Мальвина

Тишину нарушил Андрей. — Слышь, Артём, как у Сухого дела? — спросил он, прихлебывая чай маленькими, осторожными глотками. Эх, мне бы чаю сейчас. — У дяди Саши? Все хорошо у него. Вот, вернулся недавно из похода по линии, с нашими. С экспедиции. Да вы знаете, наверное. Дальше они разговаривали о походе отчима Артема, о челноках — торговцах товаром. о союзе их станции с Рижской и Алексеевской, скорые съезды, референдумы. Мне это было не интересно. Я просто сидела и гладила мирно спящего щенка. От него веяло теплом, и я потихоньку согревалась. Мужчины у костра долго говорили о нудных мне вещах, и мне стало очень скучно. Я опять пыталась вслушаться в их разговор, но опять-таки, ничего интересного не было. Опять этот болтливый Петр рассказывал очередную историю, как его задержали на Ганзе, приняв за шпиона. Как чуть не убили, но его спас его бывший одноклассник. -Твою мать! Напугал как! А я то уже думал что всё, убили тебя, — ехидно вставил Андрей и все люди, сбившиеся у костра на двести пятидесятом метре, дружно загоготали. Щенок дёрнулся и спрыгнув с моих колен, снова понесся к дозору. Он так перепугался этих индюков, что даже не понял куда бежать, спасаться. Он быстро двигался, и когда я хотела его поднять, то не успела и схватила воздух. Я даже прокричала шёпотом: » Неееееет!!!», но было уже поздно. А их смех раскатился по туннелю, рождая в его глубинах искарженное эхо, не похожее ни на что. Жуткое уханье. И тут они прислушались и таки услышали маленькие, дробные шаги. Это к ним спешил пугливый щенок. Но они того не знали. Андрей был первым, кто это расслышал..Он замолчал сам и дал остальным знак молчать. Он встал, перевел затвор автомата и бесшумно двинулся от костра — вглубь туннеля. Я увидела, что Артём тоже поднялся, видимо, желая рассмотреть, что же он пропустил в прошлый раз, но Андрей обернулся и шикнул на него сердито, тот послушно сел обратно. Приложив автомат прикладом к плечу, Андрей остановился на том месте, где тьма начинала сгущаться, лег плашмя, и крикнул: » Дайте света!» Ну вот, сейчас меня заметят, подумала я и со всей силы вжалась в пол и с мыслями что меня, наверняка расстреляют. Один из людей Андрея, державший наготове мощный, аккумуляторный фонарь, собранный местными умельцами из старой автомобильной фары, включил его, и луч света, яркий до белизны, вспорол темноту. Он выхватил из мрака два неясных силуэта — один небольшой, нестрашный вроде, который тут же стремглав бросился назад, на север и второй — нечто лежащее на полу, напоминающее груду тряпок, а то есть меня, родную. Хотя я так надеялась, что до меня недостанет свет, но фонарь оказался мощней, чем я думала. Даже глаза пришлось зажмуривать. Артем заорал что есть сил » Да стреляй же! Уйдет ведь!» Затем, не выдержал Петр Андреевич. Он поднялся тоже, держа автомат наготове, и крикнул: «Андрюха! Ты живой там?» Тем временем Андрей подполз ко мне ещё ближе, и мне даже казалось, заметил что я дрожу от холода и от страха. А может быть, он услышал как бешено колотиться моё сердце? Ведь так не хочется расставаться с жизнью, а тем более так: попав в другую реальность и толком ничего не узнав. Но тут, сидящие у костра люди зашептались, и послышалось лязганье затворов. И я увидела, как Андрей ползет обратно. Ещё минута, и он показался в свете фонаря, вставая с земли, отряхивая свою куртку и смеясь. Я не верила своему счастью. Он меня не заметил! Или… — Да живой я, живой! — выдавил он сквозь смех. — Что смешного-то? — настороженно спросил Петр Андреич. — Три ноги! И две головы! Мутанты! Черные лезут! Всех вырежут! Стреляй, а то уйдет! Шуму-то сколько понаделали! Это надо же, а! — продолжал смеяться Андрей. — Что же ты стрелять не стал? Ладно, Артем — он молодой, не сообразил. … А ты как проворонил? Ты ведь не мальчик.… Знаешь, что с Полежаевской случилось? — спросил сердито Петр Андреевич, когда Андрей вернулся к костру. — Да слышал я про вашу Полежаевскую уже раз десять! — отмахнулся тот. — Собака это была! Щенок даже, а не собака… Она тут у вас уже второй раз к огню подбирается, к теплу и к свету. А вы её чуть не пришибли, и теперь ещё меня спрашиваете — почему это я с ней церемонюсь? Живодеры! — Тут я была с ним согласна. Чуть животинку, считай, мою, не грохнули! — Откуда же мне знать, что это собака? — обиженным голосом спросил Артем. — Она тут такие звуки издавала.… И потом, тут, говорят, неделю назад крысу со свинью размером видели… — его передернуло. — Пол-обоймы в неё выпустили, а она хоть бы хны… — А ты и верь всем сказкам. Вот погоди.… Сейчас я тебе твою крысу принесу! — сказал Андрей, перекинул автомат через плечо, отошел от костра и растворился во тьме. Я слышала его приближающиеся шаги. И как назло, ко мне с другой стороны прибежал щенок и начал скулить. Шаги мужчины ускорились. Мое сердце забилось быстрее. Он остановился прямо надо мной. А как жаль, что я даже с родителями не попрощалась. Андрей наклонился, включил ручной фонарь и я зажмурилась. Замерли мы, наверное, так, на минуты две. Вот, блин картина маслом: туннель, я сижу у стенки на полу в ожидании смерти, вокруг меня прыгает собака и просится на руки, а надо мной стоит мужик, и светит фонарем в лицо. Это длилось не долго. Андрей присвистнул и выключил устройство. — Ты кто и откуда? — спросил он. — Я? Я девушка, потеряла сознание и очнулась уже в этом туннеле, у меня нет оружия, пожалуйста, не убивайте меня! — затараторила я. — Вот уже, какая глупая попалась. Никто тебя трогать не будет, пойдем, помогу, — сказал он и протянул мне руку. Я приняла его помощь, взяла щенка на руки и мы пошли к костру. Как только мы вышли из темноты, как я услышала удивленные вздохи мужчин. Каждый смотрел на меня как на что-то удивительное, редкое. Особенное внимание привлекли мои волосы и одежда. — Вот, мужики, смотрите, что я нашел. А говорят — бабы в туннеле не валяются. Ещё и как. — сказал Андрей с гордостью, и указал мне сесть на мешок с песком, там где он сидел. Сам он опустился на землю. Вот так и сидели. Молча. Я рассматривала людей напротив меня. Те двое мужчин, что пришли вместе с Андреем были очень похожи: им около сорока лет, среднего роста, брюнеты. Наверное, двойняшки. Андрей тоже выглядел лет на тридцать пять — сорок, у него в волосах я заметила седые полосы. Он был очень высоким. И широкоплечим. Его зелено-карие глаза весело блестели из-под широких, густых бровей. Видно, что чувак хороший, добрый. Теперь Петр Андреевич. Это мужчина неопределенного возраста, но явно видно, что старше шестидесяти. Этот любитель баек и страшных историй оказался маленького роста и чуток полноват. Он смотрел на мир своими серыми, с отблеском стали глазами. Глазами человека прошедшего через многое, и повидавшего очень много. В отличие от других, он не был подстрижен и его седые волосы доставали ему до плеч. Зря я его недооценивала. Он так много прошел, попадал в такие ситуации, о которых лучше не знать, а теперь просто передает опыт другим, предупреждает об опасности и тоскует, о том мире, который мы все потеряли. Или не заслужили. А сейчас я подняла взгляд на Артёма. Как я знаю из книги, ему 24. Совсем молодой. Ростом он не намного выше меня. Ну. на голову, может, не намного, да. У него густые, темно-русые волосы. Большие, невероятно красивые голубые глаза. И длинные, пушистые ресницы. А в его губы я просто влюбилась. А эти скулы…♥ Первым молчание нарушил Андреевич. — Так, что за дела? Быстро дайте девушке одежду! Замерзла вся, бедная, — после этих слов все взялись быстро снимать свои куртки, но первым мне протянул свою Артем. Как мило. Затем Петр налил мне в побитую кружку горячего чая, и протянул мне дымящийся напиток. — Пей, пей. Тебе согреется нужно. Мне было очень интересно узнать, чем же этот, легендарный во всем метро чай с ВДНХ так отличился от других. На запах как половая тряпка. Заметив, что все с интересом наблюдают за моей реакцией, переборов саму себя я сделала глоток и сразу скривилась. Вкус был ужасный, похожий на мох и немного отдавал плесенью. Остальные усмехнулись, мол, привыкнешь ещё. — Как тебя занесло туда, девица? — спросил Андреич, не выдержав. — Как тебя зовут, откуда ты и как выжила в том туннеле? — Я ничего не помню, — соврала я. Ведь действительно, что я им скажу? Что я сидела, читала книгу, а потом после того странного случая поговорила с чёрным и очнулась в туннеле? Да, и тогда меня примут за сумасшедшую. Нет уж, лучше проморозиться и кое-что не договорить. — Меня зовут Даша. Откуда — я не помню, и как попала туда — тоже. Очнулась уже в тоннеле и пришла сюда. — Тебе очень повезло, что ты никого не встретила по дороге, но кто ты, что с тобой случилось — надо выяснить. Время сейчас такое. Про Полежаевскую слышала? — добавил-таки Петр Андреевич. — Да закумарил ты уже со своей проклятой станцией, вот честно! — Не выдержал Андрей, — Лучше девушку на станцию отвести, там разберёмся. — Ладно, — согласился тот, — Артём, доставь девушку к Сухому. — С радостью, — сказал Артем, поднимаясь со своего места и протянув мне руку. — Пойдем. Когда я коснулась его теплой руки по моей коже пошли мурашки и мои щеки покрылись румянцем. Всё-таки он мне понравился. Молодец, Даш. Тут я увидела, что на нас кто-то смотрит. Внимательный Андрей всё понял и одобрительно хмыкнул, от чего я покраснела ещё больше. Вот только такого мне не хватало. — Слушай, давай пока что, щенка ты оставишь мне? — сказал он. — Не переживай, ничего с ним не сделаю, да и тебе он сейчас ни к чему. А я посмотрю за зверем. Мне не хотелось прощаться со столь милым, лохматым созданием к которому я уже привыкла, но поразмыслив, я поняла, что пока я даже себя пристроить и прокормить не смогу, и оставить его на Андрея — единственный разумный выход. Не пустит же он его на колбасу, в самом-то деле. Я поцеловала щенка в нос и протянула его Андрею. Тот взял его, и, потрепав по сонной мордашке, накрыл краем своей куртки. Я попрощалась со всеми и проследовала за Артёмом. Мы шли молча как он вдруг спросил: — Ты странная девушка Даш. Странная и интересная. Этого я не ожидала и не знала воспринимать как комплимент, или оскорбление. — Появилась так неожиданно из самого опасного туннеля целая и невредимая. В такой одежде, какая была ДО. Я знаю, видел на старых журналах и в книгах, которыми торговали челноки. И волосы у тебя необычные — синие… Тут я вообще запуталась что мне отвечать. И опять мне на помощь приходит иней: — Я же сказала, что ничего не помню. Я видела, что он хотел что-то добавить, но уже слышался оживленный шум станции и вдали показалось красное зарево аварийного освещения, так привычного жителям.