After you

Пустынное утро наступило. Такое же, как сотни, тысячи других. На автомате Шерлок встает с кровати, идет в ванную и ополаскивает лицо ледяной водой, стараясь не смотреть в зеркало, где отражается жалкое его подобие — белки глаз краснеют лопнувшими сосудами, припухшие искусанные губы кривит странная ухмылка, прядь спутанных, черных как смоль волос падает на лоб, оттеняя его восковую бледность, а синяки разной расцветки на сгибах локтя напоминают об огромных дозах наркотиков, что он принимает практически каждый день. Потом кофе, температурой схожий с лавой, обжигает горло, и улетает дым тлеющей сигареты к безразличному небу. А дальше следует небольшая прогулка в связи с нехваткой воздуха в легких. Впрочем, восполнить ее смог бы только тот, кто мертв давным-давно. Деревянными, дергаными шагами преследуемого вечность, детектив идет по улице, глядя себе под ноги. Его взгляд в толпе он уже не ищет. Знает, что бесполезно. Колючий, пронизывающий ветер поздней осени вьется вокруг Холмса, треплет полы его пальто, словно заигрывает, а то вдруг пройдется отточенным ножом по горлу, выбьет оставшийся кислород, заставит согнуться пополам, впиться ногтями в ладони и прикусить язык до крови. Шерлок старается забыть, кого напоминает этот ветер, не слышать хриплого шепота, не вздрагивать от очередного его порыва. − Уйди, пропади, исчезни, − тихо молит он, забывшись. — Тебя нет. Внезапно теряет себя в памяти, подбегает к случайным прохожим и смотрит со злостью и отчаяньем на их удивленные лица. Он злится на них за то, что они могут дышать, чувствовать, жить, а Джим нет. Провал — и Холмс уже прислонился к стене, зажав обломок стекла в руке. Он ломает его, словно шоколад, и режет тонкие длинные пальцы за то, что не может к нему прикоснуться. Снова темень — порезы уже почти затянулись. Покалывает кончики пальцев, появляется неприятная дрожь во всем теле, во рту раскинулась Сахара, а значит, время пришло. Он сворачивает в переулок, знакомый до мелочей и идет в заброшенное, но обитаемое здание. Его шатает, и он хватается за перила, ощупывая в кармане шприц, наполненный ядом, что поможет хоть на время забыться. Вспоминается звонкая пощечина от Молли и ее возмущенный голос: «Как ты можешь так растрачивать попусту то, что дано тебе природой?!». Она права. Но ради кого стоит отойти от края? Ради Джона? У него своя жизнь, и ему, по большей части, плевать. Майкрофт? Возможно. Но его презрительный взгляд Шерлок не забудет никогда. И иногда у него появлялись сомнения, что его брат живой человек, а не робот. Сегодня привычный порядок будет нарушен. И подтверждением этому служит…бритва, завернутая в окровавленный носовой платок. Шаги гулко отдаются в тишине трех этажей. Шерлок ищет самый темный угол, где можно скрыться ото всего окружающего мира, а посему спускается в подвал. Голые стены, решетка на маленьком окошке под потолком. Детектив расчищает место посреди комнаты от толстого слоя пыли и садится, скрестив ноги. Падает на бетон пластмассовый колпачок. Блестит в полумраке стальная игла. Стягивает руку жгут. Все почти, как всегда. Но только на первый взгляд. Сегодня изменится все. Сегодня он сделает выбор. Сталь вонзается в вену, и лед струится по сосудам, повергает в холод, бьет ознобом, сбивает дыхание, застилает глаза мягкой дымкой, наполняет легкостью все тело. Кажется, стоит только оттолкнуться от земли — и в путь к далеким звездам, сквозь время и пространство, крошечной былинкой без мыслей и чувств, тела и потребностей. Но его держит в этом мире нечто непонятное. Он пытается понять, ощутить, что это. А это неимоверная, неподъемная тяжесть с левой стороны