Ласточкино гнездо

- Мама, мама, тятя приехал, мама! - кричала девочка лет 12-13. Она бежала босыми ногами по ещё не прогретой и сырой земле. На девочке была надета красная юбка по самую землю и белая рубаха, волосы были аккуратно собраны в косу и покрыты белым в синий горох платком. Запыхавшись, она открыла деревянную калитку и зашла во двор. Там был высокий мальчишка в старых штанах и русской рубахе, колол дрова. Откинув топор в сторону он повернулся к девочке: - Фима, чего такое случилось? Пожар что ли, али помер кто? - спросил мальчик, удерживая девочку за рубаху. - Типун тебе на язык, Тёмка! - девочка бросила на мальчика взгляд темно-синих глаз. - Так чего орешь то? - мальчик повторил свой вопрос, посадив девочку на коленки. Но не успела Ефилия, так завали девочку, открыть рот, как на пороге ветхого дома показалась женщина. На вид ей было 35-40 лет.Она была крупного телосложения, одета была скромно в белую рубаху, а поверх пестрый, но выцветший от старости сарафан: - Чего кричите? Дуньку разбудите! - строго сказала она. - Маменька, так тятя приехал! - ответила девочка шёпотом, чтобы не разбудить маленькую сестричку. - Боже! - засуетилась женщина. - Побегу встречать, а ты, Фима, за сестрой посмотри и кашу из печи вытащи! А ты, Тёмка, дровишек наколи, да поболее этого! - женщина перекрестилась и, тяжело дыша, побежала через всю деревню на встречу мужу. А старухи на крыльце дивятся: - Куда, Глашка, так спешишь? - спросила одна старуха. - Так же Захар мой воротился! Из столицы, воротился, живой, спасибо Господу! - обе женщины перекрестились, а Глаша продолжала бежать до самого поля. На поле она заметила мужчину, ехавшего на телеге. Он остановился и прищурившись закричал: - Глашка, беги сюды! - прокричал он, прикладывая куки ко руту и размахивая шапкой. *** Тем временем Фима со своим старшем братом Тёмой накрывала стол: - Вот сейчас маменька с папенькой воротятся и заживем! - гордо сказал Артемий. - Голодать более не будем и вещи новые купим, а коли и папенька чего привез, из столицы все ж! - Артемий снял фуражку и сел на скамейку за столом. - Да хоть бы живым и здоровым воротился, наш тятя! А вещи нам и не надобно новые, эти хороши! Только бы вот валенки к зиме! Вот то–то дело было! - Сказала Ефилия, поставив на стол последнею тарелку. Тут заскрипела старая и обветшалая дверь. В дом вошли родители детей. - Папенька! - кричали дети, подбегая к мужчине, - папенька, заждались уже! - продолжила говорить Фима. - Мы так скучали! - Сказала девочка, поцеловав папу в щёку. - А я то как скучал! - мужчина нагнулся и поднял двоих детей сразу же и поцеловал обоих в лоб, а после поставил обратно на пол. - А какие я вам подарки привёз! - Отец поставил на пол большой мешок, что ранее тащил у себя за спиной. Он достал от туда небольшие настольные часы, основание которых было из фарфора и протянул их своей жене: - Вот... Это тебе, Глаша! - женщина улыбнулась и взяла подарок в руки. - Боже, Захарушка, дорогие поди! - взволнованно сказала она и поставила часы на полку напротив кровати. - Дорого, не дорого! Я имею право порадовать тебя? Вот скажи, имею я или не имею? - развернувшись к жене спросил Захар. - Что ты, Захарушка, что ты! Конечно же имеешь! - успокаивая мужа, отвечала Глаша. - Ну вот! - Мужчина успокоился, полез обратно мешок и достал от туда чёрные штаны и протянул сыну. - Вот, Артемий, а это тебе! Иди ка примеряй! - Отец протянул сыну штаны и снова полез в мешок. Он лукаво посмотрел на дочку и аккуратно достал новый сарафан, да не простой: сам он красный и расшитый цветами. Пока мать с дочкой дивились красоте обновки к ним вышел Артемий. Штаны прекрасно сидели на мальчике: - Ну красавец! Орёл! - гордо говорил отец. Отец и мать всегда испытывали гордость за своих детей. Они хорошо читали и могли писать, а работали за троих! Ну как же не гордиться такими чадами. - Говорят в народе, что сам царевич в таких хаживал! - заметил отец и потрепал волосы сына. Мужчина вытряхнул из мешка маленькое одеяло и ласково укрыл свою маленькую дочку Дуню. - Ну, кажись, всех одарил! - сказал Захар и засмеялся. Вся семья, кроме маленькой спящей Дуни, села за стол. Отобедав, Ефилия отправилась мыть посуду, а Тишка побежал во двор, ему не терпелось похвалиться перед всеми своей обновкой. Фима села на улице, светило яркое солнце. Завтра пасха. Ефилия с детства любила этот праздник. Она любила его чистоту и свет. Ту любовь, которой под силу воскресить прах, ту чистоту, что дарит рассвет, и тот свет, который проникает в сердца людей и освещает их души. Но её прекрасные мечты о завтрашнем дне омрачил разговор родителей, который она ненароком подслушала: - Что?! Что? Я не могу в это поверить! Боже милостивый, какой ужас! - явно в слезах говорила мать. Фима затихла и стала уже намеренно прислушиваться. - Вот так и получилось! Глаша, ты меня пойми, я человек верующий, но я ещё и отец! Слухи ходили и не без помощи людей я прознал про замысел новой власти! Убьют всех! Боже, какой позор! - сказал мужчина и тяжко вздохнул. - Не пойдём завтра в храм! Помрём же ведь! - тут Фима не выдержала. Как можно было пропустить такой святой праздник? Этого она понять не могла. - Нет! Вы не можете, маменька, тятя, да не уж то грех на душу возьмем? - Ефилия закрыла лицо руками и убежала за калитку. Глаша выскочила на на порог и закричала: - Ласточка, ласточка, стой же! - Мать и отец часто называли дочку «Ласточка» из-за того, что та часто сидела на чердаке, а как известно, ласточки вьют гнезда под крышами домов. Вот и Ефилия вила своё маленькое гнездышко. Но как мать ни кричала и ни звала дочку, та намеренно не отзывалась. Девочка сидела возле озера, находившимся посреди поля. Она закрыла глаза и сидя наслаждалась пением птиц, шепотом растений и мимолётными песнями ветра. Вдруг она почувствовала, что не может дышать. От испуга Фима открыла глаза и схватилась за горло, но через мгновение неведомая ей до сели сила отпустила её. Девочка упала на колени и стала тяжело дышать и кашлять. На мгновение ей показалось, что она почувствовала вкус крови во рту. Обернувшись, Фима увидела, что перед ней стояли пьяные солдаты из новой, советской, армии. Её мигом охватил испуг, девочка сидя на траве ползком попятилась назад, но она уже была в ловушке: - Что вам надобно? - она пыталась говорить уверенно и не показывать свой страх, но у неё это плохо получалось. Она испуганно смотрела на солдат, но те лишь смеялись над беспомощной девочкой. Один из солдат махнул рукой, и остальные шестеро его друзей стали беспощадно избивать девочку. Фима лежала на траве и вглядывалась в капли росы, которые подобно её слёзам, катились по молодой травке. Вдруг боль отступила и девочка с ужасом поняла, что жива, а значит, её мучения не закончатся. Двое солдат помогли ей подняться, но боль по всему телу была не выносимой, от чего Фима снова упала и на землю. Она закашлялась и прикрыла рок рукой, но, убрав руку ото рта, она заметила кровь на руке. Позже солдатом удалось поднять её и даже заставили идти самой. Ласточка с ужасом смотрела на окровавленную рубашку: - Боже, помоги! Избави от мучений! - тихо шептала она себе под нос. Солдаты вели девочку в лес. Остановившись на краю деревни, на границе с лесом, солдаты поставили девочку к старой сосне и все как один стали смеяться: - Даю тебе последний шанс! Сними крест! - сказал один из солдат, молодой мальчишка лет 20-25 с большими голубыми глазами. Но у Фимы не было сил, всё тело ревело от боли, но она нашла в себе силы взять в руки крест и поцеловать его. Последним, что запомнила Ефилия, был звук выстрела. *** А тем временим родные Ефилии прочесывали все окрестности в поисках дочери и сестры. До слуха Артемия донеслись выстрелы и они с отцом побежали на звук. Но увиденное их даже не поразило, а шокировало. Под старой сосной была лужа крови, в которой лежала их Ласточка. Вскоре туда подбежала и Глаша. Женщина упала на колени и взяла на руки бездыханное тело своей дочери: - Боже,упокой её душу! Боже, упокой её душу! - слезно просила мать крича на весь лес. Наступила тишина, казалось, природа обезумела, и вдруг, из неоткуда полил сильный ливень, но родные остались на том же месте. Так не могло продолжаться вечно и мать с отцом нашли в себе силы подняться.Они отнесли дочку в деревню,где и похоронили её. *** Прошёл год. Оставался ровно один день по светлого праздника пасхи, который так любила Фима. Исхудавшая Глаша вышла на улицу, после смерти дочери она не могла есть и спать, вот и исхудала. Вдруг её взгляд упал на чердачное окно, из которого ей часто махала рукой дочка. Женщина присмотрелась: - Захарушка , глянь ка, гнёздышко! - С улыбкой, впервые за год, сказала Глаша. - А кто свил то? - Раздался голос с заднего двора. - Ласточка!