечные победы. Он на миг закрывает глаза, лучше темнота, чем умершая улыбка лучшего друга. Крик усиливается, и темнота в глазах становится прошедшими моментами, когда на коленях сидящая Мелисса кричит имя своего единственного сына и кулаками бьет по полу. — Скотт, мальчик мой! — снова крик женщины, трагично потерявшая сына. Парень открывает глаза и кричит. Кричит так сильно, будто сгорал заживо. Он резко выворачивает руль и съезжает с главной дороги, ему хочется разбиться, хочется забыть мир, в котором нет самого родного. Он достаточно потерял, чтобы продолжать быть сильным. Встречные деревья своими огромными ветками разбивают стекло, оставляют вмятины на любимом джипе, но ему плевать, сейчас пылает огонь боли, и потушить его сможет только смерть, которая навечно оставит его с родными людьми. — Стайлз, остановись! — кричит голос девочки, которая очнулась от ударов. — Я больше не могу, Нэнси! Я устал бороться, я устал! — кричит он. — Подумай обо отце, подумай о Лидии, подумай, как ты сейчас нужен Мелиссе! Скотт хотел именно этого! — крикнула девушка, и последняя фраза, словно током ударила парня, заставив остановить машину. Девушка поторопилась с выходом из автомобиля, тут же позвонив в скорою помощь. Она, конечно, могла позвонить Джону, но он сейчас больше нужен Мелиссе, а она как-то сама справится с юношей. После тревожного звонка, она подбежала к джипу, открыла дверцу и потащила парня, у которого на лице оказались мелкие царапины, говорящие о разбитом стекле. Своими небольшими ногтями, Нэнси стала доставать стеклышка из ран, при этом осматривая парня, которому во все было все равно на происходящее. — Знаешь, когда нас встречала опасность, я всегда был уверен, что со Скоттом ничего не случится. Я знал, что в конце нас ожидает победа, которая докажет нашу несокрушимость. Теперь его нет, и, словно какая-то часть умерла во мне, — неожиданно молвил он. — Я до последней секунды была с ним, и знаешь, — она улыбнулась — всю дорогу до поликлиники, он рассказывал мне о ваших победах, о смешных моментов, было видно, что ему действительно не хватало тебя, — сказала ему Нэнси, видя, что он понемногу стал приходить в себя.

***

Я никогда не думала, что моё утро будет таким ужасным. Наверное, всё потому, что приехала я домой в два часа ночи, затем целый день проходила голодной, да и еще… Потеряла друга, незаменимого и прекрасного. Я до сих пор вспоминаю, как держа его руку, при этом поддерживая его своей выдавленной из всех сил улыбкой, и, как он просил меня о том, чтобы я всегда была рядом со Стайлзом. Его просьба, словно обязанность, которую непременно нужно исполнить. Мама не стала заводить со мной разговор, считая, что не стоит беспокоить меня, просто дала разрешение побыть дома, прийти в себя. Я не могла сидеть в пустом доме, зная, что кто-то нуждается в поддержке, поэтому я после отъезда мамы, я мигом собралась и поехала домой к шерифу, надеясь, что застану там Стайлза.