груди, видимо, на сердце. И тут Шерлок вспоминает, где он находится и зачем. Наркотическая пелена на время отступает, и накрывает волной образов, звуков и эмоций. Бегут строчками буквы: МеРтВ. НаСоВсЕм. Ты разве зАбЫл? КаК гРоМкО бИлОсЬ тВоЕ сЕрДцЕ оТ еГо ПрИсУтСтВиЯ? кАк Ты Не ХоТеЛ оТпУсКаТь ЕгО рУкУ? кАк УмОлЯл ЕгО бЫтЬ жИвЫм? И кАк ТвОи СлЕзЫ сМеШаЛиСь с еГо КрОвЬю? − Любовь — химический дефект, − слабо возражает он. − Ты СаМ-тО в ЭтО вЕрИшЬ? − Когда-то верил. Но только сейчас осознал, что был неправ. − СлИшКоМ пОзДнО, − звучит смешок. — Ты ОпОзДаЛ. − Боже, замолчи! — кричит Шерлок, зажмуривая глаза. — Он все равно никогда не узнает, как много значил для меня! Никогда! − рука сама скользнула в карман и вытащила маленький острый кусочек железа. Мелодия на крови. Да. Последняя из всех. Темная магия на пентаграмме страданий. Музыка перед сошествием в ад. Соло на голых нервах погибшей души. Скользит серебряной тенью по запястью бритва. Нежно сначала, грубо потом. Алые капли рисуют историю, что всех грустней. И ласковая боль складывает осколки его жизни в причудливый пазл. Пламенеющий закат прорывается в темень и вскрывает Шерлоку вены золотым лучом. Рвет липкую паутину мертвой тишины знакомый голос: − Ты ошибаешься. Слабеют пальцы, звенит по полу жестяной прямоугольник. − Ты пришел… − на лице Шерлока возникает нечто похожее на улыбку. — Я так долго ждал. Так долго, − он опускает голову на гостеприимный прохладный бетон, не в силах больше держаться прямо. − Скучал, я вижу, − Мориарти тоже улыбается. Он нагибается к Шерлоку и убирает прядь волос с его лица. — Что ты делаешь? Решил прервать рутину? − Можно и так сказать, − детектив морщится, когда Джеймс сжимает его израненные запястья в ладонях. Это так в его стиле — причинять боль почти неосознанно. − Ты умираешь, не в силах остаться в одиночестве. Никогда бы не подумал, что ты настолько от меня зависишь. − Не… − попытался возразить Шерлок, но злодей-консультант приложил свой палец к его губам. — Тш-ш, ангел мой, ты теряешь силы. Я хотел бы исполнить твое последнее желание, пока ты еще дышишь. Холмс шепчет тихо, еле открыв рот. Мориарти слышит, но лукаво ухмыляется: − Говори громко и четко. Я хочу это слышать. − Не…мог…бы…ты…поцеловать…меня? — звучит приглушенно и робко. − Если ты уверен в своем выборе, то я исполню твою просьбу, − Джим склоняется еще ниже и, помедлив немного, приникает к губам полуживого сыщика, проникая языком ему в рот и вытворяя такое, что сказать стыдно. Потом, резко отпрянув, хмыкает: − И почему тебе в голову это не пришло, пока мы были живы? И реальность идет трещинами, как огромное старое зеркало. Мориарти выводит что-то кровью на полу. Потом, выпрямившись, бросает последний взгляд на поверженного противника и растворяется во мгле. *** Майкрофт гонит машину на невероятной скорости. Ведь его жизнь рухнула в один момент. Ведь его брат мертв, и это на сей раз кристальная правда. Он вбегает в чертов подвал. Там толпа народу фотографирует, собирает улики, и смотрит, смотрит, смотрит. Сердце резко ухает вниз, и лицо Холмса-старшего становится каменной маской, заменив гримасу боли, явившейся на секунду. На негнущихся ногах он подходит к пустой оболочке, бывшей когда-то Шерлоком. «Не уследил, не остановил, не успел» − вот что проносится в его голове. Майкрофт глядит на безжизненное лицо брата и с трудом подавляет рвущийся наружу вопль ярости и отчаяния. Потом замечает крылья по бокам от плеч трупа, выведенные кровью. Падший ангел, ну конечно же. Он без надежды проверяет пульс, положив ладонь на шею Шерлока. И он чувствует толчок. Едва заметный. Но он есть. И не один. И Майкрофт улыбается.