Он готов спасти меня.

Я всегда любила творить. У Хеммингса всегда было такое ощущение, будто я создана для того чтобы творить. Весь наш дом обклеен разными картинками. Он никогда не понимал зачем. Глупенький, это моя мотивация. Я играла на рояле. Мои пальцы словно плыли в мелодии пьесы, которую наполняла яркими красками. Он слушал, но не отводил взгляда от меня. Это меня иногда отвлекало. Моё сосредоточенное лицо было для него идеальным. Почему-то, я вся была и есть для Него идеальной. Он говорит что тело, потрясающая фигура, походка, жесты его завораживают. Он готов быть со мной вечность. Вот только на моих руках были шрамы от порезов. Я не люблю себя. Не ценю. Еще с самого детства. Еще с тех пор, когда мне мама сказала что я страшная и всегда ней буду. Он фактически спасал меня. Всегда отговаривал от этих попыток. Но я не всегда с ним соглашалась. Да, я не говорила этого вслух, но внутренне я была готова буквально резать себя. Но Он не ругал меня за это. Только успокаивал и говорил, что для Него я идеальна. Говорил, как Он любит меня. Он готов спасти меня. Я - его жизнь, а он - мой смысл жить.