***

— Я должен поддержать Мелиссу, может, ты поедешь со мной? — говорит Джон, который уже знает его ответ. Молчание. Юноша сидит в своей комнате напротив окна, и непроницаемо смотрит, словно ожидает кого-то. Иногда, он смотрит на фотографии в рамках, стоявшие на подоконнике, на людей, которые были главными в его жизни, ушедшие в другой мир, забрав частички его души. Он побледнел, словно никогда не встречал солнца, когда-то радостное лицо потемнело и укрылось ранками, которые немного стали затягиваться. Под медовыми глазами образовались темные круги, будто не спал несколько ночей, парень впал в депрессию. Джон постоял ещё несколько минут в его комнате, но время не ждало, поэтому мужчина с беспокойством поцеловал сына в макушку и поспешил на похороны второго сына. Джону тоже было слишком трудно переносить смерть Скотта, который стал для него, как второй сын, но мужчина крайне держался, ведь он единственный, кто остался у Мелиссы. Двери захлопнулись. Стайлз поднялся с места и направился на кухню. В горле пересохло, нужно выпить воды, но ему вряд ли удастся удержать в руке стакан, так как руки дрожат, как у старика. Оставался ещё шаг до крана, как вдруг звонок в дверь. Он не удивился, потому что кроме Нэнси не кому зайти. Лидия, наверное, решилась пойти на похорон, так же поступила Малия. — Привет, — говорит она, когда открываются двери. — Привет, — вяло отвечает он и снова возвращается на кухню. Девушка заходит в дом, провожая его взглядом. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Нэнси, наблюдая, как он пытается налить в стакан воды. — Чёрт! — крикнул он, и стакан разбился об пол. Она бросает рюкзак на пол и подбегает к нему. — Мог и меня попросить, — молвит она, собирая стёклышка. — Что ты делаешь? Эй, прекрати, — злится парень. Она поднялась и задумчиво посмотрела на него. Он неожиданно взял её за руку и повел в ванную комнату, чтобы она смыла следы разбитого стакана. Девушка протянула руки вперед в тот момент, когда Стайлз открывал кран, и полилась теплая вода. Он снова взял её за руки в области запястья, протянул ближе к воде и легкими движениями стал смывать стеклянные занозы. Она смотрела на него с удивлением, считая, что всё случилось наоборот. Как оказалась, помощь нужна была не ему, а ей. Наверное, заботясь о ней, Стайлз таким образом немного придет в себя, и вернется в прежнюю жизнь, хотя это вряд ли. Жить с такими потерями, как родная мать и лучший друг, почти как брат, это слишком трудно и невыносимо. — Больше так не делай, ладно? — он ухмыльнулся и стал полотенцем вытирать её нежные ладони. — Я просто хотела помочь, — улыбнулась она, чувствуя себя неловко. — Если хочешь мне помочь, то не обязательно вредить себе, — он взглянул на неё и вышел из ванной, а она постояв несколько секунд, помчалась следом за ним. — Хочешь я приготовлю что-нибудь? — спросила она, остановившись возле холодильника. — Мне стоит беспокоится? — с легкой улыбкой ответил он вопросом. Она широко улыбнулась. Юноша убравшись, стал дожидаться обеда, который так старательно готовила она, и после долго ожидания, они вместе приступили к обеду. Салат из огурцом, омлет с помидорами и отбивные. Своеобразное, но юноше понравилось. После сытного обеда, они направились в комнату парня, где Нэнси первым делом стала рассматривать альбомы с детскими фотографиями. Он зашел и удивился увиденному. Она сидела на его кровати в позе лотоса и с улыбкой рассматривала небольшой альбом с огромным количеством фотографий. Стайлз лег рядом возле девушки и с интересом смотрел на неё, а он во все не стесняясь, продолжала смотреть. — А кто эта женщина? — поинтересовалась она, заметив не одну фотографию с ней. — Это моя мама, — еле слышно ответил он. Она с отчаяньем посмотрела на него, понимая, что не стоит дальше продолжать разговор об этом. — Она красивая, — с улыбкой молвила девушка, заправив прядь за ухо. — У вас улыбка похожая, — сказала он, продолжая с интересом смотреть на неё. Это заставило её покраснеть, но, наверное, это самый приятное сравнение, которое она когда-либо слышала.

***

Джон вернулся поздно вечером. Мужчина был убит горем, но он уже проходил подобное, поэтому было сложно определить это состояние. Он понимал, что должен быть поддержкой для сына, поэтому нужна пытаться не выдавать настоящих чувств. В доме было темно и тихо, как в морге. Не включая свет, мужчина наткнулся на неизвестную вещь, лежавшую на полу. Дойдя до гостиной, Джон включил всё же свет и увидел небольшой рюкзак, принадлежавший девушке. Затем, он увидел посуду в раковине, и немного смутился. Он решил проверить комнату сына. Поднявшись, он увидел открытую дверь, которую Стайлз никогда не оставлял открытой, и когда приблизившись поближе, всячески попытался поверить в увиденное. Его сын и дочь миссис Бирсак, мирно уснули в позе креветки, при этом ближе лежа друг к другу. Джон невольно улыбнулся и тихо прошептал: — Ты можешь быть спокойным, Скотт, — и закрыл за собой дверь.