Арахис - это мой дурман.

(ИМЕЕТСЯ ПЕСНЯ К ГЛАВЕ) Вилли Вонка не стал договаривать, так как решил проверить и доверится девушке полностью. Сама же Меган поняла его просьбу. На губах магната появилась ответная улыбка, а в глазах озорной блеск вперемешку со страхом. От его «разрешения» у девушки подкатил к горлу ком. Вся решимость сразу куда-то ушла. «Я же совсем не умею это делать.… Это будет выглядеть глупо и.… Нет! Раз уж я решила, то я действительно хочу это сделать.» Мысли кидали на разные стороны баррикад. Наверное, именно тогда девушка поняла, что это её шанс. Она его любит. И спорить здесь не нужно. Совершит глупость? Да. И жалеть не будет. Эти секунды… были ее дурманом. Закрыв глаза, Меган аккуратно коснулась его носа своим. Запах арахиса ударил в голову. Держалась она так три секунды, оба застыли в предвкушении. Девушка чувствовала собственную дрожь, но желание действовало сильнее рассудка. Медленно касаясь вишнёвых губ кондитера, она притронулась к сладкому своим языком. Лизнув верхнюю губу, взглянула на реакцию Вонки. Тот с наблюдением смотрел в её глаза. — Закройте глаза, сэр и повторяйте за мной. — прошептала в уста кондитера. Он последовал совету. Прильнув к губам снова, девушка проникла языком в чужие владения. Словно сладкий торт на языке. Приятное мягкое внутри. Она проникла глубже, наслаждаясь запахом и вкусом. Руки облокотились на кровать, она вот-вот рухнет прямо на кондитера. Сам Вонка повторял ее движения. Он переживал из-за ее рук, но как только магнат почувствовал её язык внутри, то все позабыл и, не прерываясь на мысли погрузился в наслаждение, невидомое ему до сих пор. Казалась… такой недетский поцелуй, на самом деле был чист. Без болезненных касаний и ожогов. Без боли и слез… Девушка застонала от удовольствия. Испугавшись собственного голоса, Меган отскочила от кровати, закрывая рот руками. — Тебе понравилось? — Серьезно спросил кондитер. На самом деле ему было, правда интересно, как она выкрутится. Но ответ был прост, отчего буквально подчинил магната. — Слаще ничего не пробовала. — Девушка прятала глаза. Когда она ворчит, а потом вот так прячется и смущается, разогревает в нем азарт. Резко сев напротив, магнат смотрел в глаза Меган. Бегая взглядом по лицу, он лишь больше вгонял ее в краску. Сливовые глаза возбуждали желания касаний, которых не любил сам хозяин. Непослушание толкало на проступки. Но страх отогнать кондитера сжёг все мысли. — Руки, … руки при поцелуе нужны? — немного смущённо спросил кондитер. — Да. — Она отвечала немного погодя, шептала. — Что ими делают? — Вонка усмехнулся, прекрасно понимая, что вопрос звучит несколько глупо. — Я не буду касаться вас мистер Вонка. Просто дотроньтесь до моего лица. Девушка присела рядом. Мужчина с недоверием медленно кончиками пальцев коснулся скул гостьи. Меган аккуратно взяв пальцы магната, полностью положила на свое лицо, стараясь запомнить запах перчаток, и сладкого она закрыла глаза. Вдохнув полной грудью, Мег взглянула на кондитера. Его удивление и небольшой страх в глазах зажигали огонь. Что-то прекрасное зарождалось в низу живота. — Сэр? — Да? — Мне кажется, … я поняла. — Все так же шепча, говорила гостя. — Что? — Ваш страх. — И что же ты поняла? — Многое. Но не это главное. Я помогу вам… избавится от страха…. Спите. А когда отдохнете, … я вам кое-что покажу. Я посижу, пока вы не заснете. — Ты умеешь петь? — Немного. — Тогда спой мне что нибудь,. я не привык спать в тишине, … давно не отдыхал в этой комнате. — Конечно. Я спою вам колыбельную. — девушка улыбнулась. Она пела очень хорошо. От мелодии магнат заснул быстро, девушка села в кресло напротив. Кондитер лежал спокойно. Без улыбки, без эмоций. Привкус на губах остался сладким и мягким. Наслаждаясь моментом, она снова глядела на кондитера. Капающий с крыши талый снег создавал тень, бегающую по его лицу. Улыбаясь сама себе, она просидела вот так целый день. Просто она и он. Все что ей сейчас нужно было. — Но не достаточно близко. — Мысли о том, что она очередная игрушка Вилли Вонки пугали её. Старясь создать иллюзию ответной любви, она поняла слова людей, которые грустят о тех, кто так близко и одновременно так далеко. Ведь не смотря на все эти касания и поцелуи, он оставался закрытым